Михаил Леднев – Камень Беспамятства. Калед: Игра Без Памяти (страница 10)

– Говори ещё раз, острокожий выскочка, и я проверю, насколько твои кости крепче известняка!

– Довольно! – голос Лираэль разрезал спор, как лезвие. Она повернулась к Бромиру, и в её взгляде не было просьбы. Была холодная, неумолимая логика. – Ты говорил о Договоре. Знак на его руке – часть того Договора. Твой долг, долг твоего клана, не закончился у наших границ. Он закончится тогда, когда закончится его миссия. Или когда он перестанет существовать. Ты хочешь, чтобы эта сила, – она указала на Калёда, – бродила по миру без цели, без контроля, пока не наткнётся на что-то, что заставит её выйти из берегов? И где это случится? Может, у самых ворот Ундрахора?

Бромир молчал. Его челюсти работали. Он понимал её правоту. Эльфы были мастерами холодной, беспощадной логики.

– И что я скажу Совету? – выдохнул он наконец. – «Вот, принёс вам живую катастрофу, поиграйте с ней, может, не взорвётся»?

– Скажи, что принёс Стража. Или то, что от него осталось. И что ему нужен Хранитель Сердца, чтобы завершить то, что начали наши предки. Они поймут. Или нет. Но ты должен попытаться.

Бромир посмотрел на Калёда. Тот стоял, опустив голову, сжимая посох. Он выглядел не как грозное оружие, а как потерянный, смертельно уставший человек. И в этом, возможно, была самая большая опасность.

– Ладно, – проскрипел гном. – Ладно! Ведёшь к своей гибели – пеняй на себя. Но если он чихнёт не в ту сторону и испортит хоть один священный сталактит – наши кирки решат вопрос быстрее любых ваших протоколов.

– Принято, – кивнула Лираэль. Она повернулась к Калёду. – Мы проводим вас до северо-восточной границы Сильвариана. Там начинаются предгорья Кхазад-Ум. Дальше – его дело. – Она сделала паузу. – У тебя есть вопросы?

Калёд поднял глаза. В них не было страха. Была усталая решимость.

– Счётчик… Пикси. Она действительно считает мои шансы?

Лираэль кивнула, и в её взгляде мелькнула тень той же печали, что была в голосе Древ.

– Вероятность твоего стабильного существования. Каждое использование твоей силы, каждое столкновение с магией порядка или хаоса, каждый шаг в неправильном направлении – уменьшает её. Когда число достигнет нуля… твоя сущность потеряет связность. Ты рассыплешься. И твоя сила вырвется наружу единым, неконтролируемым импульсом отмены. Пикси – индикатор. И предохранитель. Она исчезнет чуть раньше, чтобы предупредить мир.

Пикси, сидевшая на посохе, задрожала.

– Я не хочу быть предохранителем! Я хочу быть… арбитром! Я хочу объявлять броски!

– Ты будешь, – сказал Калёд твёрдо. – До самого конца. Мы просто сделаем так, чтобы конец не наступил.

Сборы были недолгими. Эльфы почти ничего не имели при себе. Бромир проверил свой топор и потуже затянул ремень с инструментами. Калёд лишь поправил плащ и убедился, что посох надёжно лежит в его руке – единственная постоянная в его мире.

Когда они тронулись в путь, Талион и двое других воинов шли впереди, расчищая невидимые тропы. Лираэль – сзади, замыкая шествие. Она молчала почти всю дорогу, лишь изредка бросая на Калёда изучающий взгляд, будто пыталась разгадать последнюю загадку перед тем, как отпустить её в мир.

Лес провожал их молчанием, но это было иное молчание – не враждебное, а настороженное. Деревья будто отшатывались от их пути, ветви не тянулись над головой Калёда, птицы смолкали, когда они проходили. Природа отступала перед ним, как перед лесным пожаром.

Через несколько часов они вышли к опушке. Впереди лежали уже не равнины, а суровые, голые предгорья, упирающиеся в могучие, покрытые вечными снегами пики. Воздух снова стал разреженным и холодным.

– Здесь наш путь расходится, – сказала Лираэль, останавливаясь. Она указала на узкую, едва заметную тропу, уходящую вверх, меж скал. – Эта тропа ведёт к Перевалу Плачущего Камня. За ним – владения гномов. Не сбивайтесь с пути. Горы не любят чужаков.

Она повернулась к Калёду и неожиданно протянула ему маленький, завёрнутый в лист свёрток.

– Сухой паёк. И кое-что ещё.

Развернув, он увидел несколько эльфийских лепёшек и маленький, тёмно-зелёный амулет в форме листа. Он был холодным на ощупь и пульсировал едва уловимым светом.

– Амулет «Тихий Шаг», – объяснила она. – Он не скроет тебя от глаз, но немного… сгладит твоё влияние на окружающий мир. Замедлит реакцию. Поможет пройти, не превратив всё в песок. Он проработает недолго. Используй с умом.

Калёд кивнул, надевая амулет на шею. Он почувствовал, как странная, умиротворяющая прохлада разлилась по груди. Давление, которое он неосознанно оказывал на мир, чуть ослабло.

– Спасибо, – сказал он. И после паузы добавил: – За всё.

Лираэль смотрела на него, и в её глазах вновь промелькнуло что-то сложное, не укладывающееся в строгие рамки долга.

– Иди. И найди то, что ищешь. Ради себя. Ради неё. – Она кивнула на Пикси. – И ради нас всех. Потому что если ты проиграешь… мы проиграем следом.

Она развернулась и, не прощаясь больше, скрылась в зелёной мгле леса. За ней, бросив последние, полные неприязни взгляды, ушли Талион и остальные эльфы.

Остались только Калёд, Бромир и бескрайние, безмолвные горы.

– Ну что, оружие? – хмуро сказал гном. – Поехали. И постарайся не убить нас по дороге. Я хоть и старый, а жить ещё охота.

Он зашагал вперёд, не оглядываясь. Калёд последовал за ним, бросая последний взгляд на стену леса. Сильвариан был позади. Место, где его увидели, оценили и… отпустили. С таймером на шее и половинкой души где-то впереди.

Пикси вздохнула, устроившись на краю его капюшона.

– Ну что ж, – прошептала она. – Новый квест. «Найди свою вторую половинку, пока твой личный счётчик не обнулился». Сложность: адская. Призы: выживание мира. Готов к броску?

Калёд посмотрел на тёмный амулет у себя на груди, на свинцовые тучи, нависающие над перевалом, на широкую спину гнома, ведущего его вглубь каменных владений.

– Готов, – сказал он тихо. И сделал первый шаг навстречу горам, холоду и новым неизвестностям.

Игра продолжалась. И ставки только росли.

Глава 11: Плач Камня

Бросок на выносливость: d20 = 11 (с помехой от высоты)

Перевал Плачущего Камня оправдывал своё имя. Не потому что камни здесь лили слёзы, а потому что ветер, прорываясь через узкую седловину между двумя чёрными скальными зубцами, выл так пронзительно и тоскливо, будто оплакивал все несчастья мира. Воздух был разрежённым и ледяным, даже через грубый плащ Калёда холод пробирался до костей. Под ногами хрустел не снег, а иней, покрывающий острые обломки сланца.

Бромир шёл впереди, его низкий, коренастый силуэт казался неотъемлемой частью пейзажа. Он не оглядывался, но его движения были медленнее, осторожнее, чем на равнине. Здесь каждый шаг требовал расчёта.

– Не отставай! – бросил он через плечо, его голос едва перекрывал вой ветра. – И смотри под ноги! Один неверный шаг – и полетишь в пропасть. А я за тобой не полезу.

Калёд кивнул, хотя гном его не видел. Он сосредоточился на движении. Дышать было тяжело, в висках стучало. Пикси забилась глубоко под его одежду, её крошечное тельце дрожало от холода.

– Бросок на концентрацию, – прошептала она, и её голос звучал приглушённо. – Здесь… здесь что-то не так. Воздух. Он… пустой. Не просто разрежённый. Мёртвый.

Калёд почувствовал это и сам. Амулет «Тихий Шаг» на его груди пульсировал чуть чаще, как будто борясь с чем-то. Но с чем? Здесь не было леса с его давящей памятью. Здесь был только камень, ветер и холод. И всё же…

Они поднялись на самую вершину перевала. Отсюда открывался вид на царство гномов – бескрайнее море серых, коричневых и багровых скал, разрезанное глубокими, тёмными ущельями. Ни зелени, ни воды. Только камень. Бесконечный, безмолвный, мёртвый камень.

И посреди этого каменного моря, в самой его глубине, виднелась неестественно правильная тёмная точка – вход в Ундрахор, величайшее подземное королевство гномов.

Бромир остановился, тяжело дыша. Он снял с пояса флягу, сделал глоток чего-то крепкого и кислого, и протянул её Калёду.

– Выпей. Согреешься. И не умрёшь от горняцкой болезни. Воздух тут… старый.

Калёд сделал небольшой глоток. Жидкость обожгла горло, но по телу разлилось блаженное тепло. Он уже собирался вернуть флягу, когда заметил, что Бромир не смотрит на панораму, а уставился куда-то вниз, в узкую расщелину прямо у их ног. Лицо гнома стало каменным, даже для гнома.

– Что там? – спросил Калёд.

– Плачущий Камень, – мрачно ответил Бромир. – Тот самый, что дал имя перевалу. Спустись, посмотри. Только осторожно.

Калёд подошёл к краю. Расщелина была неглубокой, метра три. На дне её лежал один-единственный камень. Небольшой, размером с человеческую голову, гладкий, отполированный ветром до тёмно-серого, почти чёрного блеска. И из него, прямо из центра, сочилась вода. Не струйкой, а медленно, по капле. Капли падали на пыльное дно расщелины, образуя крошечное, тёмное пятно.

– Вода? В такой суши? – удивился Калёд.

– Не вода, – поправил Бромир. Его голос был низким и скорбным. – Это слёзы камня. Вернее, память о воде. Легенда гласит, что когда-то здесь било чистейшее подземное озеро. Но во дни Чумы что-то случилось. Магия распада коснулась и его. Озеро не высохло. Оно… забыло, что оно озеро. Оно забыло, как быть водой. И всё, что от него осталось – этот камень, который помнит влагу, и плачет ею, но не может стать ею снова.