Михаил Ланцов – Помещик. Том 5. Воевода (страница 12)

Незнакомец замялся.

– Ну? Крест, говорю, целуй. Сам знаешь, если крестное целование нарушишь, то грех великий, ибо Иисусом нашим Христом клянёшься.

Священник подошёл почти в упор к этому незнакомцу и протянул ему крест. Тот скривился. Несколько секунд помедлил. А потом плюнул в лицо отцу Афанасию.

Расчёт был верен.

Выпил этот злодей яд или нет, но смерть ему грозит верная. Вопрос лишь времени, причём не очень большого. А умирать с нарушенным крестным целованием страшно любому верующему человеку. Это ведь верная дорога в ад.

В общем, этого мужчину, скрутив, потащили из церкви, чтобы допросить со всем пристрастием. Прямо через толпу. Однако, когда его вытащили наружу, оказалось, что тот уже особо и не дёргается. Кто-то по пути в этой давке умудрился пырнуть убийцу кинжалом куда-то в ливер пару раз.

– Кто тебя нанял? – чётко и ясно спросил отец Афанасий. – Ответь, и я отпущу грехи твои.

– Иди… к чёрту… – прохрипел умирающий, мерзко улыбнулся и спустя несколько секунд издох.

– И кто это сделал? – громогласно спросил Кондрат.

– Надо всех осмотреть! – также громко произнёс Данила.

– В этом нет нужды, – возразил отец Афанасий, указав на второй кинжал, что валял на полу церкви. И так же, как и первый, он имел окровавленный клинок.

Новость о покушении разлетелась по городу в считаные минуты. Беспроводное радио просто. Сарафанное. Однако в церкви после ухода людей напряжение не спало:

– Что это был за человек? – с вызовом спросил купец Агафон, подойдя вплотную к отцу Афанасию.

– Кто?

– Что у тебя гостил. Кто он? Почему ты его скрывал?

– Ты меня подозреваешь?

– А кого? В этой церкви Андрея убили! А ты здесь всем заправляешь!

– Он ещё жив.

– Я знаю, что такое яд чёрного скорпиона. Слышал. Если он выживет – будет чудо.

– Значит, нам нужно молиться всем об этом чуде.

– Ты от ответа не уходи. Кто у тебя гостил?

– Человек Царьградского Патриарха.

– И почему ты его не выдал воеводе?

– Потому что он его не касался. Он пытался склонить меня к измене патриарху Сильвестру. Я велел ему убираться. И если он этого не сделает, то я донесу на него.

– Ты понимаешь, что натворил?! – прорычал на него Агафон.

– Не смей повышать на меня голос! – прошипел отец Афанасий. – Я сам за Андрея голову оторву любому!

– Ты сначала приютил у себя латинянина-соглядатая. Теперь ещё одного врага пригрел на груди. Ты хочешь, чтобы я пошёл и всё рассказал о том, что это ты причастен к убийству нашего воеводы?

– Он жив!

– Он отравлен! И с таким ядом не живут! Я слышал про него!

– Андрей не простой человек.

– У него простое тело.

– Что ты хочешь?

– Ты ведь с самого начала его невзлюбил. Когда ещё не знал, кто он. Почему? Что он тебе сделал?

– А то ты его полюбил. Сам же как липку ободрал. Сказывают, что чуть не убил.

– Чуть – не считается. Жадность – грех. Но я её обуздал. А ты – нет. Как не любил Андрея, так и не любишь. Зло на него таишь и творишь.

– Не я ли надысь остановил толпу от волнений?

– Это и в твоих интересах!

– Что ты от меня хочешь?!

– Я хочу, чтобы ты признался и назвал подельников.

– А то что? Напишешь Государю на меня донос?

– Нет. Я просто выйду сейчас из церкви и сообщу полковым, что убил Андрея твой подельник, которого ты укрываешь. И ты будешь объясняться уже с ними.

– Ты дурной? – с отчаянием в голосе спросил отец Афанасий. – Я последний человек в городе, который желал смерти воеводе. Или ты, дурья твоя голова, думаешь, будто кто-то ещё в состоянии достать денег на строительство каменной церкви? Большой каменной церкви! Зачем мне его убивать? ЗАЧЕМ?!

– Не знаю, – покачал головой Агафон.

– Хочешь, я крест поцелую в том, что не причастен к нападению. И не ведаю, кто и зачем это сделал. Хочешь?

Агафон покачал головой и отвернулся к алтарю. Перед воротами, ведущими к нему, ещё не убрали кровь воеводы.

– Я не знаю, что и думать, – тихо добавил купец. – Этот убийца ведь не один был. В церкви находились его подельники. И они уважаемые люди. Ещё и ты с этим…

– Мы все растеряны, – осторожно произнёс священник. – Главное сейчас – не делать резких поступков.

– Боишься?

– Боюсь, что мы упустим заговорщиков. Они ведь теперь начнут действовать открыто.

– Ликаны и масаны – кто это? – сменил тему купец. – Никогда о них не слышал.

– Если бы я знал. Но, очевидно, что-то дурное, раз для них серебро губительно.

Агафон молча встал и не прощаясь вышел. Понурый. Афанасий же, бледный как мертвец, проводил его до дверей. И с огромной тревогой смотрел за тем, как тот проходит между помещиков. И молчит, то есть не обвиняет священника во всех смертных грехах.

А одно слово могло возжечь пожар. Ибо настроения среди помещиков были такие, что они любого бы растерзали, если бы узнали о причастности этого любого к нападению на их любимого воеводу. Даже те, кому Андрей не сильно нравился, помалкивали…

Глава 7

– Что там дальше? – устало зевнув, спросил Иоанн Васильевич.

– Государь, – вкрадчиво произнёс дьяк, – от твоего верного слуги грамотка пришла.

– Что за грамотка?

– Предупреждает тебя о том, что воевода тульский на тебя хулу возводит.

– Опять? Что в этот раз?

– Пишет, что Андрей болтает, будто бы ты, Государь, не настоящий. Ибо не в силах сам титулы дарить. И Кесарь ромейский в том тебя выше непревзойдённо. Да и не Кесарь, а даже простой баронишка ляшский или мадьярский.

– А кто прислал сию грамотку?

– Князь Белёвский[7].

– Это где же он услышал, что Андрей болтает? Сидит же безвылазно в своём городишке. Али слухи какие повторяет, словно баба базарная?

– Того мне неведомо и в грамотке не писано.

– А грамоток-то много уже… ой много… и во всех одно и то же. Словно кто-то один их где пишет да от чужого имени рассылает. Чудно.