Михаил Кравченко – Последний Контакт (страница 13)

Кулуп шёл рядом с Астрой и молчал несколько минут, будто давал ситуации улечься. Потом сказал так, как спрашивают не из любопытства, а из практики:

– В этой странной ситуации можно спросить у твоего планшета, что делать?

Астра фыркнула – без злости, просто устало.

– Да это же бытовой прибор, – сказала она. – Начальство миссии давно экономит на снаряжении. Он умеет напоминать мне пить воду и говорить, что я “молодец”. А дипломатии – это не его профиль.

Флюкс, впереди, не оборачиваясь, бросил:

– Он ещё умеет учить кукушку.

Астра на секунду закрыла глаза, словно проверяя, как звучит эта фраза в отчёте, и всё-таки кивнула:

– Ладно. Спросим. Хуже уже… трудно.

Она сняла планшет с крепления на груди, развернула его так, чтобы экран не слепил, и вывела режим голосового запроса.

– Планшет, – сказала она. – Мы встретили местных. Они молчат, смотрят, улетают. Мы случайно зашли в помещение, там лежала… “няшка”. Мы извинились и вышли. Что нам делать дальше?

Планшет помолчал. На экране пробежали строки: распознавание речи, запись контекста, какие-то внутренние значки, как у прибора, который пытается выглядеть умнее, чем он есть.

Потом он ответил – спокойным служебным голосом, с той самой бюрократической вежливостью, которую невозможно спутать ни с чем живым.

– Рекомендации по первичному контакту в условиях ограниченной информации:

1) Снизить уровень вторжения. Не входить в жилые/обогреваемые помещения без явного приглашения. Оставаться на открытых площадках, у путей, на расстоянии. Если необходимо укрытие – выбирать инженерные пустоты (туннели, навесы), а не “домики”.

2) Сохранить предсказуемость. Двигаться по основным путям. Не менять направление часто. Не подходить к местным ближе, чем на дистанцию, на которой можно остановиться без резких шагов.

3) Закрепить “якорь общения”. Использовать уже установленный простой сигнал как знак мирного присутствия: односложный зов (“ку”) + пауза. Не повышать громкость. Не добавлять новые жесты. Повторяемость важнее выразительности.

4) Протокол подарков. Подарки не вручать “в руки”. Рекомендовано оставить набор в видимом, но нейтральном месте: у края пути, у скамьи, у разгрузочной площадки. Отойти. Наблюдать реакцию. Не преследовать.

5) Приоритет выживания. Текущие параметры атмосферы: давление 0.66 бар; кислород ~25% от земной нормы. Рекомендация: продолжать движение вниз по основному пути в сторону более плотных слоёв/биозон. Скафандры не снимать без признаков медицинской безопасности. При вынужденном переходе на местную смесь – поочерёдно, с контролем симптомов.

6) Вероятность повторного контакта. При наличии инфраструктуры (станция/пути/тележки) вероятность повторного появления персонала высока. Оптимальная тактика: находиться на главном пути, не скрываться, не блокировать стрелки и проходы.

– Итог: продолжайте движение по главному пути. Подарки оставить на станции/следующей площадке. Общение – кратким повторяемым сигналом. В помещения не входить.

Астра посмотрела на экран так, будто планшет только что совершил чудо, хотя на самом деле он произнёс набор очень очевидных вещей, просто произнёс их уверенно.

– Ну да, – сказала она. – “Не лезьте в чужие дома”. Сенсация.

Кулуп кивнул, но кивнул уже спокойнее – ему нужен был не гений, а подтверждение курса.

– Подарки на станции, – повторил он. – И дальше по главному пути.

Флюкс, не сбавляя шага, сказал:

– И кукушка по расписанию.

Астра убрала планшет обратно на крепление, поправила ремень и посмотрела вперёд, вдоль двух ниток колеи, уходящих вниз.

– Ладно, – сказала она. – Идём. И давайте больше не будем заходить в печки.

И они пошли дальше по широкой двухпутке – вниз по склону, туда, где рельсы вели не в случайный тупик, а в сеть.

Они шли по двухпутке быстро, почти без остановок. Склон всё ещё держал крутизну, но ниже полки становились шире, подсыпка – ровнее, а воздух заметно “плотнел” по ощущению снаружи: ветер уже не резал порывами, а тянул длиннее и мягче, как на больших открытых пространствах. Птицы попадались чаще – чёрные точки на светлом, иногда близко, иногда высоко, и их круги над уступами повторялись с точностью расписания.

Кулуп шагал рядом с Астрой и время от времени бросал взгляд на показания.

– Кислорода уже ноль тридцать четыре, – сказал он наконец. – Это не “четверть”, это цифра по факту. Планшет – повторюшка, он говорит красиво, но это всё и так понятно.

Астра не ответила сразу. Она шла, считая повороты, как будто повороты были надёжнее любых процентов.

Кулуп продолжил, уже сухо и точно:

– Барометр показывает ноль семь пять. Мы быстро спускаемся. Если принять местную долю кислорода как постоянную, выходит примерно ноль тридцать восемь от земной нормы по кислороду. Это всё равно мало, но уже не издевательство.

Он сказал это без драматизма, как говорят про температуру воды: не спорят, просто знают.

Астра повернула голову к нему.

– Значит, план простой, – сказала она. – Надо просто в город прийти. И дальше в мэрию подать заявление.

Фраза прозвучала так буднично, что на секунду стало легче – как будто всё происходящее можно уложить в знакомый порядок: очередь, окно, бумага, печать. Флюкс, шедший впереди с мешком, обернулся и кивнул.

– Здравая мысль, – сказал он. – Найти орган власти. Официальных лиц. Изложить ситуацию на понятных им “ку”.

Кулуп хмыкнул – тихо, почти уважительно.

– “Мэрия”, – повторил он. – Хорошо. Тогда нам нужен город. Или хотя бы место, где сходятся пути.

Они посмотрели на рельсы: две нитки уходили вниз, к следующему перегибу рельефа. По краям попадались маленькие технические площадки, каменные бортики, редкие тупики – всё было устроено так, будто сеть начинается где-то впереди, ниже, в более сложной местности.

Астра сказала, скорее себе:

– Няшки… кукушканяшки… мэрия…

Флюкс поднял ладонь и сделал короткое, почти торжественное движение, будто ставил печать в воздухе:

– Я готов. У меня есть речь. “Ку. Ку-ку. Ку”. И пауза. И ещё раз “ку”.

– Только без заходов в печки, – сказала Астра.

– И без махания полчаса, – добавил Кулуп.

Они ускорились. Путь пошёл вниз ровной дугой, и впереди, за очередным поворотом, виднелся более широкий уступ – как место, где может быть ещё одна станция, ещё один узел, ещё один шанс встретить не “няшку на трапе”, а кого-то, кто умеет отвечать не только взглядом.

И всё это время они продолжали идти по железной дороге – как по единственной линии, которая не требует догадок.

– Тридцать километров, – сказал Кулуп, не останавливаясь, будто просто отметил очередную шпалу. – Если считать честно, по пути, а не по прямой.

Рельсы вели вниз, и вниз было видно уже иначе: не “склон”, а целая страна уступов. Серпантин давно стал мягче, туннели попались всего пару раз – короткие, сухие, с ровной кромкой, где камень будто помнил резец. А потом и вовсе начались участки, где полка расширялась, подсыпка становилась аккуратнее, а вокруг появлялось больше жизни – не пышной, но уверенной.

Барометр на запястье у Кулупа дошёл до единицы и замер.

– Давление… почти как дома, – сказал он. – Не дома, конечно. Но единица – это уже не полка на полке.

Флюкс кивнул. Мешок с подарками сидел на спине привычно – как будто это не дипломатия, а ещё один элемент снаряжения. Астра же всё время поглядывала на края пути: в трещинах всё ещё попадались те же тихие светящиеся ковры, но теперь они не выглядели “островками”. Скорее, как подсказки: где поверхность хранит тепло, где ветер меньше выметает пепел, где жизнь может не прятаться.

Потом они увидели гриб.

Он рос у самого полотна, чуть в стороне от подсыпки: толстая ножка, как светлая колонна из плотной ткани, и шляпка широкая, нависающая – не зонтом, а карнизом. Нижняя сторона шляпки была ребристой, ровными пластинами; по краю тянулся тонкий матовый ободок, будто гриб когда-то “подсветили” изнутри и он так и оставил на себе память о свете.

На шляпке сидела няшка.

Спокойно. Как будто это её скамейка, её остановка, её привычная высота над землёй, чтобы было видно дорогу и чтобы дорога видела её. Она сидела боком, хвост свисал пушистой лентой, волосы – густые, длинные – лежали по спине и стекали вниз почти до ножки гриба. Два стебелька над лбом торчали ровно, чуть дрожали от ветра. Глаза – большие, как у совы, с широкой переносицей, смотрели не “в упор”, а как-то сразу на всех троих, без выбора главного.

Они остановились так, чтобы между ними оставалось расстояние – не символическое, а удобное: чтобы можно было замереть без резких шагов и не давить присутствием. Это у них уже стало правилом, даже без чтения подсказок “планшета-повторюшки”: краткость, предсказуемость, пауза.

Астра первой пошевелилась – медленно, видимо, чтобы это движение можно было заметить и успеть понять. Она сняла с ремня маленький свёрток из мешка: не самое “умное” и не самое “шумное”, а самое нейтральное – маленький зеркальный элемент, гладкий, без острых кромок, который приятно лежал в ладони и ничего не обещал, кроме поверхности.

Она раскрыла левую ладонь, положила туда зеркальце и подняла руку чуть выше уровня груди – так, чтобы было видно: предмет лежит свободно, без зажима, без “вот я сейчас брошу”. Подошла на один шаг – ровно один – и остановилась.

Няшка не двинулась. Только её взгляд чуть сместился: с руки на предмет, с предмета на ладонь. И снова на всех троих.