Михаил Кубеев – Ваганьковский приют (страница 41)

Она приблизила ладони к шару и слегка приоткрыла глаза. На блестящей зеленоватой поверхности отражались лишь круглые тени от скользивших в аквариуме молчаливых рыбок. Непонятно, почему он не отвечает ей взаимностью? Неужели от воды потерял свои магические свойства? Снова пригубила стакан с виски, снова закрыла глаза, снова представила знакомую квартиру, но шар не реагировал. Она положила на него руки, прислонилась к нему лбом, стала дышать.

С чего все началось? Она прочитала письмо Катерины, потом села к кристаллу. И увидела себя в квартире Светы, в вольтеровском кресле сидела черноволосая ворожея, на софе развалилась Вероника. Но почему сейчас шар не отвечает на ее призывы, почему молчит? Никаких ответных сигналов. Он что, мертв, выдохся? Или, наоборот, выдохлась она?

Давящая тишина действовала ей на психику. Зачем Борис спрятал ее в этом каменном мешке, зачем изолировал ее?

Она вскочила, прошлась по веранде взад-вперед, хотела закричать, поднесла руки к вискам. Но потом резко опустила их вниз. Схватила в отчаянии кристалл, подняла его повыше и грохнула на пол. Он не разбился, а покатился к выходу. И ей вдруг почудилось, что катится не шар, а та глиняная голова из темной комнаты, которую притащила Вероника.

Очнулась она снова в постели. На тумбочке стояла та же ваза с чайными розами, рядом в белом врачебном халате как ни в чем не бывало сидел Борис.

– Напрасно ты все это сделала.

От неожиданности она дернулась, чуть не вскочила с кровати.

– Я ведь предупреждал тебя, просил ничего не трогать, – лицо у него выражало озабоченность. – Тебе надо было только прогуляться и подышать свежим воздухом. Это для твоего же блага. А ты меня не послушалась, – он покачал головой. – В кристалле ничего нет. Он совершенно чистый. Не надо было искать в нем следы каких-то воспоминаний. Он пуст как стеклышко. Почему ты молчишь?

– Я молчу? – Она чуть повернулась к нему, сердце ее учащенно билось. – Я тебя слушаю.

– Ты мне не веришь?

– Нет.

– Послушай, индейцы рассказывали мне, как с ним надо обращаться.

– Ты хочешь сказать, что от воды он потерял свои памятные свойства? – На душе у нее сделалось тоскливо, словно у нее отобрали любимую игрушку.

Борис утвердительно качнул головой.

– Да, его нельзя опускать в воду. От этого он теряет свои чудесные свойства.

– Но зачем тогда ты спрятал его в аквариуме? – возмущенно начала Рита. – Как ты мог?! Ты ведь знаешь…

– Я не хотел, чтобы ты к нему вообще садилась.

– Что это значит? Ты не спросил меня! – она не скрывала своего негодования.

– Рита, – он провел рукой по ее плечу. – Повторяю: эти гадания – слишком опасная вещь. Особенно для людей с такой чувствительной и тонкой организацией, как у тебя. Ты только что пережила сильнейший нервный стресс.

– Это я и без тебя все знаю, – она сбросила его руку.

– Что с тобой? Я тебя не узнаю? – у него поднялись вверх брови.

– Меня возмущает, почему ты без моего спроса мой шар опустил в воду?

– Это не твой шар, – он покачал головой.

– То есть как? – она в недоумении уставилась на него.

– Да так. Не твой. Твой шар остался у тебя в доме на Сухаревской. Я его не трогал.

– А это чей?

– Это мой.

– Вот так новость, – она поджала губы. – Зачем же ты тогда его прятал? Написал бы записку.

– Это не помогло бы. Я тебя хорошо знаю. Я знал, что если ты его увидишь, то непременно к нему сядешь.

– Но если он пуст, то чего ты опасался?

– Он не был пустым.

– Ты прятал от меня свою информацию?

– Рита, – он вздохнул. – Ты не о том говоришь. Моя информация тебя совсем не касается. Я не занимаюсь с шаром и не медитирую с ним. Открою тебе одну свою врачебную тайну, – он вздохнул. – У меня есть некоторые больные, которые записываются ко мне на сеансы. Записываются специально для того, чтобы посидеть у шара. Это мое лечение, своего рода психотерапия. Вот и весь секрет. Теперь ты поняла?

– Ты сделаешь мне большое одолжение, – начала она после некоторого размышления, – если привезешь сюда мой шар. Он мне нужен как воздух. Я твоя пациентка и без него жить не могу, – она натянуто улыбнулась.

– Ты стала просто наркоманкой.

– Да, знаю, – у нее запершило в горле, и она откашлялась. – Но я еще и твоя пленница. Ты держишь меня здесь по своей воле, а не по моей.

– Это твое лечение, Рита, – он покачал головой. – Меня предупреждали индейцы о зависимости от шара. Это не простой кристалл, он очень активен, в нем масса накопленной за тысячелетия солнечной энергии. Он радиоактивен и будит твое воображение, он электризует тебя. Сам же ничего не производит. Но у тебя от возбуждения в голове рождаются такие картины, которые ты принимаешь за действительные. Это значит, что ты можешь снова потерять ориентацию. Не надо тебе возвращаться к тому шару. Тебе вообще опасно возвращаться на Сухаревскую. Опасность заключается еще и в том, что ты не до конца все увидела. В тебе по-прежнему бурлит взятая от шара энергия, и она требует выхода. Ты не очистилась до конца. А рецидив для тебя сейчас крайне опасен…

– И снаружи опасности, и внутри, я правильно поняла?

– Да, – подтвердил Борис. – Дело в том…

– Послушай, – перебила его Рита, – хоть ты такой умный, и все так правильно говоришь, но меня не убедил. – Она сделала акцент на последних словах. – Я уже вылечилась, спасибо тебе. Меня только тревожит мое прошлое. Я не собираюсь быть твоей пациенткой. Еще раз спасибо за заботу, за гостеприимство. Я приняла решение покинуть твою клинику. Мне надо возвращаться домой, на Сухаревскую, – она встала с кровати.

– Рита, прошу тебя не делать этого, – Борис взял ее за плечи и притянул к себе. – Прости, я виноват, вынужден тебе еще кое в чем признаться.

Рита отстранилась от него, нахмурила брови.

– Дело в том, – продолжал он, – что твой шар оказался покрыт специальным прозрачным составом. Его основа – опий. Чистейший наркотик. И все то, что ты видела в нем, всего-навсего лишь галлюцинация, вызванная парами опия. Прости, что мне приходится говорить тебе об этом. У меня была специальная баночка с этакой клеящейся наркотической мазью. Я тоже привез ее из Мачу-Пикчу. Но она куда-то исчезла. И я подумал что кто-то из моих клиентов просто украл ее у меня. Ума не приложу кто. Твой кристалл был намазан именно этим составом. Но как мог он оказаться на твоем кристалле? Я попытался протереть его, промыть. Бесполезно. Этот клеящийся налет не смывается. А вот при нагревании он начинает источать свой тончайший аромат. И у человека, который дышит этими парами, разыгрывается воображение.

– Ты уверен в этом? – Рита подняла голову.

– Абсолютно.

– Значит, накопленная за тысячелетия солнечная энергия ни при чем?

– Одно другому не мешает, а усиливает. Энергия – это само собой. У тебя дома я сам присел к нему. Посидел пару минут. И у меня в голове такое началось… Всплыли такие видения, что я испугался. Понял, что начинаю терять ориентацию, засыпать…

– Значит, – перебила его Рита и подняла вверх указательный палец, – все, что я видела в квартире Светы, Катерину, Веронику, всю сцену, – медленно проговорила она, – это только моя разыгравшаяся фантазия, вызванная действием наркотика?

– Именно так.

– Но что навеяло мне эти сцены?

– Что ты смотрела перед тем как сесть к шару?

– Я читала.

– Что?

– Письмо.

– От кого?

– От одной ворожеи.

– Вот и результат.

– Ты его тоже читал?

– Извини, прочитал, оно лежало рядом с шаром.

– И так ты узнал о приглашении, о позировании, о лепке?

– В общем, да.

– И что ты скажешь?

– То же, что и раньше: ты оказалась под воздействием паров наркотика, отсюда все твои призраки, которые зародились у тебя в голове. Тебя подвело твое разыгравшееся воображение. В действительности ничего этого не было. Когда я привез тебя в клинику, ты, кстати, продолжала говорить о выстреле, о Катерине, о Веронике. Я просто опасался, что мне вообще не удастся вернуть тебя «с того света».

– Вот как? – Рита закусила верхнюю губу. У нее чуть подрагивали руки. – Значит, во всем виноват шар. Скажи, а кольцо?

– Что кольцо? – не понял Борис.