Михаил Липарк – Касание Воды (страница 45)

Ноэми закрыла рот рукой, чтобы от захлестывающих ее эмоций не издать ни звука. Воспоминания замелькали перед ее глазами столь явно, что она была поражена, как могла забыть все это. Как могла поверить, что снуффы, среди которых она жила долгое время, — выдумка. Ведь она помнила их настолько явно, как сейчас чувствовала запах жареного цыплёнка, только что вынесенного за соседний стол. Потом она начала давать самой себе обещание, что ей обязательно нужно найти Йеллебугг. Сперва решив, что название поселения само ворвалось ей в голову, она только спустя несколько мгновений осознала, что продолжает слышать историю из-за своей спины, в которой и мелькнуло это слово.

— Я попал в него как положено, говорю вам. Грудная клетка была пробита насквозь, но он мало того, что не умер сразу, он еще и настоящим человеческим языком молил меня пощадить какой-то Йеллебугг.

— Выходит, что ты… — голос рыцаря задрожал, но тут же исправился, договорив фразу уверенно и даже с какой-то злобой, — разумное существо убил?

— Я-то почем знал, Гронар? — Ярыч почувствовал напряжение старого товарища. — Вел он себя как настоящее животное, как лоси, зайцы или лисы ведут. Их же мы бьем, и никто нам ни слова не говорит. Да ты и сам чего обозлился? Будто бы людей на своих поединках живьем не резал. Мы северяне, война у нас в крови, и для жалости там нет места.

— Магическая тварь, не иначе, — восторженно запричитал Гошек, не позволяя рыцарю ответить. — Надо туда вернуться немедленно и остальных перебить, пока они права на север заявлять не начали. Кто говорить умеет, тот рано или поздно свою силу спешит показать.

— Да подожди ты, Гошек! История на том не заканчивается. С того момента, как я это чудище прибил, все только началось.

Если бы Ноэми обернулась и увидела лицо старого охотника, то, скорее всего, ни за что бы не позволила тому закончить рассказ. Но все же она понимала, что события, о которых ведает Ярыч, сейчас уже история, что не поддастся никаким поправкам, как бы ей этого ни хотелось.

— Жестокое у тебя сердце, Ярыч, — рыцарь все же выразил свое мнение, вопреки попытке юнца остановить спор.

— Знаю, Гронар. Но ты думаешь, другие живые существа, на которых я охочусь, иначе смерть переносят? Мир уже состоялся. Есть люди и нелюди, а есть все остальные. Просто в первом случае нам нужно оправдать свои поступки честью или любой другой великой миссией, а во втором никаких оправданий не надо, так как выживает сильнейший. И это не мной придумано, а природой создано. Закон выживания. И если этот зверь и его шкура может меня самого от смерти в стужу спасти, то обсуждать я это со своей жертвой не собираюсь.

— Продолжай историю, Ярыч, — нетерпеливо попросил Гошек, когда рыцарь слишком долго собирался с мыслями. — Интересно уже узнать, перебил ты их все-таки или нет.

— Я быстро смекнул, раз они переговариваться могут, то и противостоять мне станут, а потому кинулся за подмогой. Отправился на поляну, где остальные охотники уже спали и, разбудив всех, я рассказал эту историю, прямо как вам сейчас. И вы представляете, они даже рассвета дожидаться не стали, а все как один заявили, что надо, мол, прямо сейчас на охоту выходить. Ты что так уставился, Гронар? Историю мою у себя в голове додумал и уже глаза мне выдавить хочешь?

Ярыч рассмеялся, но на этот раз его смех никто не поддержал, поэтому он быстро сошел на нет, и продолжил:

— Короче говоря. Возвращаемся мы в ту долину, а там, где я тушу этого чудовища оставил, уже нет никого. Лишь кровавое пятно осталось, которое не разглядеть было при свете факела, так что на язык пробовать пришлось. Ну, ладно, думаем. Выследили караул, который вокруг поселка охрану нес, и перестреляли тварей из луков с расстояния, что они и понять ничего не успели. Милосердно, с первого выстрела убивали, слышишь, рыцарь? Как полагается. Даже качеством шкурок рискуя.

Но рыцарь не ответил.

— Потом подоставали мы, значит, кинжалы…

— Ой, дядь. Сказал, что короче будешь, а рассказываешь, как будто впервые поросенка прирезал.

— И закрепили мы за каждым из охотников по несколько домов. План был пролезть в хижины и поубивать спящих зверей, чтобы и самим проблем меньше было и чтобы товар не повредить. Залезаю я в первую хижину медленно, чтобы не разбудить и панику не поднять, озираюсь и, представляете, не нахожу никого. Ощупал каждый дюйм. Выбираюсь наружу, а там другие охотники стоят и тоже с непониманием зенками по сторонам глядят. А дело было вот так. Видимо, они нашли труп собрата своего и подняли тревогу. Только хитрые сволочи: не обороняться принялись, а в ловушку нас загнали. Так мы подумали, по крайней мере. Поэтому мигом все ринулись из поселения по холмам, оглядываясь и опасаясь, чтобы в какое-нибудь огненное кольцо не попасть. Никакого огня или, как некоторые предполагали, никакого града из отравленных стрел не случилось. Чудовища, оказывается, просто ушли, чтобы, так сказать, открытого с нами конфликта избежать.

— Неужто пощадили вы их?

— Мы — нет. Но несколько защитников нашлось, которые просили оставить чудищ в покое. Однако мы очень много времени потеряли, да и дело близко к зиме было, большинство своих денег лишаться не хотело. Даже драка случилась, но, как вы понимаете, защитники этих существ потерпели поражение.

— Не качай головой, Гронар. Или ты забыл законы севера?

— Не забыл, Ярыч. Помню.

— Дак вот, — продолжал охотник. — Как заступники сознание потеряли и время какое-то прошло, мы обратно к поселению спустились.

— Боюсь я историю твою до конца слушать, Ярыч. Клянусь тебе честью, — грустно проговорил рыцарь.

— Это почему же?

— Потому, что понимаю, почему те, кого вы там побили, на сторону существ встали.

— Чудищ, Гронар. Чудищ! — с раздражением откликнулся Ярыч.

— А что из существа чудище делает, Ярыч? А? Скажи мне. Хвост? Морда уродливая? Волосы по всему телу? Или поступки? Ежели поступки, то чудища — это вы в этой всей истории.

— Ах, ты меня чудищем считаешь? — грозно вопросил охотник. — Тогда слушай, что дальше было. Как бы я тебе истинным монстром не показался. — Ярость старого охотника забушевала в каждом следующем слове: — Эти чудища, да-да, именно чудища, решили скрыться от нас в пещере в нескольких верстах от своего поселения. Следы запутать решили, круги вокруг находили, только вот всех лучших охотников, что собрались здесь состязаться в мастерстве, не запутаешь. Мы их быстро настигли в ловушке, что они сами себе подготовили, забравшись в неглубокую пещеру с одним лишь выходом. И жались у стены друг к дружке, пока мы всех их не перебили. Благо стрел в колчанах хватило. Чудовища мы, скажешь ты, после этого? Ну и пускай. Зато мед ты сейчас на золото, вырученное именно с этих шкур, пьешь. А перед тем как притронуться, вопросов не задавал!

— Остановись, Ярыч. Я тебя по-дружески уговариваю. Не кличь беду.

— Беду не кликать, говоришь? Это почему же? Потому, что ты меня на свой сраный поединок вызовешь? Тебе-то уж чудовищем точно долго не стать, пока ты настоящим делом займешься, как мужику подобает. Бабы, что забеременеют, через неделю и те еще родить успеют, пока у тебя в голове что-то появится. Херня все это — ваши рыцарские обычаи. А раз ты чудовищем меня считаешь, то пусть устоится это в твоей голове. Мы тех щенков, кто от стрел не умер, еще добивали тем, что под руку попалось, потому как в драке со своими же кинжалы побросали. И детеныши среди этих зверей были, которые хоть и не особо говорить умели, а, как пощадить просили, мы все хорошо разобрали.

Тут раздался сильный грохот. Ноэми, будучи начеку, ловко юркнула из-за стола в противоположную сторону от охотников и обернулась.

Рыцарь прижимал к себе обмякшее тело Ярыча, воткнув тому кинжал в живот. Из раны сочилась кровь и алыми каплями ниспадала на пол. Глаза старого охотника закатились, и рыцарь опустил товарища в лужу крови.

Люди в зале тут же по вскакивали со своих мест и ринулись останавливать убийцу. Возбужденный Гошек закричал, совсем потеряв самообладание и тягу к легкомыслию. Рыцарь поднял руки в знак того, что желает сдаться, но несколько северян, увидев мертвое тело своего собрата, не выдержали и бросились на Гронара.

Началась драка. Кто-то оттаскивал взбешенных постояльцев от убийцы, рыцарь, в свою очередь, прилагая все силы, защищался от тех, кто, вместо того чтобы взять его в плен, нападал, размахивая кулаками. Один из желающих прекратить драку получил кружкой в челюсть и тут же охотно принялся давать сдачи. Ко всему этому действию присоединились одни, вторые, третьи и все-все, кто решил заночевать сегодня на этом постоялом дворе. Кроме Ноэми.

Как только началась вся неразбериха, чародейка тут же бросилась к чулану за прилавком, откуда, захватив свой топор, уже выбегал хозяин злополучного заведения. Отшвырнув чародейку своим плечом к стене, он двинулся в гущу событий, но внезапно остолбенел, когда с головы до пят его окатило водой. С красными от ярости глазами он обернулся к Ноэми, и к его горлу тут же оказался приставлен кинжал.

— Бросай топор! Какая комната у охотников? — холодно спросила она, когда оружие ударилось о пол.

— Последняя по левую руку на втором этаже, — со злым блеском в глазах ответил тот, кто несколько минут назад с дружелюбным выражением лица наполнял кубки постояльцев.