Михаил Кубеев – Ваганьковский приют (страница 43)

– Знаю, знаю, видела их на Набережной, даже купила один. Он остался в доме на Рижской. Они меня больше не интересуют. А что эта Катерина…

Борис помедлил.

– Давай выпьем, – он поднял бокал, – и ты расскажешь мне, что ты знаешь о ней, а я дополню своими наблюдениями. Согласна?

– Вполне, – Рита кивнула головой, взяла свой бокал. – Женщина она, конечно, со странностями. Экзальтированная, вбила себе в голову, что должна походить на меня, и старалась всячески приблизиться ко мне. Собственно, – она вздохнула, – все началось с той самой Крымской набережной, куда ты тоже приезжал, покупал картины и где я купила такого же вольта. Позднее я узнала, что эта фигурка была заговоренной. Не стоило мне брать ее к себе в дом. Не стоило, – она отпила и поставила бокал.

– И что дальше?

– Я, может быть, чересчур мнительная, но дальше стали происходить странности, – она внимательно посмотрела на Бориса. – У нас совершенно разладились отношения с Валентином. Потом эта ворожея звонила несколько раз, видимо, проверяла действия вольта. И добилась своего, обманом вошла в наш дом и подчинила себе Валентина.

– Интересно, – подвинувшись ближе к столу, сказал Борис. – Чем же она покорила его?

– Уж не знаю, – Рита развела руками. – Подстроилась под него. Ему такая и нужна. Ладно, не будем об этом. Я думаю, этот случай малоподходящий для парапсихологии. Женщина хотела приблизиться ко мне с одной-единственной целью – походить на меня. И для этого готова была на все. Старалась изучить стиль моего поведения. А потом, видимо, предполагала заменить меня. Не в смысле облика, а в смысле деятельности, – она подняла бокал и выпила.

– И Валентин помогал ей в этом?

– К сожалению.

– Но, может быть, ты зря от нее отдалялась? Удовлетворила бы ее любопытство, и она от тебя бы сама отстала? И тем самым весь конфликт разрешился бы вполне благополучно? – Борис разлил в бокалы вино.

– Спорный вопрос. Могло бы случиться и наоборот. Она бы привязалась ко мне. А я не люблю разного рода фанатичек. Опасные они. От них можно ожидать что угодно. Вот она же украла у тебя баночку с мазью. Кстати, как стала она твоей пациенткой?

Борис поднял бокал, рассматривал на цвет вино, немного отпил.

– Наверное, по рекламе.

– Вот по этой?

– Очевидно.

– В ней, – продолжала Рита, – без моего спроса ты поместил мой портрет, написал, что я твоя пациентка? Откуда такая проницательность? Ты что, знал заранее, что я попаду к тебе в клинику?

– Рита, это пробный вариант, проект, хотел его тебе показать, посоветоваться с тобой, – Борис занервничал. – Думал, что ты поддержишь мою идею, будешь работать рядом со мной в этой клинике. Не всю жизнь выступать тебе на сцене. Понимаешь, – он поднял бокал, – я хочу создать большую психологическую лечебницу, в ней бы лечились жены богатых предпринимателей. – Он изобразил на лице улыбку. – Давай выпьем. Это будет для них большой разгрузочный центр. Своего рода клуб для обеспеченных материально, но душевно неудовлетворенных. Для тех, у которых куча денег. И масса свободного времени. Ну а ты выполняла бы роль гостеприимной хозяйки, рассказывала бы им байки про свою прабабку Софью, про Калиостро, давала бы магические сеансы. Мы с них собирали бы хорошие деньги. В месяц не меньше сотни тысяч баксов. Тебе половина и мне половина. Как? У меня есть уже человек, который готов взяться за дело. Очередь за тобой? Ты нам нужна как воздух. Твое имя, и у нас не будет отбоя от клиенток.

До чего же эти слова были схожи с теми, которые ей вещал Палин. Она подняла бокал, отпила. И вот заманчивое предложение прозвучало снова. Теперь из уст Тушина. Слово в слово.

– Послушай, а кто написал письмо от Светы. Я знаю ее почерк. Это не ее рука.

Борис откашлялся.

– Тебе его кто-то надиктовал?

– Вероника.

– Значит, пока я спала, ты ездил к Веронике, встречался с ней? Верно?

– Примерно так.

Рита закусила нижнюю губу.

– Я это все заметила, – она постучала ногтями по краю стола. – Когда ты вернулся, то вел себя как-то странно.

Рита чувствовала, что, несмотря на алкоголь, у нее внутри зреет неприязнь к этому человеку, который еще пару минут назад пытался расположить ее к себе, заманивал сладкими посулами, который так старался для нее, предлагал свою руку, любовь. Но какими методами? Он, увлеченный парапсихологией, опытами над своими беспомощными пациентками, так и не понял, что для нее любая ложь, даже во спасение, является не чем иным как свойством характера человека. Такому полностью доверять нельзя. Она же раскрыла ему свою душу, он воспользовался этим. Теперь и ей оставалось только одно – действовать таким же образом, лгать и притворяться. Другого с ним не дано. И где-то внутри созревало понимание, что едва ли она рискнет когда-нибудь близко сойтись с этим человеком.

Рита вяло ковыряла вилкой белое мясо лобстера, запивала вином, едва прислушиваясь к оправданиям Бориса, ее мысли приняли уже другое направление. Она поняла, что обошелся он с ней как с уникальной пациенткой, применил свою методику, добился нужного результата, но тем самым разрушил то обаяние, которое она к нему какое-то время испытывала.

– Скажи, – она глубоко вздохнула, – кто платит за аренду этого помещения, за сад? Ты из своего кармана или за тобой стоят какие-то богатые люди?

Борис оторвался от лобстера, с удивлением посмотрел на нее.

– Конечно, один бы я это не потянул, – он отпил вино. – Есть люди, которые мне помогают с финансами. Они видят в этой клинике перспективу и вкладывают деньги. А когда я сказал им про тебя, то мне пообещали сразу большой кредит. Вот что значит твое имя для рекламы. – Борис снова оживился, стал улыбаться. – Поэтому я и хотел предложить тебе сотрудничество. А ты как?

Рита не отвечала. Она отставила бокал в сторону. Ее уже ничто не волновало. Какой пророческий был у нее сон, когда она оказалась в квартире Светы и беседовала там с Катериной. Ведь высказывание ворожеи о том, что влюбленный в нее Антон Палин в целях рекламы готов посадить ее за витрину, а Валентин рад видеть у себя в музее в качестве гида-экскурсовода, все оказалось пророческим. Всем нужны реклама и деньги. Теперь Борис невольно признался, сказал, что хочет использовать ее в качестве приманки. Он готов организовать большое дело. Кто-то дает ему на это деньги. Кто? Не Антон ли Палин?

Неожиданно мелодично затренькал сотовый телефон. Борис из кармана вытащил трубку.

– Алло? Да, я. Что? С какой стати? Нет-нет. Ничего не знаю. Извините, я занят, – он хлопнул крышечкой и убрал телефон. – Ну вот, журналисты уже прознали, что ты у меня в клинике, звонят, интересуются твоим здоровьем.

– Что же ты им не сказал, как лечишь меня?

– Ты хочешь, чтобы сюда набежала толпа?

– Боишься рекламы?

– Еще рано, – Борис как-то съежился.

– Но если ты не скажешь, то я скажу.

Борис дернулся назад, лицо у него вытянулось. Такого он не ожидал.

– Рита?!

– Я могу сказать им еще о том, как ты преследовал меня, как воспользовался моим беспомощным состоянием, тайком вошел в мою квартиру, как наблюдал за мной и как потом, убедившись, что я по-прежнему действую как сомнамбула, ничего не соображаю, увез скрытно в свою клинику, – Рита не сводила с него глаз. – Им это будет очень интересно. Сенсация?! Не так ли?

– Я тебя не преследовал, ты ошибаешься. – Борис откашлялся, закачал головой и зацокал языком. – Нет, нет. Все не так.

– Расскажи тогда мне, как было на самом деле. Я хочу знать, с утра прошу тебя об этом.

– А ты сама не заметила, что за тобой следили?

– Заметила. Поэтому и прошу объяснить мне, что все это значит.

Снова затренькал телефон. Борис раздраженно вытащил трубку из кармана.

– Алло! – уже не сдерживаясь, выкрикнул он. – Ну вот опять начинается. Извини, – он обратился к Рите, – я должен выйти и поговорить с этими нечестивцами. А то они будут теперь звонить каждую минуту. – Он встал и вышел в коридор, не забыв закрыть за собой дверь.

Рита отставила тарелку с лобстером, аппетит у нее пропал. Ей не очень верилось, что Борису звонили журналисты. Скорее всего, звонил тот, кто хотел узнать, как обстоят дела, как идут переговоры и дала ли она согласие на предложение стать хозяйкой клиники. Значит, Палин. Разыграли сцену с преследованием, мастера, ничего не скажешь. И она поверила.

Вошел Борис, лицо у него было недовольное.

– Это газетчики. Собираются приехать сюда. Боюсь, что теперь они будут караулить тебя у дома, – на его лице появилось недовольное выражение. – Так что тебе лучше оставаться некоторое время в клинике, – он сел, выпил вина.

Снова затренькал сотовый телефон. Борис чертыхнулся и, ничего не говоря, вышел во дворик. Через пять минут он вернулся.

– Это звонил Джон.

– Вот как? – удивленно повернулась к нему Рита. – Чего это вдруг?

– Он не поедет со Светой в Лондон. Они решили расстаться.

Рита попыталась встать, но не смогла.

– Что случилось, почему?

– Ты же читала письмо?

– Но это ведь со слов Вероники.

– Да, но там все правда. Полный разрыв у них произошел вчера, – Борис вздохнул. – Поссорились, выясняли отношения, в общем, они расходятся. Света разорвала свой билет. С ней случился приступ. Джон сказал, что ее отвезли в больницу. Она лежит сейчас в Склифософского. Хотела отравиться.

– О Боже, невероятно… – Рита закачала головой. – Никак не могла такое предположить, – она сжала кулаки.