Михаил Кубеев – Ваганьковский приют (страница 44)

– Рита, тебе не надо волноваться, – Борис склонился к ней, – Света скоро пойдет на поправку. С ней ничего страшного не случилось. Выпила уксус. Вылечат. А вот что делать Джону? Он очень просит помочь ему, хочет, чтобы ты посодействовала. Не хочет уезжать из Москвы. Я ничем помочь ему не могу. А для тебя сейчас это ненужная нагрузка. Правда? У тебя сейчас другие заботы. Тебе надо отдохнуть.

Она не заметила, как уснула. Когда открыла глаза, Бориса в комнате не было. Моментально вскочила с постели. Бориса нигде не было. Надо воспользоваться свободой и бежать, скорее, пока он не вернулся. Сумеет ли она открыть дверь, вот вопрос. А если на улице ее стерегут журналисты? Ну и что? Это даже лучше. Она расскажет им все, что с ней случилось. Они станут ее гарантией, гарантией того, что подобное с ней больше не повторится.

Она вышла в коридор, двинулась к выходной двери.

Все оказалось не так сложно. Замки были на удивление простыми, в них торчали ключи. Она захлопнула дверь, вышла на улицу и некоторое время стояла, зажмурив глаза, прикрывала их ладонью от бившего солнца. Сегодня 25 июня, разгар лета. Она пробыла в клинике всего один день, а ей казалось, что прошла целая вечность. С ума сойти можно. Она так соскучилась по солнечному свету, по теплу, по свободе. Сейчас прогуляется по Бульварному кольцу и направится к клинике Склифософского. Узнает состояние подруги. Им надо обязательно переговорить. Неужели у нее все расстроилось с Джоном? Не верилось. Это для Светы трагедия.

Рита вступила на тротуар. Улыбка не сходила с ее губ, и она не заметила, как мимо нее в этот момент пронесся синий джип…

Она на троллейбусе по Садовому кольцу спокойно доехала до Проспекта Мира, неторопливо вышла на остановке, так же спокойно шла по той своей улице, вдыхала сладковатый аромат лип, ощущала легкую сырость земли. Шла легко, как всегда к себе домой. Возле одинокого фонарного столба скопление автомобилей. От них тянуло теплом и моторным топливом. Никакого озноба и дрожи не ощущала. Никто ее не преследовал, никто не выходил из-за деревьев.

Она вошла в лифт, нажала кнопку. Все было знакомым, все радовало. Давно ли она поднималась в нем? Наверху замелькали яркие цифирки – указатели этажей. Вот и девятый. У двери в квартиру никого не было. Она вытащила ключи.

В передней все было по-прежнему – на вешалке висели ее плащи, курточки, на тумбочке у зеркала расчески, пузырьки, баночки. Все как всегда. Она сунула руку поглубже в сумочку, но свой браунинг так и не нашла. Борис взял? А кто еще? Ладно, позвонит ему, спросит. У нее отлегло от сердца.

Она прошла в комнату. И здесь все оставалось, как в последний день. Но, главное, на полу не было никаких веревок, кроссовок и повязок. Боже, неужели она у себя дома, одна? Неужели все кончилось? Ей хотелось кружиться, танцевать, кричать от радости.

Она посмотрела на себя в зеркало. Больной не выглядит. Тоже слава богу. Потом подошла к бюро. И здесь был полный порядок. Никто ничего не трогал. Кристалл на месте. Она достала из секретера свою книгу, в которой было письмо от ворожеи. Катерина говорила, что 25 июня ее день рождения. Поздно? Хотя почему? Надо ехать к ней домой, надо узнать, что случилось 25 числа в квартире Светы в Дегтярном переулке, надо вернуть ей это чертово кольцо. Из-за него все неприятности. Да, решение принято, ехать сперва не к Свете, а к ворожее. Она поедет к ней прямо сейчас, не откладывая. Поднимется на третий этаж, позвонит. У нее же коммунальная квартира. Сколько звонков? Как написано на двери. И дверь ей откроет Катерина. Они пройдут в ее комнату, Рита вернет ей кольцо, они побеседуют, во всем разберутся. Надо завершать эту историю.

В этот момент в двери зазвенел звонок. Кто бы это мог быть? Рита пошла в коридор.

9. Exitus

Катерину обнаружили рано утром соседи. Она лежала у открытой входной двери в квартиру без признаков жизни. Старушка Неверова, которая вставала раньше всех и имела обыкновение выходить на кухню первой, почувствовала у себя в комнате какой-то странный сладковатый запах. Трупный? Откуда? А если газ? Нет, он пахнуть так не мог. Она вскочила с постели и в одной рубашке выглянула в коридор. Постояла, понюхала. Пахло еще сильнее. Что это за запах? У входной двери горел свет! Она осторожно двинулась туда. Дверь на лестничную площадку оказалась распахнута. Мало того, на пороге лицом вниз лежала Катерина! Она была в одном платье, возле нее валялся нож с перламутровой ручкой. Дверь в ее комнату была приоткрыта. Оттуда тянуло странным запахом.

Что произошло? С Катериной приступ? Почему рядом с ней нож? Ее убили?

От увиденного старушка чуть не лишилась дара речи. Она не решилась тронуть Катерину. Первым делом рванулась к телефону, думала вызвать милицию, но потом остановилась. Поразмышляв, от телефона отошла, опасалась, что сотрет с трубки отпечатки чужих пальцев и оставит свои. Двинулась в комнату Катерины, ее разбирало любопытство. Но преодолела себя, развернулась и на цыпочках понеслась к соседям. Надо их будить, поднимать. Пусть они поучаствуют, у них мозги помоложе. Стала стучать к ним, кричала и, ни слова не говоря, подвела обоих сонных, мужа и его жену, к открытой двери. Ее всю трясло. Она боялась увидеть кровь.

Те ахнули, всплеснули руками, наконец заголосили. Катерину перевернули, крови не было. Никаких заметных ран не обнаружили. Перевели дух. Обратили внимание, что она приоделась, нацепила на себя украшения, как если бы собралась в гости или в театр. Ее внесли в комнату. Уложили на большой кровати рядом с открытым чемоданом. Она была бледна, ни на какие похлопывания по щекам не реагировала. Вообще никакие признаки жизни не подавала. Умерла или глубокий обморок? Ей сунули под нос ватку с нашатырным спиртом. Не помогло. Щеки у Катерины оставались по-прежнему белесыми, нос заострился. Дыхание почти отсутствовало, но зеркальце все же чуть запотело. Жива, слава богу. Тогда ей потерли виски. Бесполезно. Она в себя не приходила.

Старушка Неверова заволновалась, стала причитать, вдруг Катерина сейчас отдаст душу Богу – а если у нее наступила уже клиническая смерть, ведь пульс и сердце не прощупываются – и предложила вызвать скорую медицинскую помощь. А заодно и милицию. Пусть придут с собаками, следы понюхают, снимут отпечатки пальцев.

Подтолкнула соседа к телефону. Он мужчина, растерялся, что ли? Тот стал набирать номер. «Скорая» обещала появиться не раньше чем минут через тридцать, слишком много вызовов. А милиция приехать вообще отказалась. Раз никого не убили, не ранили, то, значит, и преступления как такового не произошло. А валяющийся рядом нож – это еще не доказательство преступления.

Именно в этот момент и позвонил Валентин. Сосед снял трубку. Узнал его и такое наговорил… Сообщил, что с Катериной ночью произошел непонятный сердечный приступ. Рядом с ней нашли нож. Она в беспамятстве. А может, умерла… Ее отнесли в комнату, «неотложку» уже вызвали. Вероятно, и милиционеры прибудут. С собаками. Пусть поскорее приезжает. Что происходило в квартире ночью, никто понять не может. Но произошло что-то страшное…

В первое мгновение Валентин остолбенел, не поверил услышанному. Но сосед продолжал рассказывать подробности, от которых у того на голове зашевелились волосы.

Когда набирал номер Кати, то надеялся услышать ее успокаивающий голос, рассчитывал от нее поднабраться бодрости. Но, увы, мужской баритон сообщил ему такое… Оказывается, Катерина ночью попыталась выйти из дома. Возможно, открыла дверь какой-то своей старой клиентке. Непонятно какой. Та ее своим ножом напугала до смерти. И Катерина потеряла сознание. Возможно, от страха. Упала на пороге. Так и пролежала у открытой входной двери до утра. Нож лежал возле нее. Но крови на нем не было. А возможно, что Катерина слегка поранила свою клиентку, та убежала, а она упала в обморок. Естественно, Катерину занесли в ее комнату, пытались сделать ей искусственное дыхание, давали нюхать нашатырь. Она в себя не пришла. Ему надо срочно приехать.

Валентин, конечно, пообещал тотчас приехать. Выскочил на улицу как угорелый, взял машину и помчался на Малую Ордынку. Что могло там стрястись с Катей, какой приступ? Откуда нож? Ничего непонятно. Он же поздно вечером разговаривал с ней. У нее было хорошее настроение, договорились, что рано утром встретятся, собирались совершить переезд на Рижскую. Столько было планов.

«Произошло что-то страшное», – Валентин повторял про себя слова соседа… Что именно? У него от волнения стали подрагивать руки. И не только из-за случившегося с Катей. С самого раннего утра его взвинтили. Сначала позвонили встревоженные родители Риты. Они просили их извинить, живут на даче, уступили дочери квартиру, но она там этой ночью не появилась. Напугала всех. Куда пропала? Накануне была в гостях у Светы, ушла от нее в половине первого ночи. Отправилась домой на Сухаревскую. Но туда не вернулась. Родители ночью звонили Свете, у той к телефону никто не подходил. Они не знают, что и думать. Она к нему на Рижскую не приезжала?

Он сразу занервничал, принялся их успокаивать, говорил, что на Рижскую Рита давно без звонка не приходит. У нее много друзей, могла уехать к какому-нибудь приятелю из телевидения, например Косову, или медику Тушину, или к ювелиру Палину. У него ее не было и нет. Родители попросили их понять и еще раз извинились за звонок.