Михаил Ланцов – Вздох (страница 13)

После этого к Хогарту явился офицер в черном костюме, с расстегнутым воротом рубашки и развязанным галстуком. Он был немного моложе его, выглядел весьма эффектно, и при взгляде на него казалось, будто его терпение только что подверглось суровому испытанию. Он представился инспектором Томашем Новачеком. Хогарт сразу узнал в нем мужчину с черным ежиком с фотографии на комоде Ивоны. Тот факт, что у частного детектива была фотография полицейского, мог стать как преимуществом, так и полной катастрофой.

Спутник Новачека, коренастый с мрачным лицом, встал, скрестив на груди руки, в дверях, словно отрезая единственный путь к отступлению, а Новачек направился к Хогарту.

– Вы нарушали общественное спокойствие в различных заведениях города, приставали к посетителям и создавали беспорядок, – начал Новачек на безупречном немецком. – Кроме того, вы интересовались Владимиром Греко в вашем отеле. – Лицо следователя оставалось бесстрастным. – Почему?

Хогарт прикусил губу. Парень хорошо подготовился. Врать ему не имело смысла.

– Греко, возможно, что-то известно о пожаре в Национальной галерее.

– Возможно? – резко повторил Новачек. – Вы с ним встречались?

Хогарт помедлил.

– Пока нет.

– Откуда вы знаете Ивону Маркович?

Хогарт промолчал.

Брови Новачека внезапно взметнулись вверх, как будто его озарило.

– Вы, чертов сукин сын, ходили к Греко, где случайно встретились с госпожой Маркович!

Хогарт по-прежнему молчал.

Внезапно Новачек посмотрел на него так, словно ему все стало совершенно ясно. Он изобразил на лице сожаление.

– Не стоит вам рыскать по городу в одиночку, некоторые вопросы лучше оставить нам. Мы ведь не приезжаем в Вену и не переворачиваем полгорода вверх дном. Вы видите, что из этого получается. Вы втянули в это дело непричастную женщину. Она получила серьезные травмы, а ее дом оказался полностью разрушен.

Это было типично. О его огнестрельном ранении не упоминалось вообще ни словом.

Не дожидаясь его реакции, Новачек продолжал:

– Я разговаривал по телефону с вашим заказчиком. И нам прислали ваше досье из Вены. Там вы тоже человек небезызвестный.

– Что? – Хогарт был ошеломлен. Он попытался встать, но инспектор положил руку ему на раненое плечо и толкнул обратно в кресло. Хогарт стиснул зубы.

– Куда бы вы ни ввязались, все выходит из-под контроля. Два года назад вы были замешаны в деле Зальцман. Тогда погиб непричастный молодой человек. Нечто подобное чуть не случилось вчера вечером! Отныне мы будем за вами следить!

Вот так. Они даже не пытались расследовать пожар и стрельбу, просто хотели свалить вину на него. Как просто! Все это, по сути, карикатура. И этот Новачек мнил себя исключительным умником.

– Сотрудник проводит вас в отель. Вы сдадите паспорт. Не покидайте город в течение следующих двадцати четырех часов. Если вы предпримете что-либо кроме пребывания в отеле или посещения достопримечательностей, мы узнаем. И возьмем вас под стражу прежде, чем будет причинен серьезный ущерб. Поняли?

Только теперь Новачек убрал руку с плеча Хогарта.

Хогарт кивнул. Он понял: сотрудничать с этими идиотами невозможно. Они знали, что в их городе исчезла женщина, и ничего не предприняли, чтобы ее найти. Они и сейчас ничего не предпримут для расследования нападения. В этой стране слишком сильна бюрократия.

Как-то раз один его клиент заметил, что слово «упорный» созвучно фамилии Хогарт. Конечно, это преувеличение, но Хогарт славился настойчивостью и упорством. А если вывести его из себя, он мог взяться за дело еще напористее. Он и на этот раз поклялся не сдаваться. Он уже настолько много узнал, что кто-то захотел от него избавиться. Он разгадает тайну Александры Шеллинг, даже если для этого придется столкнуться с Греко и полицией.

Как только полицейский вышел из номера отеля с паспортом, Хогарт сорвал с себя одежду с запекшейся кровью и принял ванну. После этого он сделал перевязку и облачился в чистое. Наконец, он снова почувствовал себя человеком. В ресторане в зимнем саду он заказал тарелку пасты, которую мог есть накручивая на вилку одной рукой. Затем позвонил Кольшмиду, который, несомненно, уже лез на стену от нетерпения, потому что на связь Хогарт не выходил полтора дня. Все произошло так, как он и ожидал, голос Кольшмида сорвался на визг:

– Хогарт! Два часа назад руководству компании звонили из пражской криминальной полиции, чтобы проверить некие данные, якобы полученные от вас. О чем вы только думали?

– Я…

– Вы взорвали дом!

– Вы же в это не верите! – рявкнул Хогарт в трубку. В следующий момент он глубоко вздохнул, поняв, что рвать нервы бессмысленно.

Кольшмид тоже взял себя в руки.

– Вы продвинулись хотя бы на шаг вперед?

– Я бы продвинулся, если бы вы сказали мне, что сотрудники Федерального управления уголовной полиции уже побывали у Греко.

– Вы договаривались с ним о своем визите, как я предлагал, или просто к нему ворвались? – возразил Кольшмид.

Хогарт не ответил. Как и пражская полиция, этот ублюдок передергивал факты, чтобы выгородить себя.

– Итак, что же вам удалось выяснить? – наконец спросил Кольшмид.

Хогарт рассказал все по порядку: о своих исследованиях Греко, визите к нему, приглашении Ивоны Маркович, поджоге и стрельбе.

– Кто-то пытался меня убить, – завершил он свой рассказ.

Кольшмид молчал. Разумеется, пражская полиция не упомянула об этом в телефонном разговоре с Веной.

– Я не собирался поднимать столько шума, но, похоже, кое-кто уже забеспокоился. К сожалению, я втянул в это непричастного человека.

Это было еще мягко сказано. Хогарт подумал об Ивоне, которая с измазанным сажей лицом бродила по обгоревшим руинам своего дома.

– Я позвоню, как только еще что-нибудь узнаю.

Когда он повесил трубку, раздался звуковой сигнал, оповещавший о входящем текстовом сообщении.

«Забыли ключ от машины? Я в старой лодочной гавани. Ивона».

Когда Хогарт добрался до старой лодочной гавани, он понял, почему Ивона назвала ее «старой». Открывшееся ему зрелище совершенно не напоминало панораму шикарной гавани для яхт. Затон Влтавы больше походил на ностальгическое кладбище кораблей. Остовы одномачтовых судов, протекающие гребные шлюпки и несколько списанных рыбацких лодок жались к пирсам. Десятки чаек кружили над бесконечно тянувшимися вдоль реки, покачивающимися на волнах мачтами. Только участок речной полиции и патрульные катера, казалось, пребывали в относительно хорошем состоянии.

Парусные яхты, переоборудованные плавучие дома, были пришвартованы у причала, граничащего с пешеходной набережной. Краска на лодках облупилась, а автомобильные шины по бокам почти полностью съела непогода. Ни одного поднятого паруса, ни один из этих катеров больше никогда не будет бороздить Влтаву.

На участке причала, забитом ящиками и коробками, стоял пикап с открытым задним бортом. Ивона, ее брат и еще один мужчина стояли перед «Прагой», синим парусником метров двенадцати длиной, явно знававшим лучшие времена. Как и накануне, Ондржей был в кожаном пальто и тяжелых ботинках. Этот гигант, наполовину чех, наполовину хорват, несмотря на ужасную погоду, был без головного убора – гордо демонстрировал наголо бритый череп. Хогарт снова уловил запах эвкалипта, вероятно, от масла, которым Ондржей умащал сверкающую лысину. Зато в клетчатом берете был тощий мужчина в больших очках. Хогарт узнал его по фотографии с комода Ивоны – «Мы надерем тебе задницу!». Должно быть, это был Иржи, приятель Ондржея по сбору денег и установке игровых автоматов.

Хогарт, улыбаясь, подошел к троице, но Ондржей и Иржи встретили его враждебными взглядами. Они, к гадалке не ходи, с удовольствием избили бы его прямо на месте. Ивона представила его как коллегу, но даже ее замечание о том, что он из Вены, ничуть не улучшило их настроения.

Затем она сунула руку в карман спортивных штанов и вытащила ключ от машины Хогарта.

– К сожалению, от ключа мало что осталось.

Пластиковая ручка расплавилась, но остальной частью ключа, безусловно, можно было отпереть и запустить автомобиль.

– Спасибо.

– А теперь убирайся на своем рыдване из Праги! – рявкнул с сильным акцентом Ондржей.

Хогарт удивился, что тот говорит по-немецки.

– Я не могу. Я еще не довел дело до конца.

– Конец будет тебе! – Ондржей шагнул к Хогарту и тотчас, словно только и ждал этого момента, ткнул ему в грудь указательным пальцем. – Из-за тебя дом превратился в руины.

Иржи стоял рядом, но молчал. Видимо, он не понимал ни слова из того, что говорил Ондржей.

– Оставь его в покое. – Ивона попыталась отвести руку Ондржея, но он не шелохнулся и усилил давление на грудь Хогарта, заставив его сделать шаг назад.

– Что ты забыл в Праге? Убирайся домой!

– Я ищу пропавшую женщину.

– Послушай, в этом городе каждый год пропадают сотни людей. Я дам тебе хороший совет: возвращайся домой!

Ондржей взял Хогарта за руку.

– Не могу. – Хогарт вытащил из кармана пальто уже помятую фотографию. – Это Александра Шеллинг. Она пропала в Праге три недели назад.

– Вот черт! – Ондржей, не взглянув на фотографию, оттолкнул руку Хогарта. – Забудь! Женщина мертва.

– Может, и так! – повысил голос Хогарт. – Вероятно, ее убили за то, что она раскрыла миллионное мошенничество со страховкой. Оно связано с картинами, сгоревшими при пожаре в Национальной галерее. Все указывает на то, что заказчик ее исчезновения хотел также уничтожить и меня, и дом Ивоны…