Михаил Крысин – Два миллиарда ариев под ружьем. Индо-пакистанский конфликт в Кашмире 1947-1948 годы (страница 5)
Кабинет Эттли был вынужден пойти на уступки освободительному движению и направил в Индию миссию министров в составе все того же Стаффорда Криппса, лорда Петик-Лоуренса и А.В.Александера. Сам Клемент Эттли 26 марта 1946 г. заявил в парламенте, что готов предоставить Индии статус доминиона, однако если она выберет независимость – это ее право. К моменту визита Миссии британского кабинета (март – май 1946 г.), в Индии прошли выборы в Центральное и провинциальные законодательные собрания, на которых Индийский национальный конгресс одержал убедительную победу, а Лига не смогла создать правительств ни в одной провинции кроме Бенгалии. Но поскольку выборы проходили по отдельным «куриям» для мусульман и для индусов, то Лиге удалось под лозунгом борьбы за Пакистан захватить абсолютное большинство по «мусульманской курии» в «индусских» провинциях.
Переговоры Миссии с лидерами Лиги сразу же показали, что они весьма туманно представляют себе практическое воплощение идеи Пакистана. Криппс устроил «перекрестный допрос» представителям Лиги, но те так и не сумели объяснить, как они смогут без центрального правительства урегулировать вопросы внешней политики, обороны, связи и таможенного контроля. Сам Джинна не смог сказать ничего существенного даже о границах Пакистана, ограничившись своими традиционными заявлениями, что «единой Индию сделали только англичане, потому нельзя достичь соглашения между Лигой и Конгрессом»5. Намек был ясен – если «единой Индию сделали англичане», значит, в их власти либо сохранить ее единство, либо развалить страну, раздробив на мелкие провинции и княжества.
Конгресс в лице Абул Калам Азада, Джавахарлала Неру и Валлабхбхаи Пателя считал независимость главным вопросом, а вопрос об отдельном государстве для мусульман предлагал урегулировать уже после обретения свободы. За единую Индию выступали и сикхи – они справедливо опасались, что образование Пакистана может привести к разделу Пенджаба и создать «сикхскую проблему». Тревога сикхов была понятна: они составляли значительную часть Индийской армии, а раздел Индии неизбежно привел бы и к разделу вооруженных сил. Криппс, тем временем, был занят разработкой нового плана, и вскоре предложил два варианта, предусматривавших либо создание федерации с тремя группами провинций и княжеств (индусских и мусульманских), имеющих равное представительство в федеральном центре, контролирующем оборону, внешнюю политику и коммуникации, либо полностью суверенный Пакистан в урезанном виде (Синд, Северо-Западная Пограничная провинция, часть Пенджаба и Бенгалии и Силхетский район Ассама).
Было ясно, что оба варианта представляли собой попытку провести «отдельный кран для воды» для Мусульманской Лиги. Джинна упорствовал, говоря, что никакой союз или федерация невозможны. Уэйвелл со свойственной ему проницательностью подметил в дневнике, что Джинна явно подталкивает англичан к решению проблемы «сверху» и надеется, что они «останутся в Индии, чтобы провести свои решения в жизнь»6. Переговоры были перенесены в Симлу, где спор между Джинной и Конгрессом продолжился 5-12 мая 1946 г. Но Симла стала каким-то роковым местом для индийского освободительного движения. Переговоры снова зашли в тупик, и члены Миссии поторопились заявить о провале конференции, а 16 мая 1946 года был обнародован так называемый «план Эттли», в основу которого лег один из набросков Криппса.
«План Эттли» объявлял о создании переходного правительства в Британской Индии, которое будет существовать наряду с британской администрацией вплоть до выработки и введения в действие новой конституции. Вместо создания Пакистана план предполагал объединение провинций в три группы: А – провинции с преобладанием индусского населения, В и С – группы провинций с преобладанием мусульманского населения. В группу В входили Пенджаб, Синд, Северо-Западная Пограничная провинция и Белуджистан, а в группу С – Бенгалия и Ассам. По сути, это был тот же Пакистан внутри «единой» Индии. На те же три секции должно было делиться и Учредительное собрание, выборы в которое прошли в июне 1946 года. Секции должны были разработать сразу несколько конституций – сначала для провинций и субфедераций, а затем – для единого Индийского Союза. Правда, до этого дело так и не дошло. По результатам выборов, Конгресс получил 201 место по всем трем секциям, а Лига – всего 73.
Город Симла – кусочек Англии в Индии в предгорьях Гималаев, который стал «роковым местом» для индийского освободительного движения
Такой расклад дела не устраивал Джинну. 31 июля Всеиндийский совет Мусульманской лиги решил бойкотировать работу Учредительного собрания и объявил о начале «прямых действий за создание Пакистана». Согласие Джинны на «план Эттли» на деле оказалось лишь маневром, который не удался из-за недостаточного количества мест, полученных Лигой в Учредительном собрании. Англичане, видя рост влияния Конгресса, начали сдавать позиции Лиге одну за другой.
Одновременно с началом «прямых действий в борьбе за Пакистан», которым угрожал Джинна, по всей стране росло забастовочное движение. От Лахора до Калькутты, от Мадраса до Бомбея бастовали не только рабочие и служащие, но даже банковские чиновники. Неру призывал народ на митингах «встретить пули и штыки, если начнется борьба, чтобы вырвать у англичан свободу». 9 августа вся страна отмечала день «Вон из Индии!». Британскому премьер-министру Клементу Эттли оставалось выбирать: либо умилостивить Джинну, либо наблюдать, как англичан выгонят из Индии вооруженным путем. Но Джинна не был согласен на меньшее – только независимый от «индусов» Пакистан! Тогда 12 августа вице-король Уэйвелл предложил Неру сформировать временное правительство без участия Лиги. Это несколько успокоило движение «Вон из Индии!», но в ответ 16 августа Мусульманская лига развязала небывалые беспорядки и погромы под лозунгом «борьбы за Пакистан». Глава правительства Бенгалии, член Мусульманской лиги Х.С.Сухраварди объявил 16 августа нерабочим днем и призвал мусульман к
К весне 1947 года, по словам лорда Исмэя, бывшего начальника личного штаба Уинстона Черчилля, «Индия представляла собой корабль с грузом боеприпасов на борту. Главное, что требовалось в то время, это справится с пожаром прежде, чем огонь доберется до боеприпасов. Фактически у нас не оставалось иного выхода, кроме того, что мы сделали»7. Под «пожаром» лорд Исмэй подразумевал не религиозно-общинные волнения, а освободительную борьбу. Но в одном он был прав – тянуть время дальше было невозможно, иначе англичан изгнали бы из Индии силой. Временное правительство Неру становилось слишком самостоятельным, а Учредительное собрание 22 января 1947 года приняло резолюцию, провозглашавшую будущую Индию независимой суверенной республикой. От такой резолюции до объявления независимости был один шаг. Нужно было как-то заставить Неру и Индийский национальный конгресс согласиться на создание Пакистана. Эта трудная задача была возложена на лорда Льюиса Маунтбэттена, который был назначен новым и последним в истории вице-королем Индии вместо Уэйвелла. Начальником его личного штаба стал барон Исмэй.
Новый вице-король Индии лорд Льюис Маунтбэттен, которого друзья звали просто «Дикки», происходил из одного из самых блестящих аристократических семейств Англии. Он был правнуком королевы Виктории, первой из английских королей в 1858 году принявшей титул «императрицы Индии», и кузеном тогдашнего короля Англии Георга VI. Среди более дальних родственников также было немало коронованных особ – например, кайзер Вильгельм II, король Испании Альфонсо, последний российский император Николай II. «Царь являлся двоюродным братом моего отца,– снисходительно пояснял Маунтбэттен людям, несведущим в генеалогии.– Царица была моей тетей, приходясь сестрой моей матери. Другая ее сестра, моя тетя Елизавета – или тетя Элла, как мы ее звали в семье – была замужем за Великим князем Сергеем. Так что наши родственные связи с Россией были весьма тесными»8.
Неудивительно, что революцию в России молодой Маунтбэттен воспринял как личную драму, тем более что царевич Алексей был его кузеном. С тех пор ненависть к любой бунтующей черни прочно вошла в его мировоззрение. Но как истинный аристократ, он умел искусно скрывать свои эмоции под маской дружелюбия. Чтобы как-то «развеяться» и отвлечься от неприятных мыслей о судьбах лучших аристократических семейств мира, в 1921–1922 гг. Маунтбэттен отправился в длительное турне по странам Юго-Восточной Азии в обществе своего кузена – Принца Уэльского Эдуарда, посетив Бирму, Малайю, Цейлон, Японию и – конечно же – Индию. Знакомство с этими странами пригодилось Маунтбэттену впоследствии. В годы Второй мировой войны Маунтбэттен, имевший звание адмирала, был назначен командующим объединенными силами союзников в Юго-Восточной Азии, а после войны получил почетный титул «графа Бирманского».