Михаил Кубрин – Вы не гарем, вы... Команда! (страница 5)

- Хару, как ты себя чувствуешь? – поинтересовался я.

Та ничего не ответила, лишь устало опустила веки.

- Не можешь говорить? Хорошо, тогда моргни два раза подряд, если меня слышишь и понимаешь.

Девушка дважды моргнула.

- Так, хорошо… то есть не очень хорошо, но это все же лучше, чем ничего, - задумался я. – Не волнуйся, Хару, ты у друзей. Мы постараемся помочь тебе. Тебе что-нибудь нужно? Хотя прости, наверное, это не тот вопрос, на который ты сможешь ответить… Блин… если бы мы поняли, как тебе помочь… Ты хочешь пить? Моргни один раз, если да, и два раза, если нет.

Хару быстро моргнула два раза.

- Хочешь есть? Хотя нет, ты, наверное, пока все равно не сможешь…. Тебе жарко? Нет… Может быть, холодно? Тоже нет… Болит что-нибудь? Нет, это уже хорошо… Ладно, тогда… А! – хлопнул я себя по лбу. – Твоя сестра ведь тоже здесь! Сейчас я ее приведу.

Обеспокоенная Хакуа примчалась тут же, как только узнала о случившемся с сестрой, и сразу же взяла на себя заботу о ней. Правда, поскольку Хару, вроде бы, ничего сейчас и не нужно было, эта забота заключалась лишь в том, что старшая сестра сидела рядом с ней, смотрела на нее и время от времени спрашивала, все ли в порядке и не стало ли ей лучше. Убедившись, что я тоже тут не нужен, да и все равно бесполезен, я покинул «больную» и вернулся в обеденный зал, где прочие женщины сейчас сидели в неуверенном ожидании и потихоньку продолжали пить чай.

- Без паники, я уверен, что Лукана и Хару выздоровеют… Скоро… - успокоил я их. Хотя на самом деле был в этом не очень уверен. С другой стороны, если Хару очнулась, хотя бы в таком состоянии, значит, и Лукана должна со временем очнуться? В конце концов, обе они побывали «телами» И.Р., пусть и разное время. И, возможно, потом им станет лучше, и они совсем поправятся. Может быть, они просто не могут сразу восстановить управление своими телами, после того как те подчинялись И.Р., но это пройдет?..

Без особого интереса я съел завтрак, приготовленный девушками, и выпил чаю. А потом, от нечего делать, взял черный ящик и еще раз его осмотрел.

«На вид просто кубик. Ни швов, ни деталей… Как будто сплошной… Кто увидит, решит, наверное, что это просто детская игрушка, хотя и оформленная в довольно мрачных тонах.»

Но я знал, что за сила скрывается в невзрачном кубике. Или думал, что знал… Я примерно представлял себе, что он может, но понятия не имел, как он это делает. Этот уровень технологий был за пределами моего понимания, что уж говорить об обычных жителях Эвиллиоса. Короче говоря, этот конкретный черный ящик (а существовали и другие с другими способностями) при включении мог каким-то образом «изъять» души людей (и не только людей!), находящихся рядом с ним, и отправить их все во внутренний духовный мир одного из этих людей.

Однако, что мне-то с ним теперь делать? Как его запускать, я не знал, а единственный раз, когда он сработал в каноне, он это сделал со взрывом, видимо, уничтожившим его, хотя назначение свое ящик тогда исполнил. Да и зачем бы мне его запускать? Вроде бы, сейчас у меня нет надобности ни лезть в чужой духовный мир, ни затаскивать кого-то в свой, не говоря уже о том, что я понятия не имею, как потом оттуда выбраться и каков будет результат такого путешествия. Но что точно, так это то, что этот прибор, способный выкидывать такие фокусы с самой душой, я уж не стану ни долбить молотком, ни жечь в камине – ведь последствия этого могут оказаться очень неприятными! Тогда что же?.. Закопать или утопить в море? Откровенно говоря – жалко такую вещь, вдруг как-нибудь пригодится… Может быть, стоит потом отдать его Эллуке Клокворкер? Но где гарантия, что она не сделает с ним чего-нибудь, что делать не стоит? Во всяком случае, пока я оставлю этот черный ящик у себя… Ладно, Лукане и Хару я сейчас ничем помочь не могу, так что пойду займусь хотя бы «окончательным уничтожением» Ирины.

И вот, затушив огонь в камине, мы с девушками старательно выгребли оттуда всю золу, засыпав ее в мешок, а затем, оставив их, с этим мешком я покинул подвал и пошел на улицу. Ну, а дальше все было относительно просто: выйдя за окраину Ласалэнда – столицы Асмодина, где и располагался герцогский особняк – и достаточно отойдя от города, я не спеша пошел по лугу, время от времени набирая в горсть золы из мешка, жестом сеятеля разбрасывая ее вокруг и при этом регулярно беспокойно оглядываясь. Не хотелось, чтобы кто-нибудь заметил мои странные для окружающих манипуляции, а то еще подумают обо мне что-нибудь не то… Однако людей поблизости не было заметно, и, хотя это заняло достаточно времени, в итоге я опустошил весь мешок и, как и обещал, развеял золу ведьмы-кошки по ветру.

Да, людей поблизости не было… Но это, конечно, не значило, что меня совсем никто не видел. Дело в том, что, несколько раз за то время, пока я «развеивал», в небесах надо мной пролетала черная… птица? Или все же летучая мышь? У меня не было уверенности, так как она летала довольно высоко, однако определенные подозрения зародились.

«Бог солнца Сикл» - вроде как, высшее божество местной мифологии, который, однако, твердо решил не вмешиваться во все, происходящее в мире, дабы не нарушать свободу людей, и поэтому переродился в летучую мышь (видимо, бессмертную), чтобы постоянно парить над землей, играя лишь роль наблюдателя… Если это он следил за мной… То что?.. Я не знал, однако был почти уверен, что он и сейчас не вмешается, вопреки подозрениям Ирины, обвинившей меня в работе на «сволочных богов, которые все-таки решили вмешаться». Ну, подумаешь, созданный Ириной Клокворкер контрактор вдруг прикончил саму Ирину – делов-то, как говорится! Свобода воли – она же такая свобода воли… Так что нет причин для вмешательства, не так ли?..

И, решив так, я отправился обратно в город…

 

Глава 5

 

К счастью, состояние Луканы и Хару очень быстро улучшалось. Уже к моему возвращению в особняк Лукана тоже очнулась и могла не только моргать, но и медленно поворачивать голову и слегка шевелить пальцами. К вечеру она вернула возможность говорить и поднимать руки, а на следующее утро поднялась с постели и, опираясь на мое плечо, потихоньку дошла до обеденного зала и с аппетитом позавтракала. К следующему же вечеру девушка полностью восстановилась, ее походка и движения стали уверенными, а поведение полностью нормальным.

Хару выздоравливала медленнее, должно быть, потому что была «телом» И.Р. гораздо дольше. Наутро она все еще лежала, прикованная к постели, а Хакуа кормила ее с ложечки и осторожно поила водой, на что сестра отвечала слабой улыбкой. Попутно Хакуа рассказывала сестре, в каком чудесном месте той посчастливилось оказаться, какой замечательный человек герцог Веномания и как она и все остальные здесь меня обожают. Однако, похоже, для Хару что-то в этих рассказах звучало странновато, потому что, когда я заходил ее проведать, девушка хмурилась и смотрела на меня с каким-то подозрением.

Это заставило меня задуматься над тем, что же теперь делать с «вернувшейся» Хару Нецума. Через некоторое время она достаточно выздоровеет, чтобы ходить и говорить, и тогда у нее неизбежно возникнут некоторые вопросы о происходящем в подвале. Наверное, я мог бы ее околдовать и влюбить в себя (хотя я еще не пользовался этой способностью, но полагал, что у меня должно получиться), но мне не хотелось этого делать, такой поступок по отношению к человеку я считал просто подлым и омерзительным.

Кстати, в прошедшую ночь я, к вящему изумлению всего своего гарема, отправился спать один, не выбрав на ночь ни одну из них – для Веномании это было экстраординарным поступком! Не то чтобы мне не хотелось… По правде говоря, искушение было велико (ну а у какого нормального мужчины оно не возникло бы при виде целой толпы красивых девушек, очень даже его желающих и напрашивающихся в его постель?!), однако я крепился, говоря себе, что не воспользуюсь их состоянием промытых мозгов. Ведь как только эти бедняжки очнутся от приворота, они придут в ужас от того, чем занимались, а, возможно, и почувствуют отвращение к самим себе за это. И, к несчастью, насколько я помнил, и многие в обществе Асмодина проявят к ним такое же отношение, презирая и ненавидя как бывших «жен» Веномании, так и их детей от него, которые у некоторых родятся. Как будто они в чем-то были виноваты! Ох, вопрос только в том, насколько у меня хватит силы воли…

Вообще-то, я с удовольствием освободил бы их всех от действия магии, но, увы, и это делать сейчас было нельзя – вернувшись в свое нормальное состояние, девушки тут же убегут и сдадут меня властям, в этом я не сомневался. Так что пока придется оставить их такими. А вообще… неплохо бы было как-нибудь убедить и самих девушек, и общество, что мы занимаемся не «плохими» делами, а «хорошими», и что я совсем не злодей, а как раз наоборот. Мы… могли бы стать «героической командой борцов со злом» – вот такая странная мысль вдруг пришла мне в голову. Мы вместе уже ведь разделались с Ириной Клокворкер, и героями девушек я объявил совершенно искренне – победители этой злодейки вполне заслуживают такого звания и славы на весь Эвиллиос! Жаль только, что кроме меня… ну, и еще здешних богов, наверное… никто в этом мире не знает, каким она была злом. А значит, не осознают и наших заслуг перед этим миром… Сейчас пленницы верят моим словам об ее архизлодействе и действительно считают себя победительницами воплощения зла, но вот останется ли у них эта вера после снятия заклятья? Конечно, они все знают, что И.Р. была ведьмой со злобным характером, но вот о реальных масштабах ее злодеяний вряд ли имеют представление – даже об уже совершенных, не говоря уже о том, что она только планировала.