Михаил Ландбург – Пиво, стихи и зеленые глаза (сборник) (страница 6)
– Терпимо! – женщина вдруг поднялась с места. – Мне пора.
– Уже? – он с грустью посмотрел на тарелки с недоеденными сосисками.
Она улыбнулась:
– Уже!
– Вы – красивая! – сказал он.
– Ну, и что?
– Как что?
– Вот именно, ну, и что?
– Вы уходите?
– Разумеется!
– Я провожу!
– Нет-нет!
– Тогда я позвоню?
Она покачала головой.
– Нет? – спросил он.
– Зачем вам? – она задумчиво посмотрела в окно. – Я старше вас…
– Правда?
– Разве не заметно?
– Я подумал, что…
– Я просто решила немного пройтись… – перебила она. – Потом был дождь, и стало холодно… Сосиски были горячие… Теперь дождя больше нет…
Он положил деньги на столик, и они пошли к выходу.
– Надо же: мы с вами живём в одном городе, – сказал он.
– И что с того?
Заглянув в её лицо, он надеялся увидеть улыбку, но женщина не улыбалась.
– Если, – прошептал он, – если захотите ко мне в гости, то… Если вдруг…
– Нет!
– Нет?
Она пожала плечами:
– Решили побаловаться? – спросила она.
Он тоже пожал плечами:
– Пожить! – ответил он.
Она замедлила шаг и тихо проговорила:
– Балуетесь жизнью?
Он улыбнулся:
– Она-то ведь нами балуется…
Женщина опустила глаза. Он ждал, что она что-нибудь скажет. Она не сказала.
– Бывает, что ждать некого, – проговорил он, – но, тем не менее, ждёшь… Вы не из таких?
– Не из таких! – отозвалась она.
Он покачал головой.
– Я даже не знаю, как вас зовут, – сказал он.
Она назвалась:
– Вайнер!
– Это ваша фамилия?
– Верно!
– А имя?
– Вайнер – этого достаточно…
– Достаточно для чего?
– Вот именно, для чего?
Небо опустилось совсем низко и стало быстро темнеть.
– Я пройдусь еще, – сказал он, не трогаясь с места.
– Прощайте! – весело проговорила женщина и перевела взгляд на угловое здание в конце улицы.
– Ваш дом – там?
– Мой дом – во мне, – она уходила широким торопливым шагом.
Он видел, как женщина входила в подъезд углового здания, и вдруг подумал: «Кажется, моё сердце скулит».
Побродил ещё.
Подумал о всякой всячине.
Всё казалось несущественным.
Повернул к себе домой.
В комнате было, как в рассказе Хемингуэя, светло и сухо. Включив проигрыватель, он слушал ля-минорный концерт Шумана.
Закрыл глаза.
Расслабился.
Открыл глаза.
Посмотрел на книжную полку, на тёмное окно, на узкий диван, на свои руки.
Снова закрыл глаза.
Вернулся к Шуману и, вдруг вздрогнув, подумал: «Что со мной?..»