Михаил Кушнир – Мемотека 20 века (страница 8)

В Валентиновке мы проводили лето 2-3 года подряд. Там была устойчивая компания с Жанной (дочь маминой сотрудницы) и Димкой (из семьи заядлых велосипедистов, живших по соседству). Мы наматывали на велосипедах по всем окрестностям, а Димка учил чинить велосипеды. Особым шиком было отладить так тихо, чтобы люди не слышали, как мы подъезжаем. Пугать мы не стремились, но когда они вздрагивали, это был признак качества работы. Жанка умудрялась постоянно врезаться во все, что было в поле зрения, оставаясь всегда целой. Ее велосипеды (из проката) мы постоянно чинили.

Там же был любопытный сюжет с 3-мя цыплятами, которые по весне бесхозно бегали около платформы. Сначала мы поселили их под раковиной в Царицыно. Вонь на кухне стояла изрядная. Мать ворчала, но терпела. Выводили гулять во двор – вокруг вся ребятня крутилась. Когда выбрались на дачный сезон в Валентиновку, местные звери их постепенно разгоняли. Последнего уже в августе – так что трагедии «съесть» с нами не случилось.

В 1977 деду Грише (отцу моего отца) продали дачный участок в паре километров от платформы «43 км» Горьковской ж/д (от завода или техникума в Электростали). Там раньше были торфоразработки. Огромные площади нарезали на товарищества с участками по 4-5 соток. Между ними озерца с черной торфяной водой. Уже там летом перед поступлением в МИРЭА я спал с открытым учебником, делая вид, что готовлюсь (в поход-то не отпустили).

Вера позже довольно метко называла эти пространства «сотами»: заметно комфортнее было на даче ее деда в Березках (получал после войны). Сестра с семьей сначала лето проводили там, на 43-м, а когда перестали, участок продали.

Прежде, чем углубляться в описание молодой семьи, а потом уже и немолодой, стоит вспомнить мою исходную семью, поскольку все мы несем ее дальше: родители волей-неволей программируют детей, хотя и не полностью.

Мои родители из Кременчуга. Семьи знакомы, но близко они познакомились на учебе в строительном институте в Полтаве. Мать изначально туда поступала, а отец провалился в МЭИ (московский энергетический) – в полтавский его пристроили по знакомству. После 2-го курса ему удалось перевестись в московский инженерно-строительный (МИСИ), но он уже, видимо, запал на маму.

Отношения у них непростые. Мама предпочитала своего однокурсника Мишу, если верить ее младшей сестре. После вуза ее направили по распределению в Гурьев (Урал). Там ей было одиноко и грустно. Этот Миша за ней не приехал, а отец приехал. Мама дала согласие, а слово у нее твердое. Потом этот Миша пару раз приезжал в гости – но на том и все. Подозреваю теперь, что мое имя не только в честь первой буквы имени деда Муни.

Характеры у родителей совсем разные. Мама твердая, прямая, с жесткими ценностными рамками и неприятием тех, кто в них не вписывается. Пожалуй, только мне многое прощалось, и то не сразу. Отец воспитан в жестких рамках, умеет в них лавировать, чтобы и не нарушить рамки, и сделать, что хочется. Всю жизнь пытался манипулировать, но делал это очень неумело: сразу было понятно и вызывало раздражение. Но добрый, что смягчало его неумелые манипуляции: как только понятно, куда клонит, можно принять решение: согласиться или отказаться.

У мамы в семье отец (дед Муня) был руководителем, принимавшим ответственность на себя, а мать (буся Соня) – тихим домашним очагом, но с сильным внутренним стержнем, и очень обидчивая. Веселая особенность их отношений, что дед боялся ее щекотки: если видел, как буся щекочет подмышку висящего на стуле пиджака, кричал «перестань». При этом от остальных щекотки не боялся. После войны язву выхживала буся – так говорила мама. При всей тихости она была сильной внутри.

В семье отца командовала его мама – баба Лиза. Возможно, потому что у нее был диабет и она жила строго по времени уколов и приемов пищи. Возможно, потому что была старшей дочерью в семье, глава которой (мой прадед Захар) привык всеми руководить. Мою сестру назвали Зоей по первой букве этого прадеда.

Дед Гриша во всем бабе Лизе потакал, но, в отличие от моего отца, я не замечал у него попыток манипуляций. Дед был спец по обработке металла резанием, работал на заводе тяжелого машиностроения в Электростали (Подмосковье, Ногинский район) и преподавал в техникуме. Позже, на пенсии, уже в Зеленограде, преподавал в ПТУ. Меня дед и отец частенько звали «Миханик».

Отец, как понял, совершил в жизни два бунта против своей мамы: съездил в альплагерь, когда учился в институте, и женился без учета ее мнения. Так он оказался между двух жестких женщин: моей мамы и своей мамы. Его мама при встречах давала свои указания, а дома он получал втык от моей мамы, если своими манипуляциями пытался им следовать. При личных встречах, как я теперь понимаю, шла тихая война.

С некоторого момента мама полностью отказалась ездить на встречи с бабой Лизой. Отец один возил меня с сестрой к ним в гости. При этом мама всегда хорошо относилась к деду Грише. Когда какие-то поучения начали проявляться от Аллы – папиной сестры, – осложнились отношения и с ней (справедливости ради, у Аллы испортились отношения не только с моей мамой, но и с женой Толика, а также с их двоюродной сестрой Людмилой, но позже).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.