Михаил Кузнецов – Хранители Беловодья. Ожившая легенда (страница 12)

Единственный раз, когда Витя попросил о помощи, был момент перед выпуском из пансиона. Сдав последний экзамен по артефактологии, он бодрым шагом направился к кабинету директора. Никогда раньше он не просил никого и ни о чём. Внутри зудело какое-то неприятное ощущение. Идти не хотелось, но вопрос, в котором ему требовалась помощь, был слишком важен. Это был решительный поворот в его жизни.

– Добрый день, господин директор! – неуверенно начал он зайдя в кабинет директора.

За все пять лет он не бывал в этом кабинете ни разу, поэтому сейчас нервно оглядывался по сторонам, изучая интерьер и собираясь с мыслями. Рядом с массивным столом, на котором лежали папки с документами, книги, печати, располагался огромный шкаф со стеклянными дверцами. Старинная работа великого мастера угадывалась в деталях этого шкафа: резные уголки, тончайшее стекло, фактура дерева. Внутри полки были заставлены многочисленными кубками, которые зарабатывали ученики, побеждая в соревнованиях. К некоторым из них был причастен и парень, стоящий посреди кабинета и нервно теребящий свои пальцы, не решаясь озвучить просьбу, с которой пришёл.

– Здравствуй, Витя! Рад видеть тебя. Как последний экзамен? – видя смущение ученика, директор первым начал беседу.

– Отлично! Поставили высший бал. Всё-таки это один из моих любимых предметов, – успокаиваясь ответил юноша, – я хотел к вам обратится с необычной просьбой.

– Что же такого необычного ты задумал? – все в пансионе знали о нелюдимости и странности одного из лучших учеников. Поэтому директор искренне хотел узнать, что же считает странным сам странный ученик.

– Я хотел бы поменять своё имя.

Глаза Бориса Аркадьевича отличались некрупным размером, которые таковыми казались даже с учётом очков, немного их увеличивавших. Но неожиданная просьба привела их в неестественно большое состояние.

– А чем тебе имя, данное при рождении не угодило?

– Видите ли, это имя мне дали родители, которые ничего не знали о чародействе. Они давно погибли, и это имя меня теперь ни с кем не связывает. Выпускаясь во взрослую жизнь, я бы хотел начать всё с нуля. Поэтому и хочу взять другое имя, – по лбу ученика скатывались капли нервного пота, которые тот регулярно смахивал рукавом пиджака.

– Понимаю тебя. А какое имя ты хочешь взять? – директор поднялся из своего кресла, подошёл к Вите и присел на передний край стола.

– Казимир!

Это имя он встретил в одной из книг о событиях великих войн прошлого. В ней говорилось о великом чародее, участвовавшем во многих сражениях и неизменно побеждавшим своих врагов. Ему прочили великую славу. Сам Лютомор отмечал его силу. Но сколь быстрым был его взлёт, столь неожиданной стала и его смерть. Точной причины в книге не было указано. Говорилось о заговоре, предательстве завистников, отравленной пище, неудачных экспериментах с магией. Его целеустремлённость, решительность, смелость привлекали Витю. А то, что они с Лютомором выступали за ограничение знаний о чародействе, допускали использование людей в своих интересах, Витя даже одобрял. Он считал, что у слабого не должно быть защитников, что право сильного определять чужую жизнь естественно и даровано самой природой. А остальные должны им служить и беспрекословно подчиняться.

– Хорошо! – ответил Борис Аркадьевич, немного подумав, – думаю, нам по силам сделать тебе документы с новым именем.

Выйдя из кабинета, Витя облегчённо выдохнул. Голова вся взмокла от напряжения. В этот момент он пообещал себе, что это была первая и последняя просьба в его жизни. Всё, чего хочется, он добьётся и возьмёт сам. И уверенным шагом пошёл по коридору в библиотеку. Уже совсем скоро он навсегда покинет пансион, а ещё столько интересных книг осталось неизученными. А значит, нельзя терять времени на ерунду. Надо спешить в царство пыли и знаний.

В тот день Витя засиделся в библиотеке допоздна, потому что зачитался рассказами об Этерньеле. На уроках истории они изучали только то, что известно всем людям, чтобы в разговорах в будущей жизни вне пансиона случайно не ляпнуть лишнего. Не удивительно, что о царстве, в котором уже несколько тысяч лет заточён владыка мира, знают не все чародеи. Но Витя знал. Немного, конечно; только то, что прочитал в нескольких книгах. Но даже этого было достаточно, чтоб неугасающим огнём внутри загорелась цель попасть туда. Он представлял как прогуливается по величественным горам, возвышающимся над величественным простором океана, среди дворцов, построенных лучшими архитекторами, отделанных лучшими ремесленниками и ювелирами. Столица мира, центр власти и силы Лютомора, скрытый от посторонних глаз пологом тайны и волшебства. Даже за возможность его просто увидеть люди веками убивали друг друга. Город-совершенство, выросший на сотнях островов посреди бескрайней морской пучины. Его местонахождение держится в тайне, за разглашение которой уготована смерть. Но даже узнав, где расположен легендарный город, его невозможно ни найти, ни увидеть без приглашения владыки. Такова она – цитадель мира, дом Лютомора и его тюрьма.

Через неделю, когда документы были готовы, а прощальные ритуалы окончены Казимир, а теперь его звали именно так, покинул пансион, который так и не стал ему родным домом. И даже на прощальном вечере он не проронил ни слезинки. Но теплота и благодарность к этому периоду, перевернувшему жизнь, остались навсегда. А впереди его ждал Ленинград, величественный город на Неве, с его дворцами, музеями и большим количеством коллекционеров и антикваров. Именно этим он собирался заняться, потому что знал, что на многие тайны настоящего, ответы следует искать в прошлом. А что может лучше рассказать о прошлом, как не предметы старины?

С рекомендательным письмом от Бориса Аркадьевича и отличным запасом знаний Казимир с лёгкостью поступил в Ленинградский Государственный Институт Культуры на кафедру реставрационного мастерства. Сразу же он устроился в небольшую антикварную лавку рядом с общежитием. Ему нравилось изучать предметы старины, их выделку, изгибы, историю происхождения. Многие люди даже близко не понимают ценности вещей. Порой в давно забытой в шкафу шкатулке могут лежать никому не нужные броши, серьги, перстни работы великолепного мастера. Нужно ли говорить, что владельцами чародейских артефактов порой были абсолютно ничего не ведающие люди.

Работа в лавке не отнимала сил и позволяла повышать свои знания, а также заводить знакомства с интересными людьми. Постоянных покупателей в лавке было достаточно. И со многими Казимиру удалось завязать приятельские отношения. Он привлекал к себе внимание умением поддержать беседу, обширным багажом знаний и интересом к словам других людей. Библиотеки – это, конечно, хорошо. Но те знания, к которым он стремился не всегда можно найти в книгах. Чаще всего их передают из уст в уста. И именно эти тайны вызывали у него наибольший интерес.

Не удивительно, что однажды осенним вечером, на четвёртом курсе в дверь лавки вошёл загадочный пенсионер. Он медленно осматривал выставленные на продажу отреставрированные предметы мебели, задавал вопросы. Казимир обстоятельно отвечал, подробно рассказывая о прошлом каждой из интересующих вещей. Но от его любопытного взора не ускользнул и тот факт, что при всякой возможности, дедушка пристально вглядывается в перстень, что был надет на указательный палец его правой руки.

Перстень никакой ювелирной ценности из себя не представлял и был найден им в тайнике одного из столов, который привезли на продажу несколько месяцев назад. И тут Казимир вспомнил этого загадочного старичка. Это именно он купил тот стол. Даже имя покупателя всплыло в памяти – Леонид. Задержав на перстне взгляд чуть дольше обычного, старик встретился с зелёными пронизывающими глазами Казимира. Оба всё друг про друга поняли.

– Я освобождаюсь около восьми вечера и готов встретиться! – решил проявить инициативу студент.

Он знал, что перстень является магическим артефактом: почувствовал это, как только надел. Это было ожидаемо. Другой причины прятать в тайник столь неказистый образчик ювелирного дела не имело смысла. Серебро – металл хоть и драгоценный, но не дорогой. Камень – тоже из дешёвых. А символы, что начертаны на его внутренней стороне – так и вовсе ценности не добавляют. Вот только энергия, исходившая от этого артефакта, была не настолько велика, чтоб вести за ним серьёзную охоту. Казимир бы и вовсе не стал его надевать, если б это не был бы первый, полученный им в самостоятельной жизни артефакт.

– Тогда давайте в половине девятого у Летнего дворца на Фонтанке! – почтенно поклонился старик и вышел на улицу.

Как же долго тянулся этот рабочий день. Не помогало даже чтение. С огромным трудом дождавшись вожделенных восьми часов, Казимир молниеносно собрался и покинул магазин, направившись в сторону Летнего сада.

Под ногами весело похрустывала жёлто-коричневая опавшая листва. Он раскрыл воротник своего чёрного пальто, прикрывая шею от дувшего в спину холодного октябрьского ветра, возвещавшего о скором наступлении холодов. В свете фонарей разнообразные фасады домов были ещё ярче, чем днём, спрятав от пытливого взора Казимира местами потёртую штукатурку. Ему нравилось бродить по городу, выискивая ранее не замеченные архитектурные формы и решения, находить в старых, давно изученных домах что-то своё. Ленинград в этом смысле был идеальным городом. Тут можно каждый день ходить по одной и той же улице и каждый раз видеть её по-новому. То солнце одарит новыми красками, то тени разбегутся под иными углами. Неудивительно, что именно здесь было столько любителей старины и антиквариата. Это и была главная причина, по которой Казимир решил продолжить обучение здесь. И вот, спустя несколько лет, удача улыбнулась студенту. Перейдя очередную улицу и вышел к Летнему саду. Хотя сейчас, с полураздетыми деревьями, не такой уж и летний. Едва не вприпрыжку юноша буквально летел сквозь театр теней, в котором стволы и ветви под световыми ударами фонарей разыгрывали целый спектакль. Вот только не было у Казимира сейчас времени и желания выискивать сюжеты и смыслы в этой то ли трагедии, то ли комедии, потому как в драме его собственной жизни сегодня наступала завязка интереснейшего сюжета. На подходе к Летнему дворцу он стал гораздо внимательнее осматриваться в поисках подозрительных людей. Однако таких не было. Холодным октябрьским вечером выйти на прогулку в парк не оказалось. Лишь под одинокой липой стояла знакомая фигура. Увидев юношу, одетого во всё чёрное, он выдвинулся на встречу. Молодой человек протянул руку в знак признательности, но в ответ получил лишь недоумённый взгляд: