Михаил Лапиков – Чужак (страница 6)

Говорят, лошади обладают вполне достаточным умом, чтобы охотиться или воевать наравне с хозяином. После нескольких безуспешных попыток заставить четвероногих скотин хотя бы не мешаться, пока я гружу барахло, в этом не осталось даже тени сомнения.

Уложиться в двадцать минут у меня как-то получилось, но под конец особо строптивых животных так и хотелось от души приложить кулаком промеж глаз.

— Ну что, готов? — Ирга тоже закончила свои женские дела, и теперь дотошно проверяла мою работу. Кое-где она молча перетянула узлы, но вслух так ничего и не сказала. Хороший признак. Наверное.

— Готов, — нерешительно повторил я. — Только вот не умею я верхом.

— Как не умеешь? — опешила Ирга.

— Совсем, — честно сказал я. — У меня даже мотоцикла не было никогда.

— Кого не было? — переспросила девушка.

— Не важно, — я не стал тратить время на долгие объяснения. — Главное, что я никудышный всадник. Живую лошадь я сейчас вижу примерно второй раз в жизни. Ты можешь хоть что-то с этим сделать?

— Постараюсь, — Ирга обнажила клыки в улыбке. — Хотя не обещаю, что у меня получится.

Довольно скоро я осознал, что по мнению признанных местных экспертов даже беременная старуха держится в седле куда лучше меня. Выяснение того, как нельзя вешать чехол с карабином и дробовик, если ты сидишь верхом, оказалось настолько же познавательным и мучительным процессом. Когда я сумел объехать холм с деревом по кругу и заставить лошадь остановиться там, где мне сказали, раздражение Ирги всё же угасло. Я оказался не совсем безнадёжен.

— Ну что, поехали? — спросила Ирга. Она-то в седле держалась так, будто в нём и родилась. Пистоль в кобуре, чуть изогнутый кавалерийский меч одного из наёмников и перевязь с ножами дополняли её воинственный облик.

— Поехали, — кивнул я.

Лошади пошли на скорости усталого велосипедиста. Быстрее, чем пешком, но я ожидал, что будет хоть капельку лучше.

Зря.

Один час монотонной езды сменялся другим. В позвоночнике и заднице поселилась тупая ломота — и не уходила, даром, что я весь извертелся в поисках удобной позы. Хотелось надеяться, что к этому всему получится хоть когда-нибудь привыкнуть, но за полдня в седле у меня это не получилось.

Иргу путешествие утомляло в той же степени, что и меня. В любой иной день она бы заткнула меня за пояс, но только не сегодня. Это нас хоть как-то уравнивало. Если девушка и злилась, то хотя бы молча.

Наша дорога лежала посреди на удивление монотонного пейзажа. Небо и трава составляли его преобладающие элементы. Сейчас я тосковал даже по дереву с виселицей — хоть какая-то приметная деталь пейзажа.

Как в таких условиях продолжать наблюдать за окрестностями — я не знал. Предательские сомнения в осмысленности этого "бесполезного" занятия пока что получалось отгонять, но предательская сонливость не отставала. К счастью, Ирге хватало наблюдательности за двоих. Пока что.

— Мы скоро доберёмся к Старой Башне, — сказала она в какой-то момент.

— Это хорошо? — для меня в окружающем пейзаже не произошло никаких изменений. Как Ирга поняла, что впереди убежище, по каким таким приметам — я и понятия не имел. Но башня — это хоть какое-то укрепление, и хоть какая-то надежда отдохнуть — чего мне последние несколько часов хотелось всё больше и больше.

— Там есть колодец и топливо для костра, — пояснила Ирга. — Сможем напоить лошадей и перекусить. И я, наверное, отыщу там чьи-нибудь путевые знаки.

— Поесть — это хорошо бы, — стресс последних суток заставил меня полностью забыть о еде, но сейчас я понял, насколько же проголодался.

О брошенном в домике Лешего сразу по заезду мешке с картошкой и десяти кило уже промаринованной и густо приправленной специями шашлычной свинины я теперь вспоминал с искренней тоской. Зелёный лучок, большая упаковка нежирной сметаны, грубый чёрный хлеб и остальные продукты на первый день сейчас воспринимались как утончённое издевательство.

От земной роскоши у меня осталась только пара бутылочек воды без газа — бросил в рюкзак, чтобы освежиться на стрельбище. Третью допила утром Ирга. Ни о чём большем я, когда паковал рюкзак, не задумывался.

Хотя, знал бы заранее, чем закончится та пробежка под внезапным ливнем, плюнул бы на эти выходные с ребятами, да уехал к чёрту в Египет. Плевать, что воду там пить можно только из бутылок, а в гостиницах порой тараканы бегают размерами больше патрона от КПВТ. Зато стрелять ни в кого не приходится, и отморозков с мечами наголо тоже не видать.

— А скажи мне, Ирга, — невесёлые размышления привели к логичному выводу, — какие у нас шансы у этого колодца встретить очередную группу конных мародёров? Там единственное хорошее укрытие на сколько миль в округе?

— На тридцать, — ответила Ирга. — Так что не расслабляйся. Может получиться, что нам придётся бежать.

— А наши лошади это выдержат? — спросил я. Неторопливое передвижение верхом навевало весьма неприятные мысли. Скажем о том, что выносливость лошадей в реальности заметно уступает всему, что я думал про них раньше. А уж про выносливость наездников и говорить не приходится. Как эта растянутая пытка вообще может нравиться хоть кому-то, за исключением убеждённых мазохистов?

— Нет, — лукавить Ирга не стала. — Они падут.

— А ещё две? — осторожно спросил я.

— Дадут нам ещё пару часов бегства, — безжалостно добила меня Ирга. — Поэтому, если врагов окажется мало, тебе лучше бы убить их всех. А если много — нас вряд ли спасёт даже твоё оружие.

— Замечательно, — мрачно сказал я, и в очередной раз поправил чехол с оружием.

Ещё несколько часов прошли в неторопливом движении. Ирга оставалась настороже за нас двоих. Я к монотонному наблюдению годился крайне условно. Даже заставить себя ещё раз осмотреться по сторонам, и то становилось всё труднее с каждой новой минутой.

Невысокую руину первой, разумеется, заметила Ирга. Я осмотрел постройку в монокуляр, никаких признаков угрозы не заметил, и мы двинулись к ней. Привычный вес дробовика в руках придавал хоть какую-то уверенность, что в случае чего я успею отреагировать на внезапную опасность.

Вблизи побитое жизнью здание выглядело ещё печальнее, чем издалека. Грубая кладка, тёмный провал на месте двери, узкие бойницы на втором этаже и неровные обломки стен вместо третьего. Невысокий каменный заборчик вокруг квадратной башни рассыпался от времени. Навес рядом с башней пребывал в том же печальном состоянии, хотя за ним когда-то следили.

— Два года назад тут останавливались наши дозорные, — сказала Ирга. — Думали восстановить пост.

— Не вышло? — зачем-то спросил я.

— Пришёл крупный отряд из Ленно, — пояснила Ирга. — Грабить. Потом его разбили в степи, но здесь не осталось ничего и никого.

— Замечательно, — я устало вздохнул. — И что мы будем тут делать?

— Напоим лошадей, — Ирга указала на длинный жёлоб из обожжённой глины. — Там, в башне, колодец. Займись им.

— Хорошо, — из седла я просто вытек. Давненько у меня так не болела задница, как после этой конной прогулки. Общение с колодцем и прохлада внутри каменной башни слегка помогли с этим справиться. Правда, лишь слегка.

— Со времён армии так не уставал, — очумело выдохнул я, когда лошади, наконец, закончили общаться с поилкой, а Ирга растопила небольшую каменную печку в углу первого этажа башни. Брикеты какого-то подозрительного топлива лежали рядом в довольно высокой стопке. Выглядели они как солома пополам с хорошо высушенным дерьмом, но горели на удивление ровно, и почти не воняли. Запах оказался даже скорее приятным. Уж не знаю, чего там в них для этого подмешивали.

Довольно скоро в одном из двух каким-то чудом уцелевших кухонных горшков забулькала густая каша, а на дне второго зашкворчало порубленное на мелкие кусочки мясо, лук, чеснок и какие-то местные специи. Экономить добытые с боем харчи моя спутница не собиралась.

— Я наверх поднимусь, — в битве с голодом я позорно капитулировал. — Иначе куски полезу таскать прямо из горшка, честное слово!

— Не готово же! — удивилась Ирга.

— Вот я и говорю — пойду от греха, — я направился к лестнице наверх. Ирга приглушённо хихикнула у меня за спиной.

Второй этаж башни оказался пуст и заброшен. Гнилая солома, битые черепки, несколько погрызенных костей — и всё. Из узких окон-бойниц падали косые лучи закатного солнца. Я хотел было подняться на третий этаж, но случайный блик на периферии зрения привлёк моё внимание.

— Ирга! — монокуляр услужливо приблизил далёкую картинку. — У нас гости! Много!

Когда с крыши башни донёсся тревожный крик, я как раз помешивала слегка подрумянившееся мясо. Зевать в этот момент нельзя, чуть-чуть недоглядишь, и оно станет пересушенным. Пришлось наскоро перехватить нестерпимо горячие края горшка тряпкой и наскоро убрать его с жаровни.

— Ирга! — второй крик застал меня уже на полпути к третьему этажу. Я выскочила как раз вовремя, чтобы удержать Вадима от выстрела. Опоздай я на мгновение-другое, и он успел бы отправить хороший заряд картечи прямо в грудь одному из вольников с Южного Поречья.

Торговцы, разумеется. Целых семь фургонов и с десяток охранников. Не иначе, как за лошадьми. В Поречье наших коней ценят — впрочем, как и везде.

— Стой! — ничего лучше, чем перегородить рукой прицел я не придумала. — Это не враги!

— Как скажешь, — Вадим с видимым облегчением убрал оружие. — Я этих всадников друг от друга отличать не умею.