Михаил Лапиков – Чужак (страница 25)

Но долго так продолжаться не могло. Удар копья из второго ряда острой болью ожёг бедро. Я на мгновение потерял баланс, и этого хватило. Удар чужого меча глубоко рассёк мне руку чуть выше наруча. Ответный выпад задел врага куда слабее, чем хотелось.

Потвор захохотал и поднял руку для последнего удара. Я видел, как за его спиной теснятся готовые перемахнуть через укрепление воины. Сейчас их сдерживал только я. Из часовых рядом не осталось никого. За краткие мгновения боя все они успели как-то погибнуть.

Оглушительный грохот и вспышка поделили ночной бой на две части. Что-то рвануло мне бок и руку, и унеслось прочь.

— Пушка! — мысль на мгновение опередила боль в раненой картечью руке. — Они развернули пушку!

Выстрел из соседнего излома укреплений оказался просто ужасен. От потвора и его свиты не осталось никого. Из рва под насыпью раздавались только предсмертные хрипы и клокотание в пробитых лёгких.

Я отступил на шаг и покачнулся. Краткие мгновения боя с неравным противником стоили мне слишком дорого. Едкий пот заливал глаза. Пальцы едва сохранили достаточно силы, чтобы держать меч.

Удар стрелы в грудь я даже не ощутил. Просто упал на спину и в недоумении глядел, как надо мной, один за другим, проскакивают всё новые и новые силуэты врага.

Удачный залп лишь задержал передовой отряд врага, потворов и полукровок, но вовсе не остальных наёмников.

Я проснулся от боли в ноге. На судорогу это не походило ни капли. Острая режущая боль, как ножом ткнули. Я потянулся к больному месту, и фантомная боль рванула уже за руку.

— Твою мать! — я вылетел из кровати. — Ирга, что происходит?

В отдалении вразнобой громыхнули выстрелы пушек. Я спал не раздеваясь, только ботинки снял — и теперь даже не мог их толком надеть. Пока я прыгал в полутьме на одной ноге с ботинком в руках, новые уколы боли рванули мне руку. Повело её так, что ботинок едва не выпал на пол.

Чтобы не упасть, я ухватился за стену, и угодил во что-то горячее и липкое. Из расшитого Иргой полотенца, такого же, как у Кейгота, обильно сочилась кровь.

— Кейгот! — я выругался, подхватил кожаную перевязь с трофейными пистолями, закинул почти бесполезную ночью винтовку за спину, и бегом ссыпался по лестнице. Несколько уколов боли догнали меня уже по дороге. Симпатическая магия здешнего братания порой действовала слишком уж эффективно.

Из какофонии тревожных сигналов я составил неутешительную картину. Бой кипел прямо на линии укреплений. Полный хаос и неразбериха. Люди Шеслава пытались навести порядок хотя бы с резервами, но получалось у них плохо.

— Труби отход артиллерии! — я ухватил первого встречного сигнальщика за плечо и прокричал команду ему в лицо. — Отход артиллерии! Немедленно! Вторая линия! Командам прикрытия — вперёд! Удержите пушки!

Он подчинился без размышлений. Сигналы раскатились над полем боя уже за моей спиной. Магия гнала меня вперёд, к прорванной линии обороны. Отблески немногочисленных факелов и пламя тревожных костров заливали вал неверным светом.

Далеко не все часовые успели зажечь огни. Часть костров затоптали в пылу боя, часть не успела разгореться, но и того, что осталось, хватило. Наёмники перевалили через укрепления и вели бой уже на твёрдой земле.

Где-то у них под ногами, среди мертвецов и умирающих, лежал Кейгот, а кровное братство гнало меня вперёд, ему на помощь.

Несколько степняков ещё держались чуть в стороне от раненого вождя. Наёмников сдерживал заслон из пик и мечей, но продолжаться это могло только до первого удачного выстрела.

Но кто сказал, что этот выстрел не мог остаться за мной?

Я упал на колено, подхватил карабин, вжал его в плечо и начал стрелять. О такой роскоши как ночной прицел, коллиматор или хотя бы время на то, чтобы толком прицелиться, оставалось только мечтать. Но в плотный строй мечников сложно промахнуться. Магазин улетел в считанные секунды. Я примкнул второй, расстрелял его по уже рассыпающемуся вражескому строю, вскочил, закинул винтовку за спину, и бросился вперёд.

По груди колотили пистоли на лямках перевязи. Я ухватился за пару самых нижних, вздёрнул их на уровень глаз, и, с короткой остановки, спустил все четыре курка.

Стрелять на бегу я не рисковал. За хороший пистолет местные пороховые убожища сойти не могли при всём желании. К счастью, кусок свинца диаметром в пятнадцать миллиметров на столь малом расстоянии неоспоримо выигрывал даже у кирасы.

Я пробежал мимо степняков, разрядил ещё два пистоля в слишком непонятливых полукровок, и ухватился за окровавленную руку вождя. Как я сумел отличить её среди всех других изломанных тел на земле, да ещё и в темноте, по силам объяснить разве что местным колдуньям. Но я знал, что это Кейгот — и потащил его в безопасность.

— Вот же наел жопу, орясина, — прошипел я на ходу. Выдернуть из кучи трупов двухметровое бесчувственное тело вождя оказалось непросто. Кто-то из степняков подскочил ко мне и ухватился за вторую руку вождя.

Вместе у нас получилось заметно лучше, но мне тут же пришлось отпустить руку и ухватиться за пистолет. Наёмники оклемались достаточно, чтобы попробовать вернуться.

Выстрелы по двум самым наглым капельку поумерили боевой дух преследователей. Мышление новичка вновь сыграло на моей стороне. Профессионалы бы поняли, что выстрелов у меня в запасе уже не так много — и удвоили бы свои усилия. Эти же отпрянули, потеряли темп и дали нам отыграть шагов тридцать до того, как через вал полезла очередная волна подмоги.

Теперь за нами двигалась не жалкая кучка растерянных наёмников, а толпа сотни в полторы человек. Без малейшего подобия строя, но здесь это уже не имело значения.

Мы либо выигрывали свой забег, либо получали несколько мечей в спину. Та ещё перспективка, так что бежал я, так быстро, как только мог. Тело вождя тащилось вслед за нами по траве, и даже не хотелось думать, как он перенесёт этот забег. Мои чувства говорили, что Кейгот ещё жив — и этого пока вполне хватало.

Наконец, кому-то из вражеских стрелков повезло. Тупой удар настиг меня чуть пониже спины. Шаги незамедлительно стали отдаваться болью по всему телу. Скорость нашего бегства незамедлительно упала раза в два. Теперь я мог только хромать.

— На землю! — от укреплений впереди раздался крик младшего Шеслава. — Падайте!

— С удовольствием! — выдохнул я и повалился на грязную вытоптанную траву. Впереди одна за другой громыхнули пушки. Воздух над головой с басовитым жужжанием распорола картечь. На таком расстоянии она ещё не успела широко разойтись в стороны и прошла на добрый метр выше нас.

Зато преследователи огребли сполна. Крики боли за спиной придали мне сил. Я вскочил, рывком ухватил Кейгота, и доковылял к укреплениям.

Едва мы перевалили за насыпь, часто захлопали мушкеты. Огонь за нашей спиной давал вполне достаточно света, чтобы стрелки могли попадать хотя бы один раз из трёх.

Чьи-то руки незамедлительно подхватили Кейгота. Я повернулся к брошенным укреплениям и вскинул карабин. В плечо кольнули острые щепки.

— Да чтоб тебя! — как оказалось, именно приклад смягчил моё ранение в задницу. Сейчас из карабина попасть вышло бы разве что в амбар, и то, если повезёт.

Я всё ещё смотрел на обломки приклада, когда на стороне противника зазвучали пронзительные свистки. Уцелевшие руководители атаки собирали наёмников за полосой укреплений.

За моей спиной Витош деловито выкрикивал команды. Младший сын торговца Шеслава за прошедшие месяцы изрядно поднабрался военных талантов и теперь, как оказалось, вполне мог наладить оборону и без меня.

— Сколько пушек мы потеряли? — спросил я, как только он закончил с приказами.

— Ни одной! — торжествующе сказал он. — Я приказал держать лошадей наготове, их просто заменяли каждые несколько часов, заодно с караулами!

— В моих краях за такое награждали медалями, — я улыбнулся. — Но сейчас могу предложить исключительно "спасибо". Ты здесь дальше справишься?

— Конечно, — Витош кивнул. — Они вряд ли осмелятся повторить наступление. Первый залп выкосил почти всех их полукровок.

— Хорошо, — я устало вздохнул и перевесил разбитую винтовку за спину. — Пойду, загляну к врачам. Не хочу в самый интересный момент завалиться от нагноения. Пришли за мной, если они вдруг решат, что всё же смогут задавить нас массой. Я бы на их месте рискнул.

— Хорошо бы, — усмехнулся Витош. — Мы зарыли мины в насыпи. Рискнут пойти вперёд — останутся без последних дураков.

Я улыбнулся. Похоже, за подготовку местных военных кадров я мог больше не беспокоиться. Оставалось лишь убедиться, что медицина здесь на таком же высоком уровне.

Лично.

— Пробитое лёгкое, перелом левой руки, множественные порезы, сотрясение мозга, проникновение злых духов по всему телу, раздроблена правая бедренная кость, потеря крови, — я машинально проговаривала на языке древних состояние раненого воина, пока мои руки двигались будто сами по себе.

Этой ночью серьёзных раненых оказалось немного, и каждый выглядел просто ужасно. Драка с потворами и полукровками ещё никогда и ни для кого не заканчивалась без последствий. Остальные просто гибли, там же, где и приняли свой бой.

Целебных настоек почти не осталось. Женщины родственных семей щедро поделились запасами, прежде чем уйти на восток с остальными беженцами, но этой ночью тяжёлых раненых оказалось чересчур много.