Михаил Крысин – Два миллиарда ариев под ружьем. Индо-пакистанский конфликт в Кашмире 1947-1948 годы (страница 6)

В марте 1947 года новый вице-король с супругой, леди Эдвиной Маунтбэттен, прибыл в Индию. В отличие от старого служаки Уэйвелла – хитрого, но не слишком способного в дипломатии, обходительный Маунтбэттен с первой встречи сумел расположить к себе всех – от лидеров ИНК Неру и Пателя до Джинны и Лиаката Али Хана из Мусульманской лиги. «Изучая мнения сторон», Маунтбэттен приглашал на многочисленные приемы лидеров индийских партий, князей, предпринимателей и финансистов. Дотошные журналисты подсчитали, что в общей сложности на обедах у вице-короля побывали 7.605 человек, на торжественных ужинах – 8.313, на приемах в саду – 25.287, а всего за 5 месяцев своего правления вице-король принял 41.205 гостей⁹. Оплачивались эти банкеты, само собой, за счет индийского народа. Личное обаяние вице-короля обмануло даже проницательного Неру, который, надеясь на его добросовестность, в ущерб Конгрессу предоставил ему возможность решать главные вопросы и разработать наилучший для Англии план раздела страны. Поговаривали, будто Неру был настолько очарован леди Маунтбэттен, что та могла легко склонить его к компромиссу по всем спорным вопросам, даже когда это не удавалось ее мужу.

Маунтбэттен, как никто другой, сумел перессорить между собой общины Индии, при этом оставшись в дружеских отношениях с лидерами как Мусульманской лиги, так и Индийского национального конгресса. Биографы представляли его как человека, который решительнее всех настаивал на скорейшей передаче власти в Индии и пытался сделать борцов за свободу друзьями вместо попыток подавлять их. На самом же деле, «чрезвычайные полномочия» в решении индийской проблемы, которые он якобы с трудом выторговал у Эттли, были частью вполне продуманного плана британского правительства.

К маю 1947 года Маунтбэттен и его штаб во главе с лордом Исмэем разработали так называемый «Балканский план», предполагавший после ухода англичан из Индии передать власть княжествам, провинциям и конфедерациям провинций (при этом не исключался раздел таких провинций, как Бенгалия и Пенджаб). По сути, это означало не что иное, как дробление страны на множество мелких государственных образований. Но до поры до времени, обаятельный «Дикки» предпочитал держать индийских лидеров в неведении – якобы, чтобы не терять времени даром и избежать долгих дискуссий, подобных тем, которые проваливались при его предшественниках. В курсе был лишь В.П.Менон – один из правых лидеров ИНК, входивший в штаб Маунтбэттена. Менон составил свой альтернативный план передачи власти, который вместо дробления страны на множество провинций и княжеств предполагал образование всего двух государств – Индии и Пакистана. 2 мая вице-король отправил Исмэя в Лондон, чтобы представить «Балканский план» на одобрение кабинета министров. План Менона был отправлен вместе с ним как приложение. К 10 мая тот вернулся в Индию с одобрением кабинета.

А вечером того же дня 10 мая Маунтбэттен, действуя, по его собственным словам, «абсолютно интуитивно», показал Неру полный текст «Балканского плана» с поправками и дополнениями, сделанными в Лондоне. Тот пришел в ужас. Наутро 11 мая Неру в отчаянии написал Маунтбэттену, что «Балканский план» не примут ни Конгресс, ни Лига, ни сикхи. Право правителей княжеств заключать независимые договоры с британским правительством приведет к тому, что княжества превратятся в английские военные базы на индийской земле. Пограничные племена пуштунов тоже смогут заключать любые союзы, пользуясь внутренними трудностями Индии. Индия как единое целое перестанет существовать, превратившись в конгломерат провинций и княжеств. Неру заявил, что ИНК никогда не допустит передачи власти провинциям и княжествам.

Маунтбэттен согласился «исправить план» и уехал в Лондон для консультаций с правительством Эттли. В результате в Лондоне согласились отказаться от «Балканского плана», а вместо него 3 июня 1947 года приняли новый «план Маунтбэттена», представлявший собой почти копию предложений В.П.Менона. Главным условием предоставления независимости в нем ставился раздел Индии на два доминиона – собственно Индию («Индийский Союз») и Пакистан. Причем последний должен был состоять из двух частей – Западного и Восточного Пакистана (последний в 1971 году провозгласил независимость и стал называться Республикой Бангладеш). Поставленный ранее срок – до июня 1948 года, в течение которого предполагалось решить индийскую проблему, был резко сокращен. «План Маунтбэттена» был положен в основу «Закона о независимости», принятого британским парламентом и одобренного королем Англии Георгом 18 июля 1947 года.

Так путем политического шантажа Маунтбэттену удалось заставить Неру и самых упорных лидеров Конгресса согласиться на раздел страны. «Балканский план» сыграл свою роль «пугала» для Индийского национального конгресса, а большего от него и не требовалось. Когда 14 июня руководство ИНК на специальном совещании одобрило новый «план Маунтбэттена», то даже Ганди, до сих пор выступавший против раздела, был вынужден присоединиться к большинству, видя в нем «меньшее из зол». Только один Абул Калам Азад еще пытался как-то переубедить своих товарищей по партии, но ему это не удалось.

Окончательная передача власти двум новым доминионам – Индии (Индийскому Союзу) и Пакистану – была назначена на 14 августа 1947 года. Совет Мусульманской лиги одобрил «план Маунтбэттена» еще раньше – 10 июня, одновременно выразив надежду, что удастся избежать раздела Бенгалии, Пенджаба и Ассама, которые целиком присоединятся к Пакистану. Но законодательные собрания Пенджаба и Бенгалии, где голосование проводилось по индусской и мусульманской куриям, высказались за раздел. В ассамском округе Силхет с 6 по 17 июля прошел референдум, в ходе которого большинство высказалось за присоединение к Восточной Бенгалии, образовавшей Восточный Пакистан.

Северо-Западная Пограничная провинция Британской Индии, возникшая в конце XIX века в результате раздела Афганистана и населенная афганцами-пуштунами (или патанами, как их называли в Индии), после Второй мировой войны стала единственной из «мусульманских» провинций, где Индийский национальный конгресс во главе с Абдул Гаффар Ханом прочно удерживал большинство в Законодательном собрании, а его старший брат Хан Сахиб даже стал главой провинциального правительства. По описаниям современников, Абдул Гаффар Хан был человеком огромного роста, примерно 6 футов 4 дюйма, и к тому же непревзойденным оратором. Он происходил из знатной пуштунской семьи, имевшей владения в районе Чарзада. Европейского образования он не получил, однако был достаточно образованным человеком. В освободительную борьбу против английского господства в Индии он включился еще в 1919 году, во время Третьей Англо-афганской войны, за что и угодил в тюрьму. В 1920 году он был освобожден и примкнул к так называемому «халифатскому движению», но потом оставил его, присоединившись к Индийскому Национальному конгрессу, и стал личным другом Неру. В 1930 году Абдул Гаффар Хан создал свою военизированную организацию «Худай Хидматгаран» («Служители Бога»), в которую набирались молодые патаны, и которая ставила своей целью помочь Индийскому национальному конгрессу в борьбе за свободу Индии. Члены его организации имели свою униформу, а командиры носили импровизированные знаки различия. «Униформа» изготавливалась из домотканого полотна, выкрашенного в коричневато-красный цвет с помощью кирпичной крошки – именно поэтому членов его организации прозвали «краснорубашечниками». В 1930–1931 гг. их отряды подняли мятеж против англичан в Пешаваре, который поддержало племя афридиев, и власти Британской Индии были вынуждены бросить войска на его подавление. Но к концу 1932 года с «краснорубашечниками» было покончено, а сам Абдул Гаффар Хан и его старший брат Хан Сахиб оказались в тюрьме.

Братья Хан, выступавшие против раздела страны и индусско-мусульманской розни, выступали и против создания Пакистана. Поэтому когда встал вопрос о референдуме по поводу присоединения Северо-Западной пограничной провинции к Индии или к Пакистану, Абдул Гаффар Хан предложил вынести на него и вопрос о провозглашении на территории провинции независимого пуштунского государства «Патанистан». Маунтбэттен ответил, что процедуру голосования без согласия обеих индийских партий он изменить не может. Джинна, разумеется, тоже высказался против «Патанистана», хотя и обещал провинции полную автономию в составе Пакистана.

Опасаясь волнений среди вольнолюбивых патанов, Маунтбэттен еще до начала референдума временно назначил на пост губернатора провинции вместо гражданского чиновника Олафа Кэроу генерала Роберта Локхарта, чтобы референдум прошел под наблюдением военных. В ответ на все эти меры Абдул Гаффар Хан и Хан Сахиб призвали патанов-афганцев бойкотировать референдум. В результате половина избирателей не явилась голосовать вообще. Это было большой ошибкой, которая сыграла на руку англичанам и сторонникам Мусульманской лиги.

Референдум в Северо-Западной пограничной провинции проходил 6-17 июля 1947 года. В результате бойкота, объявленного братьями Хан, из 572.798 зарегистрированных избирателей в референдуме приняло участие чуть более половины. Из этих 50 % избирателей 289.244 проголосовали за Пакистан, и лишь 2.874 человек – против. Конгресс мог бы получить большинство, если бы не принял ошибочное решение бойкотировать референдум. А победа ИНК в «самой мусульманской провинции» вообще могла бы подорвать саму идею создания Пакистана и раздела Индии.