Михаил Лазарев – Курочка, открой дверь (страница 9)

— Ясно. А следователь?

— Представилась Настей.

— Игорь и Настя, значит. Посмотрю, что удастся найти на них. Аккуратнее там с ними. Не знаю, чего более конкретного посоветовать. Врать им смысла особого, думаю, нет — Игорь-то уж точно в курсе, чего происходит. Следователь эта — не уверен, но скорее всего тоже не просто так приехала. Но и не трепли особо, дурачка включай, если что.

— Понял, буду осторожнее… Володь, чего это за херня-то творится? Сорок лет прожил, про такое и не слыхивал даже. Я там в курятнике чуть не уверовал во все религии сразу, мать их…

— Не знаю я, Прохор, не знаю… Даже загадывать не берусь…

— Наталья батюшку сегодня вызвала, может хоть он чего…

— …Вряд ли. Ты ж и сам не веришь.

— Верить-то не верю, но позвать сам предложил…

— Ну пусть, Наталье так спокойнее будет. Детки как?

— Да всё нормально, они и не в курсе поди, чего происходит-то. Люди новые снуют — им только интереснее.

— Понятно. Ещё расскажешь чего?

— Да вроде всё у меня.

— Мне тоже добавить нечего. Пока нечего. Давай до вторника тогда. Только не лезь никуда больше. Да тебя и не пустят, я думаю. Скоро оживлённо на дворе у тебя станет. Готов будь. У них рожи-то всегда вежливые, но люди серьёзные, могут и в клетку запереть при необходимости. Не лезь на рожон.

— Постараюсь… До свидания, что ли.

— Давай, да. До связи.

В трубке запищали короткие гудки. Прохор повесил её на рычаг и отправился в обратный путь.

Домой Прохор вернулся спустя пару часов. У курятника собралась целая толпа. Приехал батюшка Илларион с двумя служками. Батюшка был статен, стоял перед курятником, расправив плечи, и помахивал кадилом. Его глубокий бас произносил молитву. Перед батюшкой стоял прислужник. Он держал на руках раскрытую книгу, в которую изредка заглядывал Илларион. Второй прислужник ходил вокруг курятника и окроплял его святой водой. Наталья с детьми стояли рядом с батюшкой и молились. Всё это благословенное сборище снимали журналисты. Мария что-то воодушевлённо говорила в камеру и оживлённо жестикулировала. Завидев Прохора, входящего в калитку, она кинулась наперерез, боясь упустить «главного пострадавшего» в очередной раз. Оператор устремился за ней. Член-корреспондент пыталась что-то говорить на ходу, но речь периодически прерывалась, когда длиннющие шпильки её туфель проваливались в землю, а руки рефлекторно дёргались, помогая телу удержать равновесие. Прохор понял, что беседы на этот раз не избежать, но может, оно и к лучшему. Вопросы сыпались один за другим, «нашим телезрителям» постоянно нужны были разъяснения и душещипательные подробности. Прохор стойко держался, успев за сорок минут несколько раз пересказать произошедшие события. Наконец назойливая пара от него отцепилась и устремилась к своему внедорожнику, в окне которого маячило довольное лоснящееся лицо Валерия Валерьевича.

Не прошло и минуты, как к дому подъехала ещё одна машина. Из неё вышла следователь Настя. Она сразу направилась к Прохору. После короткой беседы с ней выяснилось, что завтра приедет следственная группа изучать улики. Возможно, исследование займёт некоторое время, так что группа разобьёт временный лагерь неподалёку. Разумеется, всё это необходимо для безопасности хозяев, и прочее, и прочее. Прохор не возражал, хотя догадывался после беседы с Володькой, к чему всё идёт. По окончанию разговора Настя направилась к курятнику «провести предварительный осмотр». Батюшка Илларион как раз заканчивал свою службу.

Прохор тем временем, не желая легко отдавать свой двор в полное распоряжение полиции, направился в сторону репортёров. Те выглядели довольными, словно питон, заглотивший добычу целиком, и явно собирались ползти обратно в свою нору переваривать съеденное. Прохор как бы между делом завёл разговор с Валерием Валерьевичем и сообщил последние новости, а так же упомянул, что через шесть дней или раньше (!) будет новое нападение. В награду за это «несчастная жертва зверских нападений» получила благодарный пылающий взгляд Марии Станиславовны Шапкиной и несколько десятков восторженных «великолепнейше» и «замечательнейше». Сашке будто бы было всё равно. Тут же руководителем группы было принято решение срочно вернуться в город, отдать отснятый материал на обработку, а самим вернуться с целью проведения регулярных прямых включений. Спустя один телефонный звонок Валерий Валерьевич уже получил одобрение и место в сетке вещания на два ежедневных выпуска. Журналисты спешно отбыли.

По дороге в дом Прохор столкнулся с батюшкой и прислужниками. Илларион плавным жестом приказал помощникам следовать дальше, а сам остановился поговорить с хозяином дома. Он протянул Прохору руку ладонью вниз. Тот перехватил пухлую кисть батюшки на полпути к своему лицу и крепко пожал. Илларион несколько растерялся, но через секунду сообразил, что случилось, и ответил на рукопожатие.

— Благословен будь, сын мой, — начал батюшка.

— И ты здравствуй, — просто отвечал ему Прохор.

— Наталья мне сказала, будто неладное что-то творится с хозяйством твоим. Вот я смотрю: и телекамера тут ходит, и милиция. Что ж это за несчастье такое, что Вам ещё и пресвятая церковь понадобилась?

— Не знаю, как и сказать даже.

— Говори как есть, сын мой.

— …Повадился кто-то кур у нас воровать. Собаку загубил мою. С участковым пытались изловить — не вышло. Я потом сам пошёл. Засаду устроил в ночь. Да сам попался… Демона я видел, кажется, батюшка. Затащил он меня в курятник. Сущий ад в ту ночь творился. Думал, не переживу…

— Демона, говоришь, — протянул Илларион, — случай, конечно, не обыденный, но и не уникальный, сын мой. Мир, сотворённый господом нашим, много чудес в себе таит. А вот что — не называл ли демон тебе своего имени?

Прохор насторожился. «Была не была».

— Сам демон не говорил, но слышал я… голос, называвший его «Пресветлым».

— «Пресветлый», значит, — проговорил Илларион и задумался, будто вспоминал что-то. — Давай вот что, — наконец заговорил он, — раз говоришь, видел демона, пришлю я к тебе завтра послушника моего. Он парень смышлёный, большие надежды подаёт. Отслужит он недельную службу. Приютить найдётся где?

— Найдётся, думаю. На первом этаже полно места.

— Ну вот и славно. Тут видишь что, Прохор, был бы кто другой, я бы, может, и не волновался, мало ли что человеку в голову взбредёт. Но ты человек благоразумный, не пьяница, если говоришь, что демона видел, может дело серьёзным быть. Слышал я от моего отца-настоятеля всякое, что тому за годы странствий по миру удалось повидать, и про демонов он говорил тоже. Дважды с ними встречался… Тут особый подход нужен.

— Спасибо большое, Илларион, — отвечал Прохор. Я уж не знаю, чего и делать, куда и деваться. Послушника вашего примем, и место найдём, и напоим-накормим.

— Вот и славно, вот и славно, Прохор. Ждите завтра после обеда. А сейчас вынужден вас покинуть.

— Конечно, конечно. Спасибо за службу сегодняшнюю. До свидания.

Батюшка степенно направился к автомобилю. Снаружи его ждал служка. Он открыл дверь и помог Иллариону сесть в салон. Машина тронулась. Не успели представители церкви скрыться из виду, как к Прохору подошла Настя. Следователь сказала, что осмотр курятника закончен, и что она вернётся завтра утром вместе со следственной группой. На том и распрощались с последним гостем.

Прохор собрался в дом, но тут вспомнил про кур. У курятника стояла Наталья и продолжала молиться; детки куда-то убежали. Подходя к ней Прохор расслышал слова молитвы «…покаянья нету, крест над головой…», решил немного обождать. Он обошёл кругом дом, надеясь своим хозяйским взглядом заметить что-нибудь новое, необычное, что проглядела следователь, что, возможно, поможет спастись ото всей этой мракобесии. Подошёл к будке, которую со дня гибели Пса никто не трогал. Постоял рядом, вспомнил своего верного друга, взгрустнул. Сзади тихо подошла Наталья. После встречи с батюшкой она казалась менее взволнованной. Прохор справился о её здоровье, о детях — всё было в порядке. Скотина тоже была напоена и накормлена. Кур временно посадили в сарай, перенесли туда кормушку и поилку. Хозяйство было в надёжных руках и содержалось в порядке, несмотря ни на что. Прохор немного расслабился, на душе потеплело. Остаток дня прошёл за обычными бытовыми заботами, будто ничего не произошло. Видимо, разум искал спокойствия в повседневности, и Прохор не собирался мешать этому в тот вечер.

Прибытие

Утром, едва успев умыться и позавтракать, Прохор услышал шум моторов. Выглянул в окно: в сторону его дома тянулась вереница автомобилей. Большие чёрные внедорожники ползли вперёд, покачиваясь на ухабистой дороге. Судя по одинаковым буквам на номерах, машины принадлежали государственной конторе. «Следствие, видать, едет, — подумалось Прохору, — народищу-то… будто целый взвод». Через двадцать минут после того, как процессия остановилась, Прохор понял, что был недалёк от правды: из автомобилей начали выходить люди в полевой форме, чуть разбавленные людьми в гражданском и тремя-четырьмя деловыми костюмами. Действовали быстро и слаженно: были слышны отрывистые приказы, из автомобилей споро выгружали коробки, какие-то трубы и тюки. Прохор заметил, что у калитки стоит Игорь и машет ему рукой.