(Все содрогаются.)
Вот следствия любви!.. страшись, Эмилия.
На мячик сердце в нас походит, положи
Ты на крутой горе его тихонько,
И он не тронется – но раз толкнув,
За ним хоть бросишься, но не догонишь.
Не так ли говорю я?
Алварец
Точно так.
Вы совершенно справедливо поступили
С несчастною преступницей! – как? отравить
Служителя священной инквизиции?
Она мученья смерти заслужила.
Соррини
Нет! я совсем не говорю сего.
(Кидая взор на Эмилию)
Я слишком жалостлив, – насильно
Меня заставили бумагу подписать;
Все члены у меня, хладея, трепетали,
И осуждал мой ум, что пальцы написали!..
Но такова судьба судей земных!
Все люди мы; и ослепленье страсти,
Безумное волнение души, должны мы
Прощать, когда мы излечить не в силах.
Донна Мария
Ах! я и прежде так судила.
Алварец
И в самом деле правда это!
Соррини (радостно в сторону)
Они меня боятся!
Эмилия
Позволь тебя спросить мне, батюшка,
К чему всё это клонится.
Алварец
К тому,
Что не должна ты плакать и крушиться
Об том, что более Фернандо не увидишь —
Он нагрубил мне нынче. – И навеки
Его из дому я прогнал.
Не смей с ним видеться тихонько; úначе,
Страшися оскорбленного отца…
Прощаю я твою любовь, как бы порок,
В котором ты исправилась. Надеюсь,
Что это будет так по крайней мере.
Соррини
Утешьтесь, нежная Эмилия!
Любовь пройдет, самим вам будет легче.
Эмилия (сквозь слезы)
Довольно и того, что сделали;
Но для чего смеяться надо мной?
(Плачет.)
(Эмилия уходит, закрыв глаза платком. Все в изумлении.)
Соррини
Как резко вы сказали, Алварец!
Нечаянный удар вослед себе
Ведет раскаянье нередко.
Алварец
Э! нужды нет, отец Соррини, —
Ведь надо было бы открыть;
А чем скорей, тем лучше…
Соррини
Не всегда.
Вы знаете ли: женщина цветок,
Который, если вы его согнете вдруг, —
Изломится. 
