Михаил Ланской – Эфесский контракт (страница 3)

Герострат тихо рассмеялся. Смех был сухим, как треск пересыхающего русла реки. - У меня нет золота, Крисипп. Храм Артемиды не платит страховку поджигателям. Но у меня есть то, что стоит дороже золота. У меня есть история.

Он протянул руку к полу. Там, в тени его бедра, лежал туго перетянутый кожаным шнуром свиток. Он был не похож на те аккуратные, дорогие папирусы, что пылились на полках Крисиппа. Этот был серым, грубым, кустарного производства. Края его уже начали заворачиваться.

- Что это? Прощальное письмо твоей матери? - скривился ростовщик. - Это «Мемуары человека, поджегшего самый великий храм в мире», - спокойно ответил Герострат. - Предисловие, три главы о моем нищем детстве, философский трактат о природе славы и сборник любовной лирики. Я писал его по ночам, когда ты спал, а лавка моя пустовала.

Крисипп прищурил свои желтые глаза. Он был старым псом, чуявшим падаль за версту, но здесь запах был иным. Это был запах крови и новизны. - Ты хочешь, чтобы я купил твои стихи? - в голосе ростовщика прозвучало искреннее изумление, граничащее с отвращением. - Я выбиваю долги из мясников и моряков, Герострат. Я не содержу бродячих поэтов. - Ты не понял, - Герострат наклонился вперед. В полумраке его глаза казались черными провалами. - Я не прошу тебя купить это, чтобы читать у камина. Я прошу тебя это продать.

Он говорил тихо, но каждое слово било точно в цель, как камень из пращи. - Завтра меня казнят, Крисипп. Или послезавтра. Или через месяц - неважно. Но через тысячу лет люди будут помнить мое имя. А люди любят реликвии. Они будут платить за кусок обгоревшего мрамора. Они будут драться за гвоздь из храма. А теперь представь, сколько они заплатят за свиток, написанный моей рукой? Свиток, где я сам объясняю, зачемя это сделал. Это не просто бумага. Это ключ к бессмертию. Первый тираж.

Крисипп молчал. Его желтые глаза перебегали с избитого лица торговца на серый свиток. Математический ум ростовщика уже считал. Риск был огромен. Если Клеон узнает, что ростовщик торгует исповедью государственного преступника, его самого бросят в эту камеру, а дом снесут. Но с другой стороны… Крисипп знал людей. Он знал, что завтра на площади соберется весь Эфес. И каждый захочет унести с собой частичку этого ужаса. - Сколько? - прохрипел он. - Мой долг - сто пятьдесят, - начал Герострат. - Твой долг - двести, - отрезал Крисипп. - Хорошо. Двести. Но за эти двести драхм ты покупаешь не только этот свиток. Ты покупаешь право на копирование. У тебя есть рабы, умеющие держать стиль. Ты размножишь это. Пятьдесят копий. Сто. Сколько сможешь продать до того, как архонт издаст указ об изъятии. Продавай по пять драхм за штуку. По десять. Город обезумел, Крисипп. Они купят даже запах моего пота, если ты перельешь его в флакон.

Ростовщик молчал так долго, что пламя в светильнике успело съесть сантиметр фитиля. Он смотрел на Герострата и видел не безумца. Он видел идеального, чистейшей воды мерзавца. Человека, который превратил собственное падение в самый доходный актив в истории Эфеса. - Где гарантии, что это не подделка? - наконец спросил он. - Прочитай первую строчку, - ухмыльнулся Герострат.

Крисипп, кряхтя, наклонился, подобрал свиток и развязал шнур. Он развернул папирус. Сандаловые чернила кое-где расплылись от влаги, но почерк был резким, летящим, с сильным наклоном вправо. Ростовщик пробежал глазами по строчкам. «Я, Герострат, сын Тимократа, родился в год, когда виноградники побило градом, а отец проиграл в кости нашу единственную козу…»

Крисипп отпустил свиток. Тот свернулся с сухим шелестом. - Твоя лирика отвратительна, - бросил ростовщик. - Рифмы нет, ритм хромает, как я после дождя. - Зато правда, - парировал Герострат. - А правда продается лучше ямба.

Они начали торговаться. Это был не спор, а священнодействие. Герострат, сидящий на полу, и Крисипп, вцепившийся в подлокотники кресла, перебрасывались цифрами, как ножами. - Двести! - Пятьсот! Это стоит пятьсот! Ты продашь тысячу копий! - Ты сошел с ума, торговец воздухом! - Я поджег дерево, крытое золотом, Крисипп! Я стою дороже!

В итоге они сошлись на четырехстах драхмах. Сумма, на которую семья Филиска могла безбедно жить пять лет. - Деньги у меня в тайнике, в порту, - просипел Крисипп, растирая колено. - Я не ношу такие суммы в дом. Риск. - Мне не нужны деньги, - Герострат поднялся. Теперь, когда сделка была почти закрыта, он казался выше ростом. - Мне нужны гуляки. - Что? - Передай Филиску. Пусть отнесет эти четыреста драхм в харчевню Дионисия. Пусть скажет, что это угощение от Герострата. Пусть купит всем пьяницам Эфеса неразбавленного вина. Самого лучшего. Пусть поят их, пока они не начнут блевать золотом.

Крисипп замер с открытым ртом. - Ты сошел с ума! Ты отдаешь деньги, которых у тебя нет, чтобы споить портовую чернь? - Я покупаю армию, - спокойно ответил Герострат. - Завтра на площади архонт будет читать им мораль о законе. А они будут смотреть на него мутными глазами и вспоминать, как Герострат купил им лучшую ночь в их жизни. Нищий, который кормит толпу, становится царем в их сердцах, Крисипп. Запомни это. Это выгоднее, чем давать в долг под проценты.

Ростовщик смотрел на него с ужасом и невольным профессиональным восхищением. Перед ним стоял не торговец папирусом. Перед ним стоял новый, неизвестный доселе вид хищника. - Ты чудовище, - выдохнул Крисипп. - Я - единственный честный человек в этом городе, - ответил Герострат. - Я не скрываю, что хочу славы. А вы скрываете, что хотите моих денег, моей крови или моей смерти ради собственного спокойствия. Разница лишь в том, что я смотрю на солнце, не щурясь.

Он шагнул к двери, но остановился. - И еще, Крисипп. Если ты решишь обмануть меня и пустить ищеек Клеона по следу моих свитков… - Герострат обернулся. В его глазах не было угрозы, только бесконечная, холодная скука. - Я сжег храм из дерева и меди. Дом из камня и извести сгорит еще быстрее. А у тебя, я знаю, перекрытия из кипариса. Он горит так красиво, что это зрелище соберет еще больше зрителей.

Не дожидаясь ответа, Герострат толкнул дверь и вышел в душную ночь.

Крисипп остался один. Он долго смотрел на закрывшуюся дверь, затем перевел взгляд на серый свиток, лежащий на мозаике с лицом сатира. Старик протянул дрожащую руку, взял папирус и поднес его к свету. Впервые за сорок лет ростовщической практики Крисипп почувствовал, что продешевил.

Он тяжело вздохнул, позвал раба с вырванными ноздрями и при

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.