Михаил Криницкий – Формула чемодана (страница 5)

– Я даже не знал, что у Булгакова были короткие истории. – Сергей наконец-то собрался с силой духа и обратился к девушке лицом к лицу. В этот момент он заметил, что она была более чем симпатичная. Её тёмные волосы загадочным образом сочетались с яркими зелёными глазами. На секунду Сергей даже забыл, о чём шла речь, но вопросительное выражение соседки вернуло его мозг на место. – Нет, у меня обычный мобильник, старенькая «Нокия». – Он смущённо достал из кармана свой верный телефон.

– Уау! Это практически ретро! – Она улыбнулась и повертела телефон в ладонях. Сергей почувствовал себя некомфортно, когда его верная электроника оказалась в руках у незнакомки. Ему стало ещё менее комфортно, когда она начала жать на нём разные кнопки.

– Эй, погоди! Ты что делаешь? – Его жалкие попытки урезонить любопытную девушку не принесли успеха. Он пытался вырвать телефон из рук, но девушка легко уклонялась, потому что Сергей не решался к ней прикоснуться.

– Да ладно тебе, дай поиграть! Тебе сколько лет? – Соседка явно управляла разговором. Сергей был совершенно выбит из колеи и делал все усилия, чтобы не покраснеть, что лишь ещё больше веселило девушку.

– А какая разница? – Сергей чувствовал себя слишком неуютно, чтобы ещё и раскрывать свои личные детали. – Это плохой вопрос для парня! – придумал он наконец объяснение.

– Да ну! Я думала, это девушку нельзя спрашивать о возрасте! – В первый момент во всём разговоре соседка была в любопытном недоумении – она даже на секунду отвлеклась от ковыряния в телефоне Сергея.

– Конечно, надо же всегда знать, есть ли девушке восемнадцать. – Сергей был очевидно законопослушным человеком. Он и правда не понимал, почему девушки так усердно скрывают возраст. Соседку ответ развеселил.

– Ты не ответил на вопрос!

– Моя остановка следующая. – Сергей посмотрел на схему метро на стене вагона и беспомощно уставился на свой телефон в руках у новой хозяйки.

– Держи, хипстер. – Девушка наконец вернула Сергею телефон и показала на новый сохранённый контакт.

– Это мой номер. Меня Марина зовут, – добавила она с улыбкой.

– А меня Серёжа, – ответил ещё не пришедший в себя Сергей. Одним движением он запихнул книжку обратно в рюкзак, вскочил со скамьи и выпрыгнул из вагона за пару секунд до начала закрытия дверей. Марина активно махала ему рукой и улыбалась. Он неуверенно помахал в ответ.

«Ну и маршрут!» – подумал Сергей, глядя на уносящийся поезд. Он ещё мгновение смотрел в тёмный тоннель, но вскоре двинулся к выходу из метро.

В лаборатории, где работал Сергей, были широкие окна с видом на угрюмый район с дымящими трубами посередине. По периметру помещения стояли различные банки и колбы с реактивами или без, перемежённые небольшими приборами. Большие приборы – хроматограф, проточный цитометр и ультрацентрифуга – стояли по углам. Сергей пришёл в лабораторию и сразу встал к своему рабочему столу, стараясь избегать встречи глазами с коллегой Ирой, которая тоже работала в этой комнате. К его счастью, Ира сосредоточенно капала пипеткой по разным пробиркам и даже не обернулась, когда Сергей буркнул «Привет». Первым делом он выбросил старые 96-луночные планшеты, которые хранил на столе на случай, если ему захочется перемерить образцы. Такой случай ни разу не приходил за его карьеру, но Сергей продолжал оправдывать этим принципом свою непреодолимую лень к уборке. Сергей достал из коробки новый 96-луночный планшет – и в этот момент встретился взглядом с Ирой.

– Привет! Я думала, ты уже в лабе не появишься. – Она тоже рылась по коробкам в поисках нужного типа планшета.

– У меня ещё пара экспериментов не доделана, а потом можно уже диплом писать, – осторожно заявил Сергей. Он опасался, что разговор зайдёт о его недавнем «подвиге» на праздновании защиты Геннадия.

– Не уверена, что Иммануил Леонидович захочет его читать. – Ира сочувствующе покачала головой.

– Зато меньше исправлений будет. – Сергей вяло попытался проявить оптимизм. Он взял из пачки пару свежих латексных перчаток, подул внутрь и натянул на руки. Затем достал из холодильника реагенты и начал раскапывать образцы на планшет. Работа эта была весьма занудной и требовала полной концентрации внимания, чтобы не перепутать лунки, что могло бы испортить весь эксперимент. Поговаривали, что в западных лабораториях этим занимались специальные машины, тогда как в России с этой задачей отлично справлялся высокообразованный «робот» Сергей.

Плохое оборудование отражало лишь одну из многих проблем института. Работа шла по большей части дезорганизованно, бюрократия съедала энергию, предназначенную для экспериментов и анализа данных, и, как следствие, эффективность системы финансирования неуклонно стремилась к нулю. Тем не менее по российским меркам в этом институте условия для работы были относительно хорошие – на покупку реагента требовалось собрать всего лишь четырнадцать подписей в разных кабинетах. В отдельных научных организациях эта цифра доходила до двадцати.

«Ладно, – утешал себя Сергей, – наверняка на Западе бюрократов ещё больше. Там же не дай бог про негров не так скажешь – сразу все на уши встанут!» Тем не менее в предыдущем году из лаборатории в соседнем крыле уехали аж пять сотрудников из десяти, ополовинив состав. «Неудачники, – думал Сергей. – Нет чтобы тут на грант подать, им лишь бы свалить!» Жертвовать родными берёзами ради какой-то цифры вроде «индекс цитирования»? Сергей такой подход не одобрял. Единственное, чем он был готов пожертвовать, – селёдка под шубой (он с детства её не особо любил) и тараканы из общежития.

На занятиях в институте преподаватели часто рассказывали о высоких достижениях советской науки и в особенности их краснознамённого подразделения. Это шло вразрез с предметами, которые они преподавали, где упор делался на последние разработки и мировые тренды. Более того, советская наука погибла ещё до рождения Сергея, и он смог увидеть лишь её тлеющие остатки, но не мог не проникнуться её величием. Тем не менее в настоящий момент его больше интересовали данные со спектрофотометра, в который он поставил свой 96-луночный планшет. Кривые вырисовывались такие же плохие, как и обычно, поэтому Сергей привычно сдвинул планшет на край стола, чтобы в очередной раз «не» перемерить образцы и выбросить их через неопределённое время. Пока он размышлял о следующих экспериментах, которые оставалось доделать, его отвлек сигнал эсэмэски. Он снял перчатки и достал телефон. «Я иду кататься на роликах в 5, пойдёшь? Марина», – читалось на экране. Сергей не сильно удивился, откуда она взяла его номер, учитывая, сколько она игралась с его телефоном, но всё равно это вызывало у него неуютное чувство. «Я не умею», – открыл карты Сергей в ответной эсэмэске, всё ещё соображая, было ли бы лучше притвориться наоборот. «Это даже круче! Встречаемся в 5 у ВДНХ», – закрыла тему Марина. Идея кататься на роликах Сергея не прельщала. Тем более с девушкой – это лишь добавляло стресса. А уж с девушкой, которая не стесняется нахально вырывать телефоны из рук… Сергею ничего не оставалось, как написать «ОК». Теперь, когда он сдался с потрохами, он мог сосредоточиться на работе, а именно – на написании CV.

Из всего необходимого пакета документов для подачи заявки на грант CV был единственно понятным. Сергей одобрял идею, что грантовый комитет выделяет средства на исследования, которые могут принести наибольшую пользу обществу, поэтому финансы выделяются наиболее подходящим кандидатам. В переводе с академического языка это означало, что крутым дают деньги, а лузерам – нет. К счастью, как он понимал, в комитетах заседают живые люди и их мнение довольно субъективно, поэтому даже позорное CV можно представить в очень неплохом виде. Старый и лысеющий студент может вставить улыбающуюся фотографию с лучших времён; студент, который был лишь на одной внутриуниверситетской конференции по указанию преподавателя, может поставить полное длинное название института и ссылку на сборник тезисов, чтобы доклад выглядел серьёзнее. Если кандидат не умеет использовать электронный микроскоп и осциллограф, можно вставить все навыки, изученные в университете: пипетирование, паяние проводов и печатание в Microsoft Word, не забыв упомянуть Internet Explorer как ретрохобби.

Что более смущало Сергея, так это вопрос про публикации – у него язык не поворачивался назвать две низкопрофильные статьи с его участием посередине листа соавторов списком. Чтобы CV смотрелось солиднее, он решил добавить несколько тезисов конференций. Далее в списке необходимых документов числился план исследований. Сергей понятия не имел, что там нужно писать, и решил отложить этот пункт на потом. Он надеялся обсудить его со своим будущим профессором.

Дальше Сергей начал соображать, откуда взять рекомендательные письма. Он не очень хотел спрашивать рекомендацию у своего научного руководителя, который, скорее всего, до сих пор отстирывал пятна от вина и майонеза с пиджака. У Сергея был вариант попросить профессора, который курировал его бакалаврскую работу, но тот представлялся редкостным мерзавцем – именно поэтому Сергей и поменял лабораторию уже в магистратуре. Однако в данной ситуации выбор профессоров для рекомендаций был невелик. Сергей открыл новый документ и набрал «Уважаемый профессор», когда краем глаза глянул на часы и ахнул. Время было почти четыре часа, а ему ещё предстояло добираться до ВДНХ. Наспех выключив компьютер, он выскочил из лаборатории.