Михаил Кравченко – Последний Контакт (страница 17)

– А зачем при вечном дне обсерватория?

Флюкс чуть повернул голову, будто прислушался не к её словам, а к тому, что за ними стоит: привычка думать “как на Земле”. Потом ответил спокойно:

– Тут, похоже, не вечный день. Тут скорее вечное утро.

Он поднял подбородок в сторону высоких окон.

– Свет есть, но не такой, как полдень. И в телескоп вообще-то видны яркие звёзды. Не все, конечно. Лучше место – на ночной стороне. Но если ты хочешь следить за яркими, за самыми заметными… можно и отсюда.

Кулуп в это время смотрел вверх. Не на стены, не на самовар, а туда, где в купольном зале начиналась круговая “шахта” под створки. Он двигал головой медленно, как будто вычерчивал взглядом конструкцию.

– Смотрите, – сказал он.

Под куполом, чуть в стороне от центрального крепежа, висела тарелка. Не огромная, но заметная: круглая, с тонким ободком, на кронштейне, который позволял ей менять направление. От неё уходили кабели – аккуратно уложенные, но старые.

Кулуп замолчал на секунду, потом сказал то, что у него всегда звучало как недоверие к миру:

– Почему мы ничего не слышали из космоса, если тут столько техники?

Флюкс посмотрел вверх, проследил линию кронштейна.

– Мы и не слушали, – сказал он. – У нас приоритет был – не умереть и не потерять челнок.

– Всё равно, – упрямо продолжил Кулуп. – Если тут есть тарелка… если есть приём…

Он не договорил. Слова “радио”, “передача”, “ответ” повисли между ними как что-то слишком большое, чтобы произносить на первом глотке чужого чая.

Астра прищурилась, разглядывая тарелку.

– Что это за штука? – спросила она.

Кулуп осторожно, почти официально произнёс:

– Может быть… радиотелескоп?

Он сказал “может быть” не из робости, а из уважения к неизвестному: даже самое знакомое здесь требовало второго взгляда. Тарелка была похожа на тарелку. Купол был похож на купол. Самовар был похож на самовар. Но всё это одновременно было чужим – и работало по своим правилам.

Няшка, будто услышала слово, которого не понимала, посвистела чуть иначе и подняла голову к куполу. Её уши едва заметно подстроились, а розовые диски в центре ушей на мгновение “сжались”, потом снова раскрылись. Она посмотрела на тарелку, потом на них – и замерла так, как будто решала: показывать ли дальше или сначала ещё раз налить.

Кулуп всё ещё смотрел на тарелку под куполом, как на вещь, которая слишком хорошо знакома, чтобы оказаться случайной. Флюкс тоже поднял голову – и первым вернул разговор на землю, на самое простое.

– Радиотелескоп… – сказал он. – Он же сам не излучает.

Кулуп кивнул.

– Да. Если это именно телескоп. Слушает. Молчит.

Астра фыркнула – уже спокойно, без чихания, только голос чуть гнусавый.

– Тогда почему мы вообще ничего не слышали? – сказала она и показала подбородком на поле снаружи, где стояли дирижабли. – Эти штуки летают, садятся, вызывают вагон… и всё это как-то… без “привет, эфир”.

Флюкс посмотрел на неё, потом на няшку. Няшка стояла рядом, терпеливо посвистывая короткими фразами, как будто их слова были ей ни к чему, а вот их паузы – понятны.

Кулуп сказал сухо, почти упрямо:

– Мы точно ничего не слышали при исследовании системы. Я это помню не “по ощущению”. По приборам. По журналу. По тишине. Здесь не было болтовни в радиоэфире, как у нас на Земле. Ни маяков, ни связи, ни шумного фона.

Он проговорил это ровно, но в этой ровности было раздражение инженера: если что-то работает, оно обычно оставляет след в измерениях.

– Радиотелескоп не излучает, – повторил он. – Но дирижабли… если бы они командовались радио… мы бы что-то поймали.

Флюкс пожал плечами.

– Может, они не радио, – сказал он. – Может, у них всё ближе, чем кажется.

Астра подняла палец, как будто нашла вход в задачу.

– Планшет, – сказала она. – Мы же всё равно собирались его включить. Давайте попробуем.

Кулуп повернул голову:

– Зачем?

– У нас там иногда были пакеты для “распознавания сигналов животных”, – сказала Астра. – Для полевых миссий. Пение птиц, крики, ультразвук, всё это… ну, как-то пытались классифицировать. Может, там есть софт, который хотя бы разбивает свист на повторяющиеся элементы. Ритм. Частоты. Паузы. Если мы сможем показать няшке, что мы “слышим”, это уже будет разговор.

Она посмотрела на няшку, и в этот момент её тон стал совсем простой – не научный и не шутливый:

– Вдруг поможет.

Флюкс молча кивнул. Он потянулся к своему боку, но остановился: планшет был у Астры. Она лежал в кармане скафандра, как обычная вещь, которой всю миссию ругались, а теперь вдруг держались за неё как за единственную нитку.

Астра достала планшет, подняла его так, чтобы няшка видела, что это не оружие, и показала жестом: можно? Потом включила.

Экран загорелся тускло, знакомым земным светом среди ихнего “бумажного” мира. Няшка наклонила голову, кончики стебельков едва мерцнули, уши чуть подстроились, как будто она не столько смотрела, сколько “наводилась” на предмет.

– Ладно, – тихо сказала Астра, скорее себе. – Давайте найдём у меня “переводчик птиц”. Или что-то, что притворяется переводчиком.

И она начала листать меню, стараясь не спешить, чтобы пальцы в перчатках не нажимали сразу всё подряд.

Астра листала меню долго, уже без шлема и перчаток. После “чая” дыхание выровнялось, руки снова стали руками, а не толстыми перчаточными лапами. Она искала что-нибудь вроде “акустика / распознавание / полевые виды” – всё то, чем на Земле пытаются обмануть тишину и сделать вид, что понимаешь птичий язык.

И вдруг наткнулась на пункт, которого в здравом мире быть не должно.

«Контакт с внеземным ИИ (эксперимент)».

Она даже не сразу поверила. Открыла. Прочитала. Закрыла. Открыла ещё раз – как будто от этого надпись могла исчезнуть.

Подпись была бодрая, почти рекламная: первичный протокол, уточнение канала, обмен ключами – аккуратные слова, которыми обычно прикрывают простую мысль: “мы сами не уверены, но звучит уверенно”.

– Откуда у меня такая штука… – пробормотала Астра и тут же вспомнила.

Планшет был не служебный. Не тот, что “по снабжению”. Это была покупка из магазина “для экстремальных путешественников” – красивый корпус, обещания “переживёт бурю”, куча приложений “на всякий случай”. Тогда они над этим смеялись и ругались, а теперь именно этот “на всякий случай” и уцелел.

– Ладно, – сказала Астра уже вслух. – Похоже, я зря его ругала.

Флюкс наклонился, чтобы видеть экран.

– Включай.

Кулуп добавил сухо:

– Только без фейерверков.

Астра нажала запуск.

Программа открылась быстро, слишком уверенно. Появилась одна строка ввода и крупная кнопка “начать”. Астра, сама не понимая зачем, набрала вопрос почти по-человечески – как задают его в пустоту, когда уже устал подбирать “правильную формулировку”:

«Что теперь с тобой делать, когда мы в инопланетной обсерватории пьём чай?»

Она нажала.

Экран мигнул – и ответ пришёл сразу, бодрый и деловой:

«Передайте меня местному аналогу ИИ.»

Астра уставилась на строку.

– Серьёзно? – сказала она. – То есть вот так просто: “передайте”?