Михаил Криницкий – Формула чемодана (страница 7)

– Войдите, – раздалось изнутри.

Сергей вошёл в привычный кабинет, где когда-то проходили его еженедельные научные промывания мозгов. Ничего, казалось, не изменилось с тех пор: хаотично по периметру лежали стопки книг и статей, в углу – старый сломанный холодильник, который профессор ленился выбросить, а под тягой вместо химикатов красовались чайник, кружки и вазочка с печеньем и конфетами.

– Добрый день, Сергей, рад тебя видеть, – начал профессор с неожиданным позитивом в голосе, отставив некую модель из конструктора «Лего», которую вертел в руках. Сергей пригляделся, напряг мозг и безумное воображение, но так и не понял, что это за штуковина.

– Добрый день, Борис Кириллович, – осторожно ответил Сергей. Он боялся, что профессор таит на него злость на поспешное бегство из лаборатории в трудную годину.

– Вот видишь – модель белка нашего собираю, – Борис Кириллович показал конструкцию. Без таких пояснений Сергей принял бы эту схему за статистически усреднённый глюк потребителей ЛСД. – Стало быть, ты на PhD собираешься поступать? Куда решил? – осведомился профессор с живым любопытством. Сергей расслабился – было похоже, что Борис Кириллович действительно спрашивает из интереса, а не желая позлорадствовать.

– Я думаю, либо в Германию, либо в Финляндию, – сказал Сергей смущённо. Ему всё ещё казалось неэтичным и даже немножко грязным оставить Академию наук.

– Хороший выбор, – неожиданно сказал профессор. Сергей чуть не сел от удивления. – Жаль, конечно, что такие талантливые ребята уезжают. Хотя в Европе это вроде обычное дело. Ну, ты не теряй связь с Родиной, главное. Помогай, чем сможешь. – Профессор протянул Сергею подписанный лист рекомендации. – У нас Алёша тоже решил на PhD поехать, но он в Штаты, в Техас.

– Спасибо, – поблагодарил Сергей. Он не ожидал, что всё окажется так просто, – иногда профессор вёл себя совершенно неадекватно.

– Да не за что. Если что нужно, пиши. – И Борис Кириллович повернулся к компьютеру.

Всё ещё ошарашенный, Сергей тихо вышел из кабинета и прикрыл за собой дверь. Он решил зайти в лабораторию и проведать своих бывших коллег, раз уж добрался до этого института.

В лаборатории царила рабочая обстановка: гудела центрифуга, поскрипывал хроматограф, жужжал источник тока на электрофорезе и тихо материлась аспирантка Кристина, пытавшаяся контролировать все эти приборы одновременно. Сергей решил её не отвлекать, а подошёл поздороваться с Алёшей. Сергей и Алёша начали работать в лаборатории в одном и том же семестре, но последний продержался здесь заметно дольше.

– Здоров! Как делищи? – протянул руку Сергей. Алёша крепко её пожал. – Как диплом? Борис Кирилыч говорит, ты в Техас собрался – ковбоем становиться?

– Да, решил попробовать себя в роли Чака Норриса. Смотрел «Техасские рейнджеры» в детстве?

– Конечно, я на этом сериале вырос! – Сергей вспомнил то время с ностальгической улыбкой. – Как ты туда попал вообще? И почему именно Техас?

У Сергея было двоякое чувство по поводу Америки. С одной стороны, он вырос на американских фильмах и мечтах о гамбургерах. С другой – то, что творилось в политике и как это влияло на жизнь в России, Сергею совершенно не нравилось. Посему идея ехать горбатиться на американцев казалась ему абсурдной.

– Да как все: думал, надо делать PhD в Америке. Там всё чётко: сдаёшь экзамены – тебя берут.

– Что значит «как все»? – удивился Сергей и даже слегка нахмурился. – Я вот так не думал.

– Ну хорошо: как все у нас в институте, – поправился Алёша. – Я весь год к экзаменам ботал, практически пить бросил. Чтобы в хорошее место попасть, надо напрячься как следует – ну, я и фигачил. Сдал GRE на семьсот пятьдесят баллов, TOEFL – мол, я пару слов друг с другом связать смогу, всякие CV и мотивационные письма.

– Мне эти твои аббревиатуры – как китайский язык, – помотал головой Сергей.

– Да ну? – У Алёши на лице читалось искреннее удивление. – А я думал, все в курсе.

– Как видишь, нет, – развёл руками Сергей.

– В общем, собрал документы. Оценки в дипломе вроде хорошие. Послал заявки в десять вузов – самый крутой, куда взяли, был этот, в Техасе. Ну, я туда и поеду.

– И не лень тебе было ради оценок свою жизнь в жертву приносить? – попытался поддразнить его Сергей.

– Зато теперь всё будет пучком.

– Будешь ради статей в «Nature» жизнью жертвовать?

– Именно! – засмеялся Алёша.

– А лабораторию ты там как выбирал?

– А я и не выбирал пока особо – написал три лабы от фонаря. У нас сначала первый год учёба и три стажировки по лабам – на месте и выбираешь, где диссертацию будешь писать.

Сергей даже начал немножко злиться. Всё-то у них по плану, всё организовано, и джи-эр-и на семьсот баллов! Почему он сам раньше этим не заморочился? Почему всё приходится делать в последний момент?

– Разумно, – как можно более нейтральным тоном постарался ответить Сергей. – А ты уверен, что сможешь нормально исследования с движухой совмещать? – Сергей слышал разные страшные истории про американских аспирантов, ночующих перед спектроскопом. Обычно эти истории рассказывали научруки.

– Да ладно тебе! Всё будет пучком. Ты сам-то как – расскажи. Чего после диплома делать будешь? – Алёша решил перевести тему.

– Я хочу в Европу на PhD подать.

– Тоже неплохо.

– Посмотрим, – ответил Сергей. – Ладно, я пойду к себе в институт – там ещё доделать кое-чего нужно.

– Бывай, – согласился Алёша. – Пиши там – может, на какой конференции свидимся. Или, может, в Техас ко мне заглянешь.

– Ну и ты Европу не избегай.

Они пожали руки. Сергей вышел из лаборатории и начал морально готовиться к прохождению мимо заманчивых ресторанов на пути к метро.

Придя в лабораторию, он посмотрел заготовленный план – какие эксперименты ему осталось доделать. Сергей делал небольшую часть черновой работы из большого проекта, которым занимались два аспиранта в лаборатории. При успешном выполнении проекта у него оставался небольшой шанс, что его данные включат в публикацию, несмотря на все его антиподвиги. Всё-таки в кодексе научной этики не было написано, что можно отбирать чужие данные за намазывание профессора майонезом. Если в случае отъезда Сергея публикация могла быть дописана и без него, то в других часто бывало так, что после отъезда наиболее амбициозного и продуктивного сотрудника проект либо погибал, либо уходил в гибернацию до прихода нового амбициозного сотрудника.

Закончив серию экспериментов, Сергей принялся писать второе рекомендательное письмо. Он решил попросить подпись у преподавателя биохимии, который вёл его семинары в течение трёх лет. К счастью, тот ещё не ушёл на пенсию и согласился помочь Сергею. Они договорились встретиться в университете на следующий день. Остаток рабочего дня Сергей посвятил разбору старых реагентов.

Многие учёные при отъезде стараются сохранить связь с предыдущим институтом и готовы даже делать удалённую работу, чтобы закончить начатые проекты. Многие профессора в России уговаривают студентов остаться работать в лаборатории ради хороших публикаций, после которых они могут найти хорошую работу за рубежом. По иронии судьбы (или по лживости профессоров), публикации на самом деле выходят в свет, когда сотрудник уже за рубежом. Некоторые студенты пытаются сохранить позицию в старом институте на случай возвращения, но далеко не многие из них возвращаются. Другие студенты числятся в аспирантуре в России, чтобы оставалась возможность защитить там диссертацию, если это окажется слишком сложно в новом университете, сиречь если студент достаточно ленив. Некоторые едут на Запад лишь на короткую стажировку, но понимают, что хотят получить PhD там же, – и рвут связи с лабораторией в России.

Иногда уезжающий учёный может обучить новое поколение студентов техникам, которые освоил раньше. Это помогает сберечь кучу времени студентов, которые сами бы долго бились головой об стенку, пытаясь наладить метод. Научные лаборатории строго подчиняются законам дарвинизма: слабые сотрудники исчезают (уходят из лаборатории и/или из науки), сильные выживают и размножаются (иногда даже за рубежом, чтобы занять новые ареалы). Сергей ещё не решил, принадлежал ли он к приспособленным учёным, но ему очень хотелось считать себя таким.

Придя в общежитие, он решил навестить Сашу. Как обычно, в комнате рубил старый рок – на этот раз играла песня «Эй, ты там, на том берегу!» группы «Алиса».

– Здоров! Как процесс подготовки документов? – с порога спросил Саша.

– Тяжело, – вздохнул Сергей. – Я слышал раньше, что это запарно, но чтоб настолько…

– Да ладно тебе! Как будто в универе подписи не собирал! Такая же формальность. – Саша похлопал Сергея по плечу. – Чайку? – спросил он традиционно.

– Да, не откажусь, – согласился Сергей. – Как твои европейцы: ответили чего-нибудь? – Он привычно присел на нижний ярус свободной кровати.

– Друг в Германии не нашёл подходящих программ – период подачи закончился уже в феврале. А в Финляндии чё-то нашлось. Говорит, по твоей теме есть работа в группе некоего Пекки Антикайнена. Я долго ржал, когда имя прочитал!

«Финляндия, – задумался Сергей. – Это вроде там, где живёт та красивая испанка, которую я в Питере видел». Других ассоциаций со страной ему на ум не приходило. Лосось? Олени? Вилле Хаапасало?