Михаил Ланцов – Железный лев. Том 3. Падаванство (страница 4)

– Опять ваши шуточки… – произнес, поежившись, Дубельт.

– Леонтий Васильевич, к чему все это? Какие камни?

– Индийские рубины. А я еще подумал, отчего англичане так легко уступили, – покачал он головой.

– Ваши бойцы кладут медленно оружие на пол и уходят. А мы разговариваем.

– Иначе что?

– Если меня так принимают, значит, меня оклеветали и мне терять нечего. Я просто начинаю убивать всех, кто оказывает мне сопротивление, и ухожу, – холодно и сухо ответил граф.

Глава Третьего отделения немного помедлил, после чего произнес:

– Они выйдут с оружием.

– Плохо, но терпимо. Я согласен.

– Медленно убрать револьверы. Выйти в приемную. Ждать дальнейших распоряжений, – чеканно произнес Дубельт.

И бойцы подчинились.

Вышли.

Леонтий Васильевич закрыл дверь и, уставившись на графа, спросил:

– Вам слово.

– Одно?

– Можете сказать больше. Меня безумно интересует, откуда у вас СТОЛЬКО индийских рубинов.

– И кто эти сведения вам сообщил?

– Это важно?

– Мне интересно, как именно англичане пытаются по мне ударить.

– Красиво, но не достоверно, – скривился Дубельт.

– Леонтий Васильевич, вы давно меня знаете. Сначала я хочу знать, от кого вы получили эту историю про камни. Кто вам ее направил. А потом я предоставлю вам всю исчерпывающие сведения, включая материальные доказательства.

Дубельт задумался, поигрывая желваками и играя в гляделки с графом.

– Ну же, Леонтий Васильевич. Если бы вы безоговорочно поверили этим словам, то сюда бы не приехали и вот так со мной не разговаривали. К чему эта игра?

– Вы весь в вашего дядюшку…

– Я даю вам слово.

– Хм…

Дубельт еще немного помедлил, после чего произнес:

– Королева Виктория сообщила, что Джон Блумфилд наткнулся на схему контрабанды индийских рубинов, в которой вы играли ключевую роль. Прямых доказательств у него не было, только показания людей, которые не смогли бы свидетельствовать против вас на суде. Он решил поступиться честью и затеял ту мрачную историю с наймом убийц. И что доказательства этого обнаружились в переписке бывшего посла, доставленной в Англию.

– Очень смешно, – расплылся в улыбке Лев и убрал револьвер в кобуру.

– Вам смешно?

– Никогда бы не подумал, что королева Виктория окажется такой мелочной лгунишкой.

– Выбирайте выражения!

– Поверьте, Леонтий Васильевич, я их и выбираю. Самым тщательным образом, – процедил граф.

– Значит, вы отрицаете ее обвинение?

– Разумеется. Это вранье от и до. И тому у меня есть самые неопровержимые доказательства.

– В самом деле, – очень нехорошо улыбнулся Дубельт. – Чьи-то письма? Свидетельства?

– Зачем? Это все тлен. Лучше. Оборудование. Я, Леонтий Васильевич, эти камни сам изготавливал и продавал потихоньку через одного ювелира нижегородского.

– Изготавливал? – встряхнув головой, переспросил Дубельт. – Подделки, что ли?

– Зачем? Самые что ни на есть настоящие рубины.

– Но… КАК?!

– Так же, как и селитру, – улыбнулся Толстой.

За своим столом сдавленно не то крякнул, не то хрюкнул губернатор. Явно пораженный новостью. И ладонью по столу хлопнул. Начальник же Третьего отделения натурально остолбенел, пребывая в ступоре, так как новость эта его совершенно выбила из колеи.

– Леонтий Васильевич, я вам все покажу и расскажу. Но после, вы уж не обессудьте, помогите уговорить Николая Павловича дать мне хотя бы полгода отпуска с выездом за границу.

– НЕТ! – излишне громко рявкнул Дубельт.

– Но вы сами видите – она плохой человек.

– НЕТ! Государь никогда этого не дозволит и не простит!

– Жаль. Ну хотя бы Палмерстона? Это ведь его затея. Только он такую мерзость мог придумать.

– Лев Николаевич, нельзя просто брать и вот так убивать высокородных аристократов?

– Почему? – с самым невинным видом спросил Лев. Даже глазами похлопал, словно малыш.

– Потому что они аристократы!

– Нет.

– Что? Почему нет?

– Они враг, – максимально холодно процедил Толстой. – А враг должен быть уничтожен. Раз спустишь – замучаешься отбиваться.

– Я… – замялся Дубельт. – Я, допустим, с вами соглашусь. В отношении лорда Палмерстона. Но вы должны понять, есть правила игры. Если мы начнем убивать их аристократов так, как вы желаете, то и они начнут убивать наших.

– Они уже пытались убить меня. Дважды. Сначала через Шамиля, потом вот так.

– Шамиль – это война. А вот это все… – сделал Дубельт широкий жест. – Никто вас убивать не собирался.

– Заключить пожизненно в какую-нибудь тюрьму, как Иоанна Антоновича? Ссылка? Каторга?

– Вы знаете про Иоанна Антоновича? – напрягся Дубельт.

– Леонтий Васильевич, ну что вы как маленький? Это давно секрет Полишинеля. Вы думаете, что всякий страждущий о том не знает? Ну же. Вы серьезно? Понимаю, бо́льшая часть наших дворян ныне выглядит слабоумно и убого. Но не все же.

Дубельт хмыкнул.

Достал платок, промокнул лоб. Явно вспотевший. Скосился на бледного как полотно губернатора, которому разговоры об Иоанне Антоновиче были явно не с руки.

– Что же… Резонно, – наконец ответил Дубельт. – Но, к сожалению, этот удар – интрига. И по неписаным правилам мы можем ответить только так же. Интригой.

– Дайте мне полгода подготовки и карт-бланш.

– И что же это изменит?

– Ответить никто не сможет, – кровожадно оскалился граф. – Я просто зайду с ребятами на какой-нибудь пышный прием в Букингемском дворце и убью всех.