Михаил Кубрин – Попаданки в матросках! (страница 14)
— Да, это, конечно, неожиданно вышло, — командарм, вспомнив, что вообще-то он поручал союзницам только захватить и удержать мост через Дон, задумался, считать их дальнейшие действия проявлением вопиющей недисциплинированности или похвальной инициативы — и склонялся ко второму варианту. — Но нам-то грех жаловаться — город освободили, немецкую дивизию разгромили, переправу через Дон взяли в целости и сохранности. А обо всем этом я командованию сообщу — пусть тогда наверху и решают, что будет политически правильным объявить. А пока — полковнику Гарцеву прикажи только ссылаться на секретность и ничего не объяснять, постараться распространение слухов взять под контроль… но смотрите, не переусердствуйте там — сам говоришь, все равно ведь всего не утаишь.
Сказав так, Голиков вернулся к отчету, добавляя туда все, что только что узнал…
А тем временем, слухи о произошедшем распространялись и по другую сторону фронта. Часть тех немцев, что после столкновения с воинами в матросках в панике бросились бежать куда глаза глядят, сумела перебежать по льду Дон и направилась дальше по дороге на запад. Преодолев по снегу и морозу тринадцать километров, несколько из них добрались-таки до деревни Кондуки, где стоял маленький немецкий отряд. Добрались — и тотчас же посеяли панику своими рассказами о падении Епифани, а главное — о летучих русских ведьмах, которые носились над городом по воздуху, оттуда поражая беззащитных немецких солдат громами и молниями, а также потоками пламени и лучами смерти. И пусть все эти рассказы были совершенно неправдоподобными, однако сам вид полубезумных соотечественников больше, чем их слова, убеждал "кондуковских" немцев в том, что "что-то" все же произошло — и это "что-то" — страшное.
Смущенные немцы из Кондуков даже дали беглецам машину, чтобы те могли поскорее добраться до ближайших представителей командования и предупредить о происходящем. И хотя Кондуки вскоре также были освобождены передовыми отрядами 323-й стрелковой дивизии, еще до того машина уехала дальше на запад, увозя "бациллы паники" с собой…
12 декабря. Епифань. Писатель Константин Симонов. Из черновиков
Город Епифань. Все еще пахнет гарью — терпящие поражение немцы пытались сжечь город. Они поджигали и взрывали дома, чтобы не оставить жителям и советским бойцам никакого крова. Но план мерзавцев не удался — хотя от множества зданий остались лишь развалины и пепелища, стремительное наступление советской армии спасло город, а сразу после боя красноармейцы вместе с жителями Епифани принялись за тушение устроенных немцами пожаров.
Следом за войсками в город возвращаются и эвакуированные жители — они возвращаются, чтобы жить и работать. Все что немцы успели разрушить, будет восстановлено, исчезнет с земли вся эта немецкая сволочь, все эти убийцы, мародеры и насильники, а русские города будут стоять еще века на тех самых местах, где они уже веками стояли.
Немцы не могли осилить нас огнем своих орудий, они не остановят нас и пожарами наших городов.
А к востоку от Епифани обширное поле боя — вчера здесь была истреблена целая дивизия фашистов, которая не успела отступить до подхода наших. Дорогу забили разбитые и горящие броневики и машины, много броневиков и машин, — и все-таки мало, надо больше, больше, как можно больше — до последнего.
В придорожных канавах валяются окоченевшие трупы немцев — трупов много, очень много, и все-таки мало, мало, надо больше, как можно больше — до последнего.
Странно, но и в Епифани, как и в Михайлове, снова повторяются загадочные слухи про "ангелов" и секретное оружие нашей армии. Местные жители и даже красноармейцы рассказывают про таинственных юных девушек, летающих в небесах и обрушивающих оттуда на фашистов молнии и пламя, про "тепловые лучи", внезапно ударившие по немецкой линии обороны с колокольни местной церкви, про пожары, затухающие по велению тех же "ангелиц"…
По-видимому, за этими россказнями, повторяющимися уже на втором участке нашего наступления, должно скрываться что-то реальное, но что? Если дело действительно в применении какого-то нового оружия — то при чем тут летающие девушки?..
Завтра я отправляюсь следом за командармом 10-й армии генералом-лейтенантом Голиковым, ушедшим с передовыми частями армии дальше на запад, к Богородицку. Если нам повезет встретиться, то, может быть, у него найдутся ответы на вопросы.
13 декабря, деревня Колодези
"Принесла же его нелегкая!" — вот что в первую очередь подумал генерал Голиков, когда адъютант сообщил, что с попутной машиной в деревню приехал писатель и корреспондент "Красной звезды" Константин Симонов. Конечно, в другое время командарм ничего бы против не имел, но сейчас…
Отчет о действиях лунных союзниц он отправил в столицу вчера, ответ, понятное дело, еще не пришел, так что пока, "до уточнения", Голиков решил девчонок в новый бой не отправлять, тем более что и серьезных проблем на этом участке наступления не предвиделось. Возможно, дивизиям, наступающим севернее, было сложнее, но обстановка там была неясная и стремительно меняющаяся — пока штаб армии составит о ней представление и отправит туда кого-нибудь, все уже может перемениться…
Вот потому и таскал командарм союзниц вместе с оперативной группой штаба уже второй день, никуда не отпуская, чтобы "в случае чего" этот сильный резерв можно было сразу использовать. А наступление продолжалось чрезвычайно удачно. Вчера были в Кондуках, которые взяли так быстро, что немцы ничего даже не успели поджечь, сегодня авангард победоносной 323-й дивизии так же быстро освободил Колодези, от которых до Богородицка каких-то десять километров! По этой дороге на сам Богородицк и идут теперь мимо колонны 323-й стрелковой. Южнее — наступает на Товарково и Ломовку 41-я кавалерийская, а еще южнее — 326-я, которые помогали громить немцев под Епифанью. Если все пойдет, как задумано (а пока, вроде, больших нарушений плана нет, тьфу-тьфу-тьфу!), то немцы в Богородицке встретить наши войска пока не готовы. А когда будет взят Богородицк — вот тут-то уже всем фашистам из 2-й танковой армии сильно поплохеет!
Потому-то штабные работники вместе с членом Военного совета Николаевым и самим Голиковым и расположились в домах Колодезей (эту деревню немцы тоже не успели подпалить), почти на передовой, чтобы отсюда управлять действиями войск как можно оперативнее. А с ними — японские лунянки. И как, спрашивается, их теперь утаить от любопытного корреспондента-писателя, учитывая, что и они, и он могут бродить по деревне где угодно?.. Не под замком же кого-то из них держать… А где, кстати, девочки сейчас?!
Беспокойство Голикова было вполне оправданным. Нет, конечно, воины в матросках, понимая положение, не бегали по всей деревне, заглядывая в каждый дом. Но вот именно сегодня и сейчас, хотя они и не слышали про тимуровцев, им взбрело в голову, что необходимо помочь одинокой хозяйке домика, где их поселили — просто подмести, наколоть дров для печки и принести воды из колодца. Самим! И даже "васильковый майор" Васильков, предлагавший в качестве работника себя самого, не смог девочек переубедить. Ему осталось только следить, чтобы… в общем, чтобы при этом ничего случайно не случилось.
Дрова взялась колоть Сэйлор Юпитер — и очень энергично, поленья разлетались под ее топором одно за другим. Марс привычно подметала полы в избе. А Сэйлормун с Венерой отправились к колодцу.
Константин Симонов с сопровождающими проходил мимо как раз в тот момент, когда девочки пытались разобраться с такой сложной деревенской техникой, как колодезный журавль — сперва его эта забавная картина заинтересовала, просто как журналиста. Потом он обратил внимание на то, что рядом с одетыми в зимнюю форму Красной Армии девочками стоит майор НКВД. А потом…
— Аригато! — невинно сказала Усаги, из рук которой майор Васильков взял первое ведро.
"Японки?!" — изумился Симонов.
Дальнейшее произошло мгновенно. Писатель машинально двинулся к колодцу, сопровождающие, сообразив, что гость видит лишнее, в свою очередь, потянули его от колодца прочь, Васильков уже открыл рот, чтобы сказать что-то запрещающее… Сэйлормун, как раз тянувшая второе ведро с водой, почувствовала, что атмосфера наэлектризовалась, разволновалась и сама, вздрогнула и…
— Ой, простите!! — завопила она, с ужасом глядя на облитого с ног до головы корреспондента. — Я такая неуклюжая!
— Сейчас мы вас высушим! — пообещала Минако, и вдвоем с Усаги они потянули беднягу к "своему" дому.
— Нет, нет, не стоит, лучше мы! — майор с сопровождением принялись тянуть в другую сторону.
— Он же простудится! — возмущались воительницы, продолжая перетягивание писателя.
— Вам к ним нельзя! Ему к вам нельзя! — в спешке Васильков перепутал к кому на каком языке обращаться, и в результате его не понял никто. — То есть, это ему к вам нельзя, а вам — нельзя к ним! Поймите, вы же совершенно секретные девочки… то есть, союзницы!
В итоге, лунянок все же удалось убедить, они перестали тащить в свою сторону, и Симонова затянули в штаб к командарму Голикову. Где и оставили для просушки и воспитательной беседы.
— Понимаете, Константин Михайлович, — объяснял Голиков. — То, что вы увидели — относится к самой засекреченной в СССР информации…