Михаил Ландбург – Пиво, стихи и зеленые глаза (сборник) (страница 5)
– Да, тебе нужно отлежаться! – сказала она.
– Отлежусь! – пообещал Нир. – Приду в себя, и тогда мы…
– Нет! – вскрикнула Вика. – Вряд ли мы… Вряд ли уже…
Нир вспомнил про «Интернационал».
– Попытаюсь ещё… – сказал он.
– Придёшь? – у Вики были сухие бледные губы.
– Позвоню, – сказал Нир, – лучше я позвоню…
Вика закрыла глаза.
Постояв немного за дверью, Нир подумал о чайных розах и, отдышавшись, стал спускаться по лестнице.
Красное солнце, синее дерево и желтые апельсины
В то утро, когда Малышу исполнилось четыре года, ему подарили альбом для рисования и коробку с цветными карандашами.
– Рисуй, Малыш, – сказал отец, – мир красив!
– Да, папа, мир красив! – согласился Малыш и, раскрыв альбом, нарисовал по середине белого листа большой красный круг.
– Ван-Гог! – сказал отец.
– Почему Ван-Гог? – насупился Малыш, опасаясь подвоха.
– Был такой художник, – сказал отец.
– Он тоже нарисовал солнце?
– Тоже!
– Так же красиво, как я?
– Ага! – засмеялся отец.
– Молодец, Ван-Гог! – похвалил художника Малыш, и потом нарисовал синее дерево и на нём жёлтые апельсины.
Отец поднял Малыша на плечи и они, шагая по комнате, громко восклицали: «Красивый мир! Красивый мир! Красивый мир!»
А после обеда началась война, и тогда отец и сосед-бухгалтер обули солдатские ботинки.
– Малыш, – попросил отец, – подари мне твой рисунок!
Малыш протянул листок из альбома, на котором было нарисовано красное солнце, синее дерево и жёлтые апельсины, а мама отошла к окну и там стояла весь день и всё следующее утро, и ещё день, и ещё утро…
А спустя несколько дней, в дверях появился военный и, увидев его, мама тихо вскрикнула. В руках он держал надорванный листок, на котором было нарисовано красное солнце, синее дерево и жёлтые апельсины.
– А где мой папа? – спросил Малыш.
Военный не ответил. Он встал рядом с мамой и стал тоже смотреть на улицу.
– Это я нарисовал! – сказал Малыш, забирая листок из рук военного.
– Да, – ответил военный, – я знаю!
– Мир красив, правда? – сказал Малыш.
– Очень! – голос военного был сухой и усталый.
И вдруг мама заплакала.
Малыш стоял в стороне и смотрел то на слезинки, застрявшие на маминых ресницах, то на бледное лицо военного.
– Мамочка, я нарисую ещё! – пообещал Малыш.
Мама молча кивнула головой и отвернулась, а Малыш поспешил к себе в комнату, чтобы нарисовать новый красивый мир, в котором красное солнце, синее дерево и жёлтые апельсины.
Концерт Шумана
Э. Р.
– Уймись, парень! – сказал полицейский.
* * *
Несколько часов назад молодой человек спросил:
– Прогуливаетесь?
Женщина молча повернула голову.
– Мне с вами можно?
Она не ответила.
Внезапно подул холодный ветер, и закружились лёгкие капли дождя.
– Наверно, я веду себя смешно? – спросил он.
– Наверно!
– Ну, и пусть!
– Пусть! – отозвалась она.
– Я ведь не обязан оправдываться?
– Нет! – склонив голову на бок, она смотрела в даль улицы.
– Вас кто-то ждёт?
Она не ответила.
– Понятно! – рассмеялся он.
Она резко остановилась.
– Простите! – прошептал он. – Ради Бога, простите!
Вдруг капли дождя стали крупными и тяжёлыми.
– Холодно? – спросил он.
Она продолжала стоять молча.
– Мы не прихватили с собой зонтики, – заметил он. – Без зонтиков холодно…
– К чему же тогда спрашивать?
– Действительно, ни к чему… Там, в пассаже, небольшой ресторанчик…
Они сидели за столиком возле окна и поедали горячие сосиски с горчицей.
– Нормально? – спросил он.