Михаил Ланцов – Шанс (страница 53)
— Чем они торговали?
— Рабами. Все.
— Ситуация Буриданова осла, — вяло улыбнулся Константин.
Эти двое нахмурились.
Высказывание французского философа XIV они явно не знали, поэтому император пояснил.
— Это ситуация, в которой осел не может выбрать куда ему идти, потому что две одинаково вкусные морковки находятся от него равноудаленно.
— Анна не морковка! — воскликнул Нотарас.
— Вы мне лучше расскажите, как ваш родственник узнал о том, что Анна в Александрии.
— Не знаю, — пожал плечами Лукас. — А разве это важно?
— О! Это очень важно. Вы понимаете… султан не должен знать о ее нахождении в городе, иначе вмешается. И уж будьте уверены — головы полетят в большом количестве. Он осторожен в политике и осмотрителен, а такие выходки подставляют его. Поэтому Анну привезли тайно и также тайно держат. Так?
— Без всякого сомнения, — вместо Лукаса ответил Деметриос.
— У нее есть определенный статус. Она дочь одного из самых влиятельных и уважаемых мужчин Константинополя. В ее жилах течет кровь Палеологов, пусть и боковой ветви, но это мало что меняет. Кроме того, она беременная возможным наследником престола.
Лукас чуть вздрогнул от последних слов, а потом кивнул, словно не то — принимая их, не то — смиряясь. Метохитес же чуть-чуть холодно усмехнулся, заметив эту реакцию. Император же продолжал:
— Это значит, что едва ли ее разместили в хлеву или в бедном доме. Она — дорогой заложник, за которого можно получить многое, да еще в таком статусе. Почти наверняка она будет держаться в дорогом доме христианина. С последним не уверен, но скорее, всего. В таком, чтобы имелась женская половина и можно было ее растворить среди других женщин, выдавая за родственницу, приехавшую погостить.
— И вас интересует, откуда узнала о ней семья Гаттилиузо? — чуть подавшись вперед, спросил Деметриос.
— Почти. Скорее — какая и доля, и степень участия. Ибо никто случайный не смог бы узнать о нахождении Анны в Александрии.
Лукас замер, посерев лицом.
— Значит, Генуя?
— Дом Гаттилиузо тесно связан с Джустиниани. Они старые партнеры. А именно Джустиниани хотели пригласить в историю с переделом шелка. И судя по всему, не хотят делиться…
В этот момент за дверью послышались быстрые шаги. Слишком быстрые. Кто-то почти бежал.
Все трое невольно обратили свой взор к двери. А император еще до того, как постучались, громко произнес:
— Войди!
Легкое замешательство.
Дверь открылась, и на пороге оказался дворцовый страж со смены на воротах.
— Государь, беда.
— Что случилось? Рассказывай.
— Прибежал мальчишка от Николаоса. Он говорит, что у Святой Софии монахи проповедуют.
— Кто? — максимально равнодушно поинтересовался Константин.
— Афонские монахи.
— Это очевидно. Из какого монастыря?
— Хиландара[1]… — несколько растерянно ответил мужчина.
— И что они говорят?
— Да странное что-то… — пожал он плечами, а просто протянул листок, что держал в руках.
Император принял его и начал читать в слух:
'
— Это катастрофа! — чуть хрипло произнес Деметриос, лицо которого побледнело.
— Едва ли. — добродушно ответил император, даже немного позволив себе хохотнуть.
— Вы думаете? — переспросил Метохитес, видя предельно странную реакцию императора. — Они ведь начали проповедь против вас!
— Чьим вассалом является Афон? В чьей юрисдикции действует? Вы уверены, что этот сюзерен спрашивает их благословения?
Эпарх завис переваривая.
Мгновение.
И на его лице расплылась очень многозначительная улыбка.
— О чем вы говорите? — нахмурился Лукас.
— Спасибо, — произнес император, обращаясь к стражнику. — Пусть мальчишку, что принес известие, сытно накормят и дадут дукат. Ступай.
— Что происходит? — нахмурился мегадука.
— Друг мой, — почти отеческим тоном спросил Константин, — вы знаете, что такое «центр легитимации»? Нет? Это очень просто. Это когда какой-то человек или организация заявляют свое право на признание чьей-то власти на некоей территории. Как Папа, например.
— Ох йо… — схватился за голову Лукас, осознав момент.
— Да. Они прекрасны, согласитесь? Как это называется? Выстрелить себе в ногу из тюфенка? Раньше Афон себе таких ошибок не позволял…
— Но как? — осторожно спросил Метохитес. — Тот разговор в Софии?
— Скорее показание.
— Что?
— Я, не испрашивая благословения и не благодаря за божью помощь, просто делал то, что должно. И получал результат. Устойчивый. И народ это видел.
— И все?
— И все… — улыбнулся император. — Вода камень точит. Думаете, я просто так бегал по городу и методично наводил порядок? А разговор в Софии — просто приятное дополнение. Там все могло пойти непредсказуемо. Никто не мог бы предсказать, что они так подставятся со своими необдуманными обвинениями. Видимо, привыкли, что одного сурового взгляда достаточно, для утверждения правоты. Так что нет. Это был подарок небес. А вот удар по Никифору — это да. Это было больно… им больно…
— Рад вас всех видеть живыми, — жизнерадостно произнес Джованни Джустиниани, входя в зал и с комфортом разваливаясь на мягкой кушетке. Полусидя. Сняв пояс с мечом и поставив его рядом. Чтобы не мешал, но оставался под рукой.
— Зачем ты сюда пришел с мечом? — нахмурился Андреоло. — Мы враги тебе?
— Разве ты не видишь? Я его снял. — оскалился Джованни, которого этот гуманист и томный воздыхатель немало раздражал.
— Не ссорьтесь, — вмешался Галеаццо. — Мы здесь не для этого.
— И то верно. — улыбнулся Джованни. — Ну так что, вы решились? Вы готовы выделить десять тысяч дукатов Константину.
— Мы пока думаем, — со странной усмешкой ответил Андреаоло.
— Думайте быстрее. Мне доложили, что наш птенчик сумел помириться с этой змеей Метахитесом и своим вероятным тестем. Если, конечно, Анна найдется. Поговаривают, что корабль с ней сгинул в море.