Михаил Кравченко – Последний Контакт (страница 6)

Кулуп пожал плечами:

– Или не видит смысла. Или считает это опасным. Или их физика связи устроена так, что «наружу» – это дорого.

Флюкс посмотрел на маяк SOS и вдруг сказал:

– Тогда наш SOS – тоже не «крик в галактику». Он – крик в пустую комнату, если дверь закрыта.

– Не совсем, – сказала Астра. – Наша дверь – это наш корабль на орбите. Если он нас ищет, он услышит. Но они… – она кивнула на далёкие купола, – …нас, скорее всего, не услышат. Ни сейчас, ни завтра.

Кулуп снова сел, только уже на край лавки – как человек, который принял техническую проблему, но не готов принять моральную.

– Значит, контакт по радио – почти ноль.

– А по свету на дневной стороне – смешно, – добавил Флюкс.

Астра помолчала секунду. Потом улыбнулась – той улыбкой, которая появляется у людей, когда они устали бояться и начинают злиться на собственную беспомощность.

– Тогда я буду придумывать контакт сама.

Кулуп посмотрел на неё с тем выражением, которое обычно означает: «пожалуйста, не делай этого, но я понимаю, что ты уже делаешь».

– Ты только не говори, что ты сейчас полезешь наружу с белым флагом.

– Белого флага у нас нет, – сказала Астра. – Есть серый термочехол. И он не символ мира, он символ «у нас сломалась прокладка». Но нет, не флаг.

Она открыла шкаф и начала доставать мелочи – без торжественности, будто собирала карман на прогулку. Кусок яркой стропы. Пара запасных застёжек. Маленький зеркальный элемент от ремонтного набора. Сверток изоленты (изолента – дипломатия любой цивилизации). Пластиковый контейнер с сухим печеньем, которое никто не любил, но оно было «на случай» и поэтому считалось вечным.

– Что ты делаешь? – спросил Флюкс.

– Собираю подарки, – спокойно ответила Астра.

Кулуп замер:

– Подарки?

– Да. Не для того, чтобы купить их, – она даже не подняла головы, – а чтобы показать: мы умеем отдавать. И что мы не пришли только брать.

Флюкс осторожно:

– Инструкции по контакту…

Астра резко подняла глаза:

– Инструкции по контакту писали ботаники.

Кулуп поперхнулся воздухом:

– Ботаники?

– Люди, которые никогда в жизни туземцев не видели, – сказала Астра с таким выражением, будто сейчас будет рассказывать старый анекдот, в котором смешно только потому, что иначе плакать. – Они сидели в конференц-зале, рисовали диаграммы, обсуждали «универсальные жесты», «межкультурную нейтральность», «интерпретационные риски»… и ни разу в жизни не стояли лицом к лицу с кем-то, кто может тебя не понимать вообще.

Флюкс хотел возразить, но не нашёл слова, которое не звучало бы как лекция.

Астра продолжила – уже мягче:

– Подарок – это двигатель торговли и дипломатии. Да. И ещё это способ сказать: «я признаю тебя субъектом, не объектом». Не «я исследую тебя», а «я вступаю с тобой в обмен». Это важно.

Кулуп тяжело вздохнул:

– А если они воспримут это как угрозу? Как метку? Как… ловушку?

– Тогда мы выберем подарок, который не может быть угрозой, – сказала Астра. – И оставим его так, чтобы они могли не брать. И чтобы это было ясно: можно подойти, посмотреть, уйти. Никаких «вот вам наш нож». Никаких «вот вам наша батарейка, которая взорвётся». Только вещи, которые говорят о нас больше, чем вредят им.

Флюкс посмотрел на её набор:

– Изолента говорит о нас слишком много.

– Именно, – сказала Астра. – Скажет им: мы – существа, которые всё держат на честном слове и липкой ленте. Это универсально.

Кулуп усмехнулся – впервые за долгое время:

– Ещё оставь им наш чек-лист. Пусть тоже посмеются.

Астра нашла в контейнере маленькую упаковку прозрачной плёнки – чистой, стерильной, для изоляции образцов.

– Вот, – сказала она. – Подарок будет внутри этого. Мы не будем трогать их почву руками, не будем бросать вещи прямо на землю. Сделаем «чистую площадку». И оставим знак: «не опасно», «не вирус», «не приманка».

Флюкс тихо добавил:

– А мы сами – вирус.

Астра не отмахнулась. Она кивнула:

– Поэтому мы сделаем так, чтобы контакт был максимально бесконтактным. Подарки

– это не «подойти ближе». Это «сделать жест на расстоянии».

Кулуп посмотрел на экран с тонкой полоской фонящего сигнала и вдруг сказал:

– Если у них связь внутри атмосферы, то они могут видеть нас иначе. Не глазами, а… по нашим помехам. Мы уже шумим. Наши электромоторы, наши преобразователи…

Флюкс взглянул на панель питания:

– То есть мы светимся в радио для них, как фонарь.

– Возможно, – сказал Кулуп. – Тогда подарок – это ещё и способ «перевести» наш шум в что-то понятное. В регулярность. В осмысленность.

Астра подняла зеркальный элемент и покрутила его.

– Слишком умно, – сказала она. – Мы не будем рисовать им числа Фибоначчи на склоне вулкана. Мы сделаем простое: «вот предмет», «вот наши пустые руки», «вот дистанция». Если они захотят – они подойдут. Если нет – мы уйдём.

Флюкс глянул наружу, на склон, на далёкий ровный свет куполов.

– И где ты это оставишь?

Астра подумала.

– Торжественно вручу

Астра достала маркер для технических отметок – тот самый, который пишет даже по влажной поверхности и даже по металлу, потому что инженеры умеют планировать концы света.

– Я ещё подпишу, – сказала она.

– На каком языке? – спросил Кулуп.

– На языке рисунка, – ответила Астра. – Челнок. Три фигуры. Стрелка к горе – «мы тут». Стрелка вниз – «мы не лезем». И вот это, – она нарисовала в воздухе жест «ладони вверх», – «пустые руки».

Флюкс посмотрел на неё с неожиданной серьёзностью:

– Ты понимаешь, что это может быть единственной дипломатией человечества на много лет?

– Я понимаю, – сказала Астра. – Поэтому я не буду делать её пафосной. Пафос – это угроза. Я сделаю её… человечной.

Кулуп хмыкнул:

– Человечной? То есть слегка кривой и на изоленте?

– Именно, – улыбнулась Астра. – Чтобы они сразу поняли: мы не боги.