Михаил Лапиков – Глубокая охота (страница 47)
Без ущерба все же не обошлось – пытаясь застегнуть китель, Ярослав обнаружил, что три верхние пуговицы не расстегнуты, а выдраны «с мясом». Ну да, начала она снизу, а потом… потом немного поторопилась. И ведь простой штопкой тут не отделаться, нужно будет сдать портному и надеяться, что все обойдется ремонтом, а не новым кителем.
Технически можно было натянуть поверх майки свитер, но фон Хартманн, подумав, достал из шкафчика парадку. Для воодушевления экипажа снежно-белое с золотом шитье подходило лучше, жаль, грязь и смазку тоже притягивало к себе словно магнитом.
И конечно, первой, кого Ярослав увидел, выйдя из каюты, была главмех.
– Проблема, командир.
– Мичман ван Аллен… – Фрегат-капитан сумел в последний момент прикусить язык, не доведя дело до классического «не виноватый я, она сама пришла».
– Смотри… – Сильвия чиркнула спичкой и начала медленно приседать. Примерно в пяти вершках от палубы огонёк погас, выпустив напоследок тонкую струйку дыма.
– Твою ж…
– К аккумуляторам без дыхательного аппарата уже не сунешься. – Главмех аккуратно спрятала горелую спичку в один из боковых карманов и выпрямилась. – Похоже, регенеративные патроны у нас протухшие.
– Они же новые…
– Может, перемаркированные, может, просто бракованные, – ван Аллен развела руками, насколько это было возможно в тесном коридоре. – Но факт, что времени у нас меньше, чем ты рассчитывал. Надо всплывать, командир.
– Всплывать или нет, это будет мое решение, мичман ван Аллен. – Пафос фразы немного подпортила сползшая на глаза пилотка. – А ваша задача – обеспечить… Короче, сделай что угодно и как угодно, но воздух должен быть.
Что ему ответила главмех, он почему-то не услышал. Коридор вдруг покачнулся, Ярославу пришлось упереться ладонью в стену, чтобы не упасть. Но привычного уже грохота не было, а значит, это был не близкий разрыв глубинной бомбы, а… головокружение? Что еще там было в списке признаков отравления углекислым газом?
Частично эти признаки демонстрировали почти все находившиеся в центральном посту. Герда Неринг дышала часто и тяжело, на лбу выступили капельки пота, навигатор, болезненно морщась, пыталась массировать виски. Еще капитану показалось, что в воздухе присутствовал характерный кисловатый запах, но видимых следов рвоты не было. Успели прибраться или показалось?
Одна только Кантата выглядела как обычно. Глядя на неё, фон Хартманн вдруг подумал, что и в самый последний момент, когда в отсеках мертвых будет уже больше, чем живых, эта девчушка с короткой, чтобы не мешала наушникам, стрижкой и большими серыми глазами будет все так же вслушиваться в звуки моря.
– Что наверху?
– Один, – даже не оглянувшись на командира, быстро сказала Кантата, – четверо ушли на северо-восток.
– Далеко от нас? – Акустик непонимающе взглянула на Ярослава. – Этот оставшийся далеко?
– Точно сказать не могу, он лег в дрейф, иногда только подрабатывает на малом ходу. С левого борта, сектор тридцать-сорок, примерно полмили. Вроде бы небольшой, но…
– Понятно. Продолжай слушать… и спасибо!
Сейчас фон Хартманн отдал бы левую руку в придачу с правой ногой, чтобы оценка «вроде бы небольшой» оказалась правдой. В конце концов, перископ можно крутить и одной рукой, а ходить по лодке много не требуется. Но подходящего демона, чтобы предложить ему сделку, под рукой не имелось, а значит, оставалось лишь рискнуть, азартно поставив свою и чужие жизни на одну-единственную карту.
– Командир, я…
Взмах руки заставил Герду Неринг замолчать на полуслове.
– Приготовиться к всплытию! Расчетам зенитных автоматов занять посты дистанционного управления, быть готовыми к переходу на ручную стрельбу. Расчету орудия приготовиться к выходу! Цель – надводная, тридцать пять по левому борту.
У тех, наверху, могло не быть гидролокатора, но шумопеленгатор наверняка был, и пропустить звук продуваемых балластных цистерн они не могли. Просто не сразу догадались, что нужно делать – для океанской лодки сорок седьмая серия всплывала быстро. А как только белая рубка показалась над волнами, в дело вступила математика.
Штатная «имперская металлорезка» выплевывала полную, на двести пятьдесят снарядов ленту за четверть минуты. Четыре ствола в двух башнях с минимального угла возвышения отстрелялись без единой задержки. Небольшая качка размазала эллипс рассеивания от носа до кормы с центром в надстройке и превратила её в рыбацкую сеть с ячейками разного размера – аккуратно круглыми от бронебойно-зажигательно-трассирующих и большими, с неровными краями, от фугасных.
К моменту, когда на мостик «Имперца» поднялся сам фон Хартманн, конфедератский сторожевик слегка осел на корму, чадил вяло разгоравшимся пожаром… и не подавал никаких признаков наличия живых существ, различимых в десятикратный бинокль.
– Добьем артиллерией, командир?! Или торпедой долбанем.
Сейчас лейтенант Неринг отлично смотрелась бы на патриотическом плакате. Правда, штатный головной убор она где-то потеряла, волосы растрепались, а верхние пуговицы кителя она так и забыла застегнуть. Впрочем, нижние чины непобедимой Имперской армии и дважды непобедимого Имперского флота такой образ наверняка бы одобрили еще более горячо, чем уставной.
– Тратить торпеду на это? – Тут Ярослав увидел, как наводчица, прильнув к прицелу, азартно крутит маховики, а остальной расчет «помогает» ей советами… и чем-то вроде танца. Да они же пьяные от свежего воздуха, понял он, а если снаряд уронят?
– Хотя… давайте продолжим вашу тренировку, лейтенант флота. Цель неподвижная, дистанция минимальная… проведите атаку с мостика!
Восторженный азарт в глазах Герды тут же сменился на жалобно-задумчивый взгляд школьницы, которая за ночь перед экзаменом выучила лишь половину билетов.
– А может… – начала она, и тут со стороны вражеского корабля донесся раскатистый грохот. Обернувшись, фон Хартманн успел увидеть, как опадает вниз громадный столб пены вперемешку с черным дымом.
Глава 11
Лётчик на отдыхе подобен катастрофе на борту. Только на отдыхе.
Улицы штабных кварталов Белого флота на военную базу походили слабо. Порт и критические для его работы службы остались за холмистой грядой и административным центром города. По другую его сторону, да ещё и за бамбуковой рощей, нашлись бы и пляжи не сильно хуже, чем в хвалёном армейском Нагасаки, и кофейни с пирогами-квише, достойными лучших французских кулинаров.
Тихая улица тут и там пестрела зелёными изгородями уличных кафе, цветными витражами кондитерских, мастерскими часовщиков, букинистическими лавками и фотоателье. Любое движение по ней, даже офицеров с тяжёлыми звёздами на эполетах, выглядело неторопливой, полной достоинства прогулкой. Тем неожиданнее стал почти боевой порядок восьми девушек в лихо приталенных мундирах флайт-станичниц.
Что ещё удивительнее, двигались они в хорошо знакомом абсолютному большинству местных по учебкам «пешем лётном» строю. Цели атаки – пара флотских чуть впереди – даже не подозревали о том, какой успели нацеплять хвост. Слишком уж их поглотил разговор.
– Войду, значит, на дорожку к парадному, – оживлённо махал руками парень со знаками различия дежурного головы бортовой радиочасти. – Весь стройный от флотской кормёжки, но зато во флотском синем, обязательно с золотым шнуром. Калеб, дворецкий наш, уже стоит как статуя, и хотя даже не улыбается, всё равно тоже рад меня видеть…
– Девчонки, подвижную четвёрку, в пешем строю, немедленно! – полушёпотом объявила Анна Тояма. – Мы ведём.
Половина улицы, затаив дыхание, наблюдала, как невесть откуда взявшиеся флайт-станичницы расходятся в узнаваемый боевой порядок. До объекта их внимания так пока ничего и не дошло. Его спутник, молодой смуглокожий кшатрий с куцей, будто и не индус вовсе, бородкой, оказался настолько поглощён монологом собеседника, что тоже не замечал ничего вокруг.
– А от дверей, – тем временем продолжал замечтавшийся флотский офицер, – навстречу бегут уже и кричат…
– А-ни-ки! – Юнона и Анна Тояма с диким визгом кинулись на радиста. Кшатрий нервно шарахнулся в сторону от боевого товарища. В его руках на рефлексе полыхнул на четырёх опорных точках противоосколочный щит.
Близняшки тем временем исполняли вокруг своей растерянной цели что-то среднее между взятием руки на залом и ритуальным брачным танцем матриархов каннибальских племён архипелага.
– Отлезь, пума бешеная! – Радист всё же сумел вывернуть руку из нечёткого захвата и перехватил одну из близняшек уже сам. Та немедленно заверещала на половину улицы, повисла на его шее и задрыгала на весу ногами. – Ты откуда здесь взялась? Это штаб базы флота, за вторую проходную гражданским вообще нельзя!
– А меньшой отрядной голове флайт-станицы ВАС-61 «Кайзер-бэй» можно? – ехидно поинтересовалась вторая. – Бу-ни, мы тебе писали вообще-то.
– Флайт-станичница? Да ладно? – Тояма отступил на шаг, уставился на мундир второй близняшки и удивлённо перевёл взгляд на своего товарища. – Скажи мне, ты это тоже видишь?
– Как наяву. – Кшатрий развеял щит и ехидно подмигнул: – Бу-ни.
– Et tu, Brutus? – театрально вопросил Тояма. – Но всё же. Девчонки. Я всё понимаю. Но как так-то?
– И это мы тоже писали, – столь же театрально вздохнула другая близняшка. – Буаку. Тояма. Аники. Сан.