Михаил Липарк – Касание Воды (страница 39)

Так, первое время она еще таила надежду добраться до неведомой страны и выполнить последнюю волю дядюшки, но любовь к снуффам настолько захватила ее сердце, что она решила навсегда остаться среди них.

— Ноэми! — радостно завопил Харольд, распахивая дверь, в надежде испугать спящую девочку. — Пошли купаться! Сегодня очень тепло для того, чтобы проваляться у реки весь день!

Ноэми лениво открыла глаза.

— Я спать хочу. Давай позже.

— Я тоже хочу спать. Но позже будет не так тепло. — И он принялся зубами стаскивать с нее одеяло.

— Проклятье!

Королевна, как ее называли снуффы, впервые за долгое время вспомнила слово, которым выражался дядя Йарок, когда у него что-то не получалось или она будила его после долгой ночи, в которую он совсем не мог уснуть. Сейчас маленькой девочке это слово показалось наиболее уместным.

— Проклятье? — тут же подхватил возбужденный солнечным днем снуфф. — Проклятье! Проклятье!

— Перестань.

— Почему? Мне очень понравилось это слово. Проклятье! Проклятье!

— Его нельзя так употреблять. — На запрет Ноэми Харольд выпучил свои большие глаза. — Это плохое слово. Оно… Ну, его можно говорить, только когда ты чем-то расстроен.

— Значит… — снуфф опустил хвост. — Я тебя расстроил?

— Нет. То есть. Я сама до конца не знаю. Просто не говори его постоянно.

— Тогда пошли купаться, — Харольд широко улыбнулся. — Или я буду говорить это слово целый день у тебя под ухом. Проклятье! Проклятье!

— Хорошо. Хорошо. Пойдем, — сдалась Ноэми и натянула штаны, которые уже пестрели маленькими дырочками и стали совсем выцветшими.

Дойдя до речки и опустив в нее ладонь, Ноэми с радостью определила, что вода теплая и искупаться в ней будет самым настоящим приключением. Однако тот факт, что вода доставала ей едва выше пояса, всегда несколько разочаровывал, и вдруг ей пришла идея пойти дальше по течению и найти место, где она сможет нырять с головой.

— Эй, Харольд! — крикнула она весело плещущемуся неподалеку снуффу. — Пойдем туда! Я желаю найти место поглубже, чтобы понырять.

Харольд удивленно осмотрелся, а потом глаза его заблестели, и он радостно закивал.

— Я знаю, где большой водопад впадает в одно озеро вместе с нашей рекой! — снуфф намеренно затягивал слова, чтобы произвести на девочку еще большее впечатление.

— Веди! — отозвалась она, схватив всю уже снятую с себя одежду, и побежала следом.

Они пробирались вдоль берега сквозь высокие заросли папоротника, играя в догонялки. Они прятались друг от друга, находя это веселым — напугать другого своим отсутствием. Когда у потерявшего своего друга уже чуть ли не начинали бежать слезы, второй показывался и, весело хохоча, увлекал за собой.

Так они добрались до долины, где с высокого склона падал исполинский водопад. Он разливался по небольшому озеру, в которое впадала та же речка, что бежала вдоль поселения снуффов.

Ноэми бросила одежду и плюхнулась в воду. Харольд прыгнул следом. Теплые лучи солнца согревали лицо девочки, а прохладный ветерок тут же остужал его, придавая купанию какое-то особенное чувство.

Повсюду летали бабочки с яркой окраской на своих крыльях, на которых забавляющиеся могли разобрать морду медведя или взошедший на небо полумесяц; квакали лягушки, соблазняя поймать себя и возомнить великим охотником; щебетали птицы, мелодичного пения которых Ноэми не слышала никогда прежде.

Вскоре им наскучило плавать из стороны в сторону, окунаться и выпускать изо рта струйки набранной до этого воды, и они принялись обрызгивать друг друга и укрываться от навязчивых капель. Смех Ноэми и Харольда трещал на всю долину, заглушая даже шум водопада.

— Все. Все. Хватит, — смеясь остановила снуффа Ноэми после очередного нападения на себя. — Я устала.

Харольд еще недолго улыбался, с трудом сдерживаясь от того, чтобы продолжить забаву, но в конце концов, послушав девочку, закрыл глаза и перевернулся на спину, чтобы отдохнуть. В этот же миг на него опустился целый фонтан брызг и он, задыхаясь от неожиданности, принялся разворачиваться, чтобы отомстить обидчице. Но Ноэми уже, звонко смеясь, плыла в сторону водопада. Снуфф поплыл следом, высунув от усталости язык и динамично размахивая в воде своими короткими лапами.

Ноэми подплыла к водопаду и оглянулась. Улыбающаяся морда Харольда стремительно приближалась и озиралась таким диким взглядом, что Ноэми стало не по себе и она сама не понимала, почему вдруг так испугалась, словно на нее плыл кровожадный крокодил, а не дружелюбный снуфф.

Девочка стала отплывать, превратившись из забавляющегося ребенка в испуганное дитя, и не замечала воды, что падала за ее спиной с высоты. Водная стена попыталась засосать Ноэми, но, приложив немного усилий, ей все-таки удалось выплыть, и от облегчения она, вновь звонко захохотав, погрузилась в воду в надежде незаметно улизнуть от снуффа.

В поисках своей подруги Харольд подплыл очень близко к водопаду, и в этот самый момент течение, уходящее куда-то внутрь горы, подхватило его и потащило сквозь водяную стену.

Последнее, что успела увидеть Ноэми, когда выплыла из-под воды, были испуганные глаза снуффа, который в панике старался грести еще сильнее, задыхался, давился водой, навязчиво заползающей ему в рот, и вскоре исчез в бурлящем потоке. На озере воцарились прежние звуки, избавленные от детского хохота и присутствия разговорчивого снуффа.

Ноэми гребла на одном месте, испуганно глядя в сторону водопада, в надежде, что сейчас Харольд вынырнет из-под воды и опять громко засмеется. Но никто не выныривал. Прошло некоторое время, прежде чем девочка решилась и осторожно подплыла к месту, где в последний раз видела своего друга.

Ноэми вглядывалась в пространство за водопадом. Все внутри горы обдавалось разноцветным свечением так, что она смогла разглядеть глубокую бездну, в которую стекала почти вся вода.

Держась за ветку, торчащую из скалы, она поддалась течению и попыталась заглянуть как можно дальше. Ничего.

— Харольд! — громко закричала она в надежде услышать уже родной голос снуффа. — Харольд! Харольд! Харольд!

Но отвечало ей только собственное эхо, ускользающее куда-то вглубь горы вместе с ее голосом.

Она не сдавалась и продолжала звать друга. Слезы катились по ее щекам от страха и жалости к доброму существу, которого она считала самым близким на всем свете.

Когда Ноэми бросила все попытки докричаться до Харольда, уже стемнело. Она хотела бы звать его дальше, но теперь вода стала совсем холодная, отчего ее губы посинели, а зубы застучали, не позволяя произносить слова.

Не отрывая взгляда от места, где пропал снуфф, она вышла на берег. Слезы вновь потекли по ее щекам. Дрожащими руками она натянула на себя льняную рубаху, штаны, надела маленькие башмачки и укуталась в плащ.

Она медленно шла вдоль реки обратно к поселению снуффов, когда вдруг остановилась и села под деревом с широкой, оберегающей от начинающегося дождя кроной.

На долину опускался сумрак. Совы, которые помалкивали днем, заукали, дятлы застучали. Из-за спины Ноэми стало доноситься еще множество звуков, и весь лес будто ожил к вечеру, добавляя в симфонию бьющего водопада множество интересных, но пугающих одинокую девочку мелодий.

Ей было грустно. Вина за гибель Харольда тяжелым бременем ложилась на детские плечи. Её преследовало ощущение, что она совершила что-то настолько плохое, чего другие снуффы теперь ни за что не простят, а хуже того — накажут, изгонят, пристыдят, и жить после всего этого станет невыносимо. В собственные мучительные мысли зарывала себя Ноэми все глубже и глубже, пока не заснула.

Проснувшись наутро, ей на мгновение показалось, что все это сон. Что ей приснился весь вчерашний день. Потом она стала убеждать себя в том, что сном является все, что случилось в Йеллебугге. И сам Йеллебугг не что иное, как ее фантазия, и королевство на букву Т — это единственное место, в которое ей нужно попасть и куда она уже так бесконечно долго бредет.

Ноэми осмотрела несколько деревьев в ближайшем лесу, определяя северную сторону, и двинулась на юг.

Солнце взбиралось на небо и пропадало с него день за днем, выслеживая девочку, идущую невесть куда и невесть зачем. Ноэми питалась ягодами, спала, укутавшись в плащ и обхватив колени руками, в каких-нибудь неприметных в лесу местах, пока в конце концов не вышла на большую дорогу, всю утоптанную и измученную колеями, о которой когда-то была предупреждена, но теперь совершенно позабыла об этом.

Она шла по большаку уже полдня, как вдруг услышала стук копыт за спиной.

— Ты потерялась, девочка? — произнес кто-то, определив со спины, что это именно девочка.

Ноэми вздрогнула. Ее сердце заколотилось, а слезы крупными горошинами посыпались из глаз. Она совсем отвыкла от любого общества и теперь не знала, испугалась она незнакомца или обрадовалась ему.

— Не бойся меня, маленькая госпожа, — продолжил догнавший ее человек успокаивающим голосом. — Я Йорд. Благородный рыцарь. Дама моего сердца Уфинна Градская из Шааграда. Я славлю ее красоту по всей Неймерии, клянусь рыцарской честью и собственной жизнью. Сейчас держу путь в Туурин, чтобы восславлять ее красоту по всему восточному королевству. А как тебя зовут, маленькая госпожа?

Благородный рыцарь все время придерживал коня, чтобы не обогнать девочку.