Михаил Ланцов – Вздох (страница 17)
Он повернулся к Ивоне:
– Не могли бы вы попросить брата до вечера проверить для нас одного человека?
Она кивнула, словно ожидала этого вопроса.
– Знаю, смотрителя. Он причастен.
Глава 6
Вечером, пока Хогарт сидел в «Черном раке» с Ондржеем и Ивоной, наслаждавшимися рыбным ассорти и бутылкой вина, погода заметно изменилась. Хогарт ничего не ел; напротив, он старался избегать даже вида рыбы, что было невозможно из-за ее запаха. Время от времени он поглядывал в окно. С запада шел холодный фронт. За грядой черных туч вспышки молний то и дело окутывали окрестности зловещим сумраком. Дождь все не утихал. Шторм пока лишь покачивал на волнах пришвартованные в старой гавани лодки.
Ковыряясь вилкой в своих морепродуктах, Ондржей рассказал, что узнал о Яне Прикопе. Смотритель проработал в Национальной галерее более тридцати лет. Хогарт подозревал, что через год тот уйдет на пенсию. Жил Прикопа один в мансарде в переулке Бернарди, но платил алименты бывшей жене. Его взрослая дочь, которую он не видел с момента развода пятнадцать лет назад, жила в Дрваловицах, примерно в четырех часах езды от Праги. Судимостей у Прикопы не было. Раз в месяц его видели в «Папоушеке», где он всегда приходил к одной и той же женщине, некой Клеопатре Мэнеску из Румынии. В остальное время он ходил на ипподром, где редко ставил больше двухсот крон. Но самой многообещающей зацепкой для Хогарта, похоже, стала страсть Прикопы к картам. Раз в неделю он играл в та-рок с группой мужчин в «Хрдличке». В отличие от скачек здесь речь шла о крупных суммах, и, как узнал Он-држей, Прикопа задолжал влиятельным людям 30 тысяч крон. Сумма была немалой, но достаточна ли она, чтобы оправдать поджог, кражу произведений искусства и убийство? Впрочем, Хогарт видел преступления и куда более странные. В некоторых венских квартирах пожилых людей убивали меньше чем за 100 евро. Но в данном случае инстинкты подсказывали ему обратное. Почему-то не верилось, что скромный смотритель музея с моржовыми усами способен на убийство. Но что искала Шеллинг в переулке Бернарди?
– Когда в галерее вспыхнул пожар, Прикопа был на дежурстве, – сообщил Ондржей, – но несколько проституток могут подтвердить, что в ночь поджога дома Ивоны он находился в «Папоушеке» в состоянии сильного алкогольного опьянения.
Хогарт сжал кулак под столом. Он откладывал звонок Кольшмиду. Но позвонить ему нужно было в течение часа. Обратный рейс забронирован на 21:55.
– Давайте сосредоточимся на Греко. Что вы о нем узнали?
Ондржей пожал плечами:
– Ничего.
– Ничего?
– Я же говорю!
По словам Ондржея, между Королем Праги и Национальной галереей не было никакой связи. Но даже если Ондржей знал о Греко что-то компрометирующее, Хогарт сомневался, что великан ему это расскажет. В конце концов, свой небольшой бизнес по продаже игровых автоматов он вел под покровительством Греко.
– В те вечера, когда произошли оба пожара, Греко был дома с дочерью и в опере – на Пуччини или что-то в этом роде, – когда исчезла твоя коллега.
– Что это доказывает? – возразил Хогарт. – Греко в любом случае не стал бы марать руки сам. Для подобной работы он нанимает таких людей, как Дмитрий.
– Все верно. Дмитрий, этот хитрый негодяй, проворачивает кучу махинаций, и о некоторых даже Греко не подозревает.
Ондржей всем своим массивным телом откинулся назад.
– Но никаких следов мошенничества со страховкой нет. Пражский преступный мир здесь не замешан. Никто из моих знакомых не замешан. – Он широко развел руками. – Если что-то подобное происходит, кто-то обязательно об этом знает. У Греко много врагов. Слухи распространяются, и рано или поздно кто-нибудь намекнет, но царит абсолютная тишина.
– Греко не так глуп, чтобы об этом болтать, – проворчал Хогарт.
Ондржей наклонился вперед, оперся локтями о стол и тихо сказал:
– Слушай внимательно, сыщик! Даже если он замешан, его люди не стали бы совершать убийство или втягивать в это дело Ивону – я тебе об этом уже говорил! Дмитрий избил бы тебя до полусмерти в какой-нибудь подворотне, но никогда бы не сжег дом моей сестры. Ты понял?
Хогарт глубоко вздохнул. Если Ондржей прав, в Национальной галерее не было кражи. Но мошенничество со страховкой определенно имело место. Невозможно быть настолько слепым, чтобы не заметить доказательств. Они буквально вопиют о себе, как лозунги на рекламных щитах.
– Если Греко в этом не замешан, разве он не мог закинуть удочку и выяснить, кто за этим стоит? – предположил Хогарт.
Ондржей снисходительно улыбнулся.
– В этом городе ничего не происходит без того, чтобы Греко не узнал. Поверь, он узнает, кто за всем этим стоит. Но сейчас он ничего об этом не знает, даже об исчезновении этой женщины…
– Александры Шеллинг.
Хогарт уставился в свой бокал с вином.
– Значит, дом Ивоны поджег призрак, – пробормотал он. – Кто, черт возьми, за этим стоит?
– Ты же сыщик! – Ондржей ткнул его в раненое плечо.
Хогарт вздрогнул, но ничего не ответил. Все трое какое-то время молчали, Ивона тоже. Наверное, она уже давно пожалела, что пригласила Хогарта к себе. Она явно с каждым часом все больше на него злилась, а он просто зашел в тупик, не зная, что делать дальше. Ивона была чертовски права. Ему следовало с самого начала подойти к расследованию иначе и, прежде всего, более деликатно. Ему также следовало прислушаться к совету Дмитрия и держаться подальше от Ивоны. Тогда все было бы иначе. Но сделанного не воротишь и время нельзя повернуть назад – наоборот, оно неслось слишком быстро, и звонок в «Медеен энд Ллойд» уже давно не просто назрел, а перезрел.
Внезапно дверь «Черного рака» распахнулась. Когда Хогарт и Ондржей одновременно подняли глаза, в ресторан взволнованно влетел Иржи и побежал к их столику. У него на глазах все еще оставались следы черного грима после вчерашнего театрального спектакля. Иржи с грохотом поставил коробку, которую держал под мышкой, между их пустыми тарелками. В ней были остатки вещей Ивоны: рамы для картин, чугунные подсвечники, обгоревшие фотографии и разбитая пузатая ваза, – в общем, жалкая груда бесполезного хлама.
Тут же разгорелся жаркий спор на чешском. Ондржей ругал друга за то, что тот принес эту дрянь в ресторан. Иржи вытащил из кармана брюк небольшой черный предмет. Увидев, что Иржи вертит в руках, Ондржей замолчал. Обгоревший предмет был не больше ногтя.
– Иржи нашел это в вазе, – перевела Ивона, но Хогарт уже понял.
Хотя предмет расплавился от жара, превратившись в комок металла и пластика с торчащим из него обугленным проводом, Хогарт узнал, что это было. Он взял из рук Иржи комок и сжал между пальцами. Когда осыпался слой сажи, обнажилась серебристая поверхность.
– Литиевая батарейка, – пробормотал Хогарт. – Похоже на самодельный направленный микрофон для беспроводной радиопередачи.
– Жучок? – спросила Ивона.
– Кто-то установил в вашем доме подслушивающее устройство.
Иржи, ничего во всем этом не понимавший, что-то взволнованно лепетал. Он все еще стоял перед столом, и Ондржей потянул его к себе на скамейку. Пока Ивона и двое мужчин продолжали обсуждать что-то по-чешски, Хогарт погрузился в свои мысли. Чем дольше он смотрел на расплавленный микрофон, тем отвратительней ему становилось. У кого-то должна быть веская причина подслушивать Ивону. С ним самим это не могло иметь ничего общего, ведь с Ивоной он познакомился всего за несколько часов до поджога. Никто не мог знать, что он к ней придет. По мере того, как разговор за столом становился все громче, его осенило, что мишенью нападения был, возможно, вовсе не он, а Ивона – раньше эта мысль не приходила ему в голову. Может, кто-то хотел преподать урок частному детективу, а он просто оказался не в том месте не в то время. Если он прав, последствия будут фатальными. Последние два дня он потратил на совершенно неверную гипотезу. Тем не менее подстрелили его. Рана в плече была лучшим тому доказательством.
Хогарт машинально порылся в карманах пиджака, но они были пусты. Ему отчаянно требовалась сигарета, пока он не рехнулся. Что-то тут не сходилось. Словно в трансе, он встал и подошел к вешалке. Пошарил в кармане пальто и достал новую пачку «Стайвесанта». Когда он жадно вдохнул дым, мысли его прояснились. Уставившись на свое опаленное пальто, он попытался сосредоточиться на деле. Ткань воняла так, будто неделями висела в коптильне. К счастью, никакого пулевого отверстия в ней не было.
Вот в чем разгадка! Хогарт снова прокрутил в памяти последние мгновения перед выстрелом. Ивона накинула на голову пальто цвета верблюжьей шерсти и выскочила из охваченного пламенем дома. За ней последовал он, прижимая к лицу папку; спустя несколько секунд в него попала пуля. Убийца, видимо, их перепутал! Если это правда, то поджог не имел никакого отношения ни к нему, ни к Александре Шеллинг, ни к страховому иску.
Ошеломленный Хогарт вернулся к столу, где Ондржей, Иржи и Ивона продолжали что-то обсуждать. Вместо того чтобы сесть, он уставился на подслушивающее устройство, лежавшее на столе в груде пепла. Потом заглянул в коробку с обгоревшими пожитками Ивоны. Эту вазу он вспомнил. Она стояла на шкафчике рядом с огнетушителем на кухне. Он вытащил из коробки разбитую керамическую миску. В этот момент на пол упало несколько обгоревших черно-белых фотографий. Полицейские снимки мест преступлений, которые Ивона получила от своего осведомителя. Хогарт поднял их и уже собирался положить обратно в коробку, когда при взгляде на один снимок у него перехватило дыхание. На секунду ему показалось, что у него остановится сердце. На фотографии был обезглавленный труп женщины в дамском брючном костюме, распростертый на черной ткани. Снимок был датирован 1 сентября, следующим после исчезновения Александры Шеллинг днем. Он протянул фотографию Ивоне.