Михаил Липарк – Касание Воды (страница 53)

— Завтра в полдень поднимись в мои покои, я представлю тебя магистру Туамону. Это советник моего брата. Не думаю, что могут случиться какие-то трудности, поэтому скажу тебе сейчас. Я хочу, чтобы ты встал на службу творсийской империи. Как защитник. Но не тот, каким привык быть ты. А как защитник государства, который будет стоять плечом к плечу с магами, а не против них. Согласен?

— Я… — Санли Орегх не знал, что ответить.

— Брось, паладин. Где гарантия, что Совет Тринадцати, в котором мог быть ты до сих пор, не стал жертвой обычной человеческой жестокости, а не магии. Бороться с проявлениями стихий тебя учили там, где сейчас жаждут убить. Пришло время подстроиться под новые реалии и попробовать найти себя в том, что ненавидишь больше всего.

— Но как же клятва и закон?

— Клятва и закон написаны людьми, которых ты никогда не знал. Если тебе важно быть принципиальным, придумай свою клятву и свой закон. В этом случае, по крайне мере, предавать ты будешь себя, а не тех, кто пытается тобой манипулировать.

— Вы говорите такие вещи, моя королева… Если в них поверят обычные люди, то будет нарушен весь порядок, веками укладывавшийся в Неймерии.

— Эти слова не предназначены для ушей других людей.

Разговор прервался, давая собеседникам время на размышления под звуки бушующих волн.

— Почту за честь, Ваше Величество, — наконец сказал Санли Орегх и хотел встать, чтобы ударить себя кулаком в грудь, но, не закончив движение, вдруг остановился и лишь склонил голову.

— Это правильное решение, Санли.

Антина поднялась, преждевременно дав понять паладину, что ей не нужна помощь. Взяла младенца и оставила прежнего Хранителя Порядка в одиночестве.

Идя по Палатонесу, королева невольно обратила внимание на то, что столица Творса отличалась от столицы Дордонии, как леса отличаются от полей, а водопады — от горных рек.

Вокруг не было нищих, просящих подаяние во имя Богини Плодородия, не было больных собак и кошек, которых в Дастгарде пинали, убирая прочь с дороги, а с тех пор, как корабли уплыли из гавани, не осталось даже такого количества прохожих, по своему обыкновению, идущих вечером по улицам в направлении каких-то своих очень важных дел. Здесь даже стражники не гремели латами на всю округу, потому что были облачены в кожаные доспехи, а некоторые из них и вовсе не носили оружия, будучи наготове в любой момент использовать магию.

Королева вошла на территорию дворца. По саду, раскинувшемуся перед входом, бегали слуги и, лишь завидев свою госпожу, останавливались и преклоняли головы. Антина остановилась рядом с одной из служанок и с ее позволения взяла из ее рук розу нежно-розового цвета, только что сорванную с куста. Она приблизила ее к носу и вдохнула приятный аромат. Затем, заткнув стебель за ленточку на одеяльце ребенка, вошла во дворец и с трудом поднялась в свою комнату в одной из высоких башен.

— Как мы тебя назовем, а? — спросила у своего ребенка Антина, укладывая того в кроватку.

В ответ младенец лишь слегка повертел своим розовым личиком.

— Когда-то ты займешь трон Дордонии и сделаешь те улицы такими же безопасными, как эти. Ты будешь великим правителем. Величайшим воином в истории Неймерии. И тем, кто наконец прекратит бесконечные распри на землях севера. Как же будут звать этого героя, а?

Она не удержалась и вновь взяла сына на руки. Он тут же закапризничал и потребовал уложить его обратно. Королева повиновалась.

— Не любишь, когда что-то не по-твоему, да? — Казалось, она уже хотела произнести какое-то имя, но упавший за спиной предмет не позволил ей сделать этого.

Она не обернулась. Не сделала ни одного резкого движения, потому что уже знала, что за спиной кто-то стоит. Кто-то, кто не желал ей добра и пришел убить. Иначе кому может понадобиться бесшумно проникать в императорские покои и прятаться в тени, дожидаясь свою жертву? Любое неправильное движение, любое неправильно сказанное вслух слово оборвет жизнь ей и, скорее всего, ее ребенку.

Королева очень медленно выпрямилась над детской колыбелькой и замерла, словно статуя.

— Стой, — произнесла она шепотом, все еще не оборачиваясь.

Тень, которая падала слева и облизывала край колыбели, пошевелилась, так и не издав ни единого звука, но все еще занимая прежнее положение. По крайней мере, теперь для Антины ее смерть не станет неожиданностью, если тень незнакомца вдруг встрепенется и сольется с ее силуэтом.

Было хорошим знаком намерение незваного гостя позволить себе выслушать ее. Значит, убийца пришел не по своей воле. Не в твердых намерениях. Не с одной единственной целью — чтобы убить свою жертву. Значит, он сомневается.

— Тебе платят за мою смерть, — так же тихо и спокойно заключила несчастная мать. — Я дам тебе вдвое больше золота и даже не попрошу позволения обернуться.

Тень не пошевелилась. Она оставалась в том же положении. Однако ледяное лезвие кинжала вдруг упало королеве на шею. Антина в ужасе набрала воздуха в грудь.

Этого она не предполагала. Все, что казалось ей логичным, в один момент вдруг обрушилось, словно дворец из песка, построенный детьми, и выбило из нее закостенелое спокойствие. Последняя попытка. Преступник медлит. Если и сейчас она скажет что-то не так — смерть. Лоб покрылся холодным потом. Ей показалось, что она молчит уже вечность.

— Я умираю, — вдруг сказала она. Лезвие хоть и орошало ледяным дыханием, но больше не касалось кожи.

То, что нужно. Теперь если она будет искренней до конца, то не умрет. Сегодня.

— Уже несколько месяцев я недомогаю. Все, что давали мне лекари и алхимики… Все эти эликсиры. Они не помогли. И лекарства, и магия — бессильны. Я вскоре все равно умру. Зачем в таком случае незнакомцу убивать меня, когда я могу заплатить столько золота, сколько он пожелает, и его цель в итоге все равно будет достигнута?

Убийца не пошевелился.

— Откуда тебе знать, что я говорю правду? Просто взгляни на этот платок. — И королева медленно подняла левую руку, в которой висел белоснежный, украшенный золотыми узорами и обрамленный серебряной каймой платок.

Антина повернула его в руке так, чтобы взгляду незнакомца открылось кровавое пятно, размазанное в самом центре белоснежной ткани. Убийца отпрянул, но острым клинком все еще упирался королеве в поясницу, видимо, раздумывая над вновь вскрывшимися фактами.

Вдруг послышалось какое-то слабо ощутимое дуновение, как будто легкий ветерок просочился сквозь щель в ставнях, а сразу за ним последовал глухой стук. Кинжал больше не касался королевы, а за ее спиной что-то тяжело рухнуло на пол.

— Ваше Величество… — Она узнала голос Санли Орегха, и на этот раз испуганно и резко обернулась.

Облаченный в черное, на полу лежал человек. Недалеко от его правой руки томился тот самый кинжал, который она чувствовала у себя на шее мгновениями ранее. Рядом лежала голова. Напротив королевы стоял Хранитель Порядка, упавший на одно колено и вонзивший перед собой меч, которым убил незнакомца. Антина выдохнула.

— Спасибо, Санли, — произнесла она, едва переведя дыхание, и не обдуманно, а следуя материнскому инстинкту, нагнулась к ребенку и принялась осматривать, все ли с ним в порядке, спрятав кровавый платок под подушку в колыбельке.

Немного успокоившись и убедившись, что сын продолжает спать крепким сном с тех самых пор, как она вернулась в покои, Антина вновь повернулась к защитнику.

— Вы спасли мне жизнь. Еще раз я выражаю свою признательность и буду благодарна вам до самой смерти.

— Моя собственная клятва служить моей королеве бессмертна.

Антина медленно моргнула в знак одобрения и повернулась обратно к детской кроватке.

— Но как вы догадались, что в моих покоях поджидает убийца?

— Незнакомца я заметил еще на пристани. Был не уверен, что он наблюдает именно за вами, но, едва я к вам подошел, этот человек исчез. Я сразу догадался, что он может поджидать вас на пути во дворец.

— Но почему вы не сказали мне? — немного раздражившись, спросила королева.

— Простите, — защитник склонил голову. — Я не был уверен до конца, Ваше Величество. И не хотел вас попусту тревожить.

Антина сняла перчатки и положила их на комод, слегка помедлив, словно переводила дух.

— И вы меня простите. Кто это?

Санли Орегх принялся осматривать тело.

— Кинжал абсолютно обычный. Без рун, узоров и тому подобных украшений. Выточен на скорую руку и, скорее всего, для одного единственного раза. — Паладин помолчал. — Его облачение не предназначено для сражений и даже лютых холодов. Зато оно легкое и удобное. Это он обвязывал вокруг лица, чтобы скрыть его.

Защитник убрал ткань с головы убитого. На него смотрели два будто бы удивленных глаза, а рот был скривлен. Он стал ощупывать тело в надежде найти что-то, по чему сможет установить личность неизвестного.

— Ничего, — разочарованно заключил Санли Орегх. — Нужно искать того, кто мог желать вам смерти. По телу покойника нам не определить правды. Это профессионал, который смог проникнуть в ваши покои, преодолев не обычный путь, который открыт вам, мне или другим гостям императора. Он пролез через окно. Я бы предположил, что это вольный. А кто его нанял, другой вопрос.

Королева нащупала стул и упала на него.

Свечей в комнате горела едва половина, и в этом тусклом свете можно было рассмотреть недоумение на лице рыжеволосой женщины.