Михаил Липарк – Касание Воды (страница 59)

Медведь глубоко вдохнул и стал шагать чуть быстрее, подгоняемый теперь целым градом из больших, средних и маленьких камушков. Он прикрывал голову рукой, в которой держал меч, и, не поднимая глаз с земли, продолжал идти, пока не уткнулся в человека, вставшего перед ним столбом и ударившего его палкой. Страннику пришлось попятиться назад, подчинившись пронзительной боли, впившейся гвоздем в его плечо. Он выглянул из-под капюшона.

Вокруг хихикали взрослые и дети. Старики кидали ругательства вслед за камнями, женщины испуганно прятались за спинами своих мужчин, а те дети, что были постарше, подбегали и плевали в незнакомца, пытаясь со всей силы пнуть по тем местам, которые были недосягаемы для их камней. Взяв неизвестного в живое кольцо, жители Столога одним совершенно единым голосом Рогара Вековечного усмехались над Сарвиллом и подчиняли его своей воле. Странник смиренно упал на колени.

— Оставьте его! Во имя Касандры! — Рита принялась расталкивать собравшуюся перед ее домом толпу.

Тут же сзади ее схватил какой-то бугай и приподнял над землей, чтобы девушка не смогла дотянуться ни до чего ни руками, ни ногами.

— Шалава! Давно не пробовала настоящего мужика. Развлеки ее, Вадыль, — сказал старик, которого слушались крестьяне.

Бугай улыбнулся и утащил брыкающуюся в истерике женщину обратно в дом. В приоткрытом окне не умолкал плач. Мужики ухмылялись страшным крикам, а женщины осторожно поглядывали по сторонам, пытаясь не навлечь на себя постигшую Недоумщицу беду.

Камни продолжали сыпаться в сторону странника с той же силой, прерываясь лишь на время, чтобы дети могли собрать рассыпанные вокруг путника снаряды и вновь приняться обкидывать прокаженного.

Медведь принял свою судьбу. Он твердо решил, что, если все эти предсказания бред, — он умрет. И пусть. Но плясать под наигранную музыку смерти он больше не собирался. Казнить тех, кто были лишь пешками в большой игре предназначений и владык, он больше не желал. Быть орудием в руках того, кто зачем-то придумал зло, чтобы потом сразить его добром, он больше не будет. А если будет, то мертвым, безжизненным, холодным и равнодушным.

Жаль было лишь Ноэми. Того, что он больше никогда не посмотрит в ее васильковые глаза и не оградит чародейку от верной гибели, которая теперь непременно ждет всех магов на Неймерии. Неужели он никогда не прикоснется к ней? Не заговорит с женщиной, которая столько раз спасала его от смерти и все равно не спасла?

Ну же, думал он про себя. Секите голову — и пусть все закончится.

— Ну? Покажешь второй глаз, зараза? — Один из мужиков сдернул с него капюшон и снял повязку.

Странник стоял на коленях с закрытыми глазами. Мужик ухватил его за подбородок и поднял голову. Глаза Сарвилла открылись — янтарный и голубой зрачки показались народу. В них не было магического пламени. Наоборот, они были тусклы и вместе с медведем готовились умереть. Однако это не помешало толпе восторженно завопить.

— А? А я что вам говорил? — загрохотал староста. — Жгите!

Сарвилла подхватили под руки, подняли с колен и подтащили к столбу, который был заготовлен заранее. Привязав шею и ноги, его руки связали за столбом. Солома, накиданная для костра, немедленно воспламенилась, а толпа разразилась еще большим радостным воплем.

— Он не сгорит, — услышал из-за плеча тот, что снял повязку со странника.

— Что? — отвратительно поморщился деревенщина и обернулся.

За ним стоял эльф. Неместный. Один из тех, кому Рита давала ночлег на неделе.

— Ты еще кто таков? — возмутился староста словам того, что ставил его методы под сомнение.

— Тот, кто остановит это зверство, — невозмутимо произнес эльф.

Из ниоткуда на костер пролилась целая волна воды, затушив пламя и изрядно промочив странника.

Люди, стоящие вокруг костра, вдруг воспламенились, обронили свои вилы, топоры, дубины и мотыги и, охваченные огнем, бросились в разные стороны, издавая ужасные крики.

Взбодрившийся вылитой на него ледяной водой странник с ужасом смотрел, как люди пытаются скинуть с себя горящую одежду и катаются по земле, но все попытки оказывались провальны — они продолжали гореть заживо. Те, кому удавалось спастись от огня, забегали в свои избы, но крыши домов тут же вспыхивали синим пламенем, а двери, подчиняющиеся какой-то невиданной силе, не открывались, когда те пытались выбежать и им оставалось лишь молить о пощаде, оказавшись внутри смертельной ловушки. Всюду плакали женщины, пытаясь упрятать от небесной кары совсем маленьких детей, которые тоже беспощадно загорались и умирали.

— Бездна! — с горечью произнес Сарвилл, глядя на картину ужаса, представшую перед ним.

Посреди улицы три человека в плащах делали движения руками, творя магию.

Храм Касандры, что стоял неподалеку, был единственным местом, которое не горело в этот злосчастный день и в которое сбегались те, кто желал отдать свои судьбы в руки Богини, когда надежда совсем покинула их.

— Стойте! — странник сделал попытку докричаться до магов, но слова терялись в панике и криках предсмертной агонии жителей Столога.

Один из магов заметил, как Сарвилл пытается что-то сказать, и уловил смысл, приказав спутникам остановиться и не жечь единственное не тронутое огнем здание. Уцелевшие продолжали собираться внутри и, прижимаясь друг к другу, смотрели полными страха глазами на четырех магов, оставшихся снаружи.

Один из чародеев подошел к страннику и достал кинжал.

— Отличная мысль, господин! Сейчас все, кто выжил, сбегутся в храм, и тогда Айрик устроит поджог, чтобы не осталось свидетелей. — Волшебник обрезал веревку, сковывающую движения медведя, и кивнул.

Сарвилл обессиленно рухнул на колени.

— Нас прислала Ноэми. Сама она отправилась в Холденфелл. Сейчас закончим здесь, увезем вас и устроим встречу с ней, — проговорил маг.

— Рядом со Спутником я чувствую невиданную мощь, — восклицал эльф, подбежавший следом. — Я сотворил столько огня, сколько раньше мне не удалось бы ни при каких обстоятельствах. А сейчас я даже не чувствую усталости!

Сарвилл глянул на дом, в который последний раз уволокли Риту. Дом был охвачен пожаром, а крыша, как будто ждавшая, когда странник наконец посмотрит в ее сторону, обвалилась, похоронив под собой тех, кто находился внутри. Клубы дыма, золы и пыли поднялись над местом, где днем ранее великодушно приняла Сарвилла верующая девушка.

— Ваш меч, господин Кхолд. — К медведю подбежала молоденькая волшебница и протянула меч.

Ее белокурые волосы торчали из-под капюшона, а совсем юное личико покрылось румянцем то ли от холода то ли от застенчивости.

— Айрик, долго мне еще удерживать дверь церкви? — сказал Тул, когда Жельева положила Зойу перед странником.

— Я готов, — ответил эльф, но отвлекся на Сарвилла, который что-то еле слышно говорил себе под нос.

— Это был не Дастгард, — прошептал странник.

— Что вы имеете в виду, господин? — Айрик наклонился ближе, чтобы расслышать, что говорит Спутник.

Но Сарвилл больше не собирался говорить. По его руке уже разливалась сила меча, отданного ему в дар дриадами.

В одно мгновение клинок распорол брюхо Айрику и показал свое лезвие другим магам, высунувшись из спины убитого. Тул не успел сообразить, что происходит, и Зойа мелькнула у него перед глазами, отделив голову от тела. Молодая белокурая девочка наполненными от страха и цунами синими глазами смотрела на Сарвилла в ожидании приговора, не в силах произнести и слова. Медведь пылающими пожарами смотрел в ответ, а рука, в которой томился меч, легко подрагивала. Синие глаза Жельевы хлопали длинными ресницами, а на самых кончиках копились слезы. Но лицо девушки было непоколебимо — оно было готово достойно встретить смерть, несмотря на юный возраст.

Ее глаза, волосы и хладнокровие напомнили Сарвиллу разных близких ему людей, и, вместо того чтобы поддаться своим эмоциям, он поднял с земли кусок ткани, которая служила Зойе ножнами, и обернул меч.

— Ступай.

— Что? — испуганно произнесла Жельева.

— Уходи. И если я встречу тебя еще раз, не жди пощады.

Чародейка, еще не понимая, что происходит, попятилась назад, развернулась и побежала прочь, скрывшись за хлопьями вновь повалившего с неба снега, в объятьях опустившегося тумана.

Испуганные лица оставшихся в живых крестьян глядели из высоких окон храма. Некоторые из них, уже осмелев от вида крови своих обидчиков, выкрикивали проклятия и угрозы.

— Провались в бездну, маг!

— Будь проклят, странник! Пусть все мертвые вечно жгут твою душу в аду после твоей смерти!

— Убирайся!

— Проваливай!

— Пусть собственные дети съедят твое гнилое сердце!

Видя, что странник не реагирует, жители совсем осмелели и продолжали проклинать его, уже выйдя на улицу и поливая его бранью в паре саженях, но все еще сторонясь, словно запаршивевшего пса. Еще несколько камней прилетело медведю в голову.

Сарвилл, не смотря в сторону деревенских жителей и не произнеся ни слова, подошел к привязанному к забору коню и успокоил его. Как только мерин перестал трясти головой, странник забрался на него и пришпорил, пустив того в галоп.

Глава 13

— Вот такая история, корчмарь. — Сарвилл вытер губы. — И теперь я здесь, на самом севере, ищу чародейку на краю света, которой обязан жизнью и которую люблю.

Бернард встал из-за стола и прошел уже проторенной дорожкой до чулана и обратно. Налил в свою кружку меда так, что полилось через край, и, не дождавшись, пока спиртное успокоится и перестанет раскачиваться из стороны в сторону, все еще переливаясь через край, впился губами и осушил до самого дна.