Михаил Красносельский – Дело наследников в законе (страница 7)
– Это Нертов. Нам надо немедленно встретиться. Где вы?..
Генеральный директор назвал адрес небольшого ресторанчика на Петроградской стороне, пообещав, что в течение ближайших двадцати минут закончит идущие здесь переговоры. Алексей еще раз перезвонил своим ребятам из банка и попросил их срочно подъехать по вопросу новой работы. Нина за всю обратную дорогу не проронила ни слова. Она безучастно разглядывала пыльные улицы через боковое стекло БМВ и так же молча согласилась подождать в обществе подкативших из банка охранников, пока Алексей сходит за ее отчимом в некий неизвестный падчерице адрес.
В ресторанчике Алексей доложил Даутову о происшедшем, но тот, казалось, отнесся ко всему достаточно спокойно:
– Мало ли какой идиот решил пошутить. Вон в газетах пишут, что у нас чуть ли не ежедневно в школах да магазинах бомбы закладывают. А на самом деле конкуренты да митрофанушки всякие развлекаются. Но все равно, думаю, что действовали вы правильно: я не спец в таких делах и деньги зарабатываю иначе. С дочкой переговорю, постараюсь успокоить. Пригласите ее сюда, а сами подождите вместе с этими, как их, вашими коллегами, в машине. Я на них посмотрю немного позднее…
Алексей недооценил Даутова, решив, что тот не придал большого значения происшедшему. Когда охранник падчерицы вышел из ресторана и направился к припаркованному за пару кварталов автомобилю, генеральный директор «Транскросса» тяжело вздохнул и набрал номер сыскного агентства.
– Коля? Я в «Бубновом тузе». Встретимся через час. Возьми несколько человек, будет срочная работа…
Даутов размышлял о том, с какой стороны ему грозит сейчас опасность, кому и зачем понадобилась его дочь. Мысли были весьма неутешительными. Как ни крути, а выходило, что кто-то из достаточно приближенных людей затевает свою, непонятную игру. Только Анатолий Семенович никак не мог сообразить, кто именно. Немногочисленные компаньоны? Так они знают, что рыпаться против генерального директора чревато. Кроме того, например, Денис только спит и видит, как бы жениться на Нине, укрепив свои позиции в фирме; душка Неврюков, исполнительный директор, прекрасно понимает, что без Даутова совет директоров ни на день не оставит его в этой должности. Куценко? Этот, конечно, с радостью бы цапнул за горло, но только кишка тонка да и акций маловато – никакой выгоды от проблем главы фирмы он не получит. А может, этот кто-то – из руководства многочисленных дочерних компаний, желающих самоопределиться? Тоже сомнительно: слишком шатко их положение без поддержки «Транскросса», да и со связями слабовато. «Друзья» в руководстве города? Проделки рубоповцев, которым никак не удается прихватить хозяина процветающей фирмы? Собственная «крыша»?.. Даутов так и не мог прийти к какому-нибудь определенному предположению. Казалось, явных поводов для обид ни у кого не было. Но ведь сегодняшнее происшествие – не случайность, а, очевидно, попытка реванша после неудавшегося нападения на Конюшенной, о котором Анатолий Семенович так и не рассказал до сих пор новому охраннику.
Под лопатку будто кто-то начал медленно засовывать тупой нож. Лоб Даутова покрылся бисеринками пота. Хозяин «Транскросса» потянул рукой ворот рубашки, ослабляя галстук, и полез в карман за нитроглицерином. Сердце вроде бы потихонечку начало отпускать. Метрдотель, заметивший действия клиента, попытался подойти спросить, не нужна ли ему помощь, но Даутов только слабо махнул рукой, останавливая не в меру внимательного халдея.
Несмотря на недавний приступ, генеральный директор продолжал размышлять, почему оказалась разряженной батарея мобильника. Хорошо еще, что Даутову самому понадобилось позвонить в офис, а расторопный метр тут же притащил подзарядку. Но ведь кто-то знал, что Нина вдруг решила поехать в Пушкин, иначе чем объяснить выбор места «ДТП» за Красным Селом?..
«Кому же все-таки выгодно? – думал бизнесмен. – Узнаю – похороню. А узнаю обязательно. Я могу себе позволить знать все, а другие – нет. Средства у меня на это есть. Те деньги. Кто вовремя сообразил, как их можно сделать из родных „деревянных“? Я. А кому теперь известно, что денег оказалось побольше, чем все считают? Тоже только мне. И потому оснований для беспокойства быть не может, никто ничего не знает. Никто?..»
Даутов не успел обдумать мысль, промелькнувшую в его голове, так как в ресторан вошла падчерица. Правда, ее недавние переживания выдавал только чуть покрасневший от слез носик, но девушка была настроена крайне решительно.
– Это подло и низко так поступать, – с ходу выпалила она. – Я еще могу понять этого тупого охранника. Но как же ты мог, чтобы убедиться в моем послушании, устроить этот спектакль? Лучше я вообще никуда не поеду. Можешь меня вместо собаки хоть на цепь посадить, только не смей больше со мной поступать как с бесчувственной скотиной… Я ведь и вправду поверила, что с тобой что-то случилось…
Девушка непроизвольно шмыгнула носиком, и на ее глаза вновь навернулись слезы.
– Ну-ну, успокойся, пожалуйста. – Даутов попытался погладить падчерицу по плечу, но она сердито отодвинулась. – Постарайся понять меня, девочка. Кроме тебя, у меня никого нет, и когда ты будешь за границей, то я должен быть твердо уверен, что с тобой ничего не случится. Извини, я неправ. Но больше подобное не произойдет. Ты веришь?..
Даутов, наверное, и дальше говорил Нине всякие благоглупости в том же духе, но, посмотрев на нее, вдруг смолк, поняв, что она не верит. Еще немного – и эту разрастающуюся трещина лжи будет не перепрыгнуть, он навсегда потеряет девочку. Поэтому Анатолий Семенович, собравшись с духом, объяснил падчерице, что произошло на самом деле.
– …Если бы не Нертов, я не знаю, что с нами могло произойти. И ты на Алексея своего не сердись: он нормальный парень, это работа у него такая…
Как бы Нину ни шокировал рассказ отчима, но на «своего Алексея», казалось, девушка перестала дуться, и у нее в глазах запрыгали искорки, хотя внешне она выглядела достаточно обиженной: «С каких это пор этот мужлан стал „моим“? А Дениске ты что, от ворот поворот дашь?»
Даутов смутился, заговорив вроде того, что просто неправильно выразился, понимать сказанное надо проще, только в смысле организации охраны.
Эти оправдания показались Нине такими неуместными и беспомощными, что она хихикнула, ехидно заявив, мол, на воре и шапка горит, а брак с собственным телохранителем – это мечта только для принцессы Монако, да и то – неудачная. Девушка не представляла, насколько точно она уколола родителя, который старательно подыскивал дочке приличную пару.
Казалось бы, чем может быть интересен простой охранник для богатого бизнесмена? Но Даутов относился к Нертову серьезно, для него Алексей был больше, чем обычный сторож. Анатолий Семенович знал, что его отец, директор одного из крупнейших и перспективных заводов, лично владеет несколькими довольно соблазнительными пакетами акций. Кроме того, по сведениям Даутова, у промышленника были крепкие связи в Москве, и он вот-вот мог перебраться в министерское кресло. Что касается сыночка, так лучше умный и порядочный юрист, невесть почему развлекающийся (конечно же, временно!) охраной, чем самый близкий компаньон, разбогатевший на черном нале, а до того пачкавший людям мозги в райкоме комсомола.
Удалось руководителю «Транскросса» раскопать и то, что его бывший коллега, ныне покойный Лишков, сдал на откуп информацию о грядущей операции по обмену баксов именно команде, в которой был Нертов-старший. А уж каков оказался навар с тех «черных» понедельников-вторников, ему, Даутову, было доподлинно известно. И суммы собственных денег, положенных в надежные зарубежные банки, он помнил как «Отче наш». Знал он и то, как Алексей может глубоко копать, если нужда заставит. В любом случае парня пока следовало держать где-нибудь неподалеку: авось сгодится.
В общем, Даутов кое-как ушел от продолжения разговора о Нертове и, извинившись перед падчерицей, отправил ее восвояси, сославшись на неотложные дела. В знак примирения девушка чмокнула родителя в щеку и пошла к своему охраннику, чтобы наговорить каких-нибудь заслуженных гадостей, дабы жизнь медом не казалась…
В последующие дни Нертов умудрился перетащить в фирму несколько толковых ребят из банка. Основная задача бодигарда – не отразить нападение, а предугадать, предотвратить его. И поэтому подчиненные Алексея работали в полную силу. Когда Нина попыталась осторожно намекнуть, чтобы ее оставили в покое хотя бы на время свиданий с женихом, Нертов ответил категорическим, хотя и вежливым отказом. Девушка вроде смирилась. Правда, охранник не очень поверил в ее искренность, но виду не подал.
Вообще, ситуация, складывающаяся вокруг Даутова и его падчерицы, Алексею нравилась все меньше. Во-первых, было очевидно, что клиент не вполне доверяет охране и, видимо, пользуется услугами еще других структур. Одна из них известна: агентство Николая Орлова. Но могли быть и еще. В любом случае делиться информацией с охранниками никто не спешил. Во-вторых, определенное беспокойство Алексей испытывал и от происшествия с тем звонком от «добрых милиционеров». Очевидно, что это не было случайностью.
Уже на следующий день после злополучного происшествия Нертов оставил Нину в офисе на попечение двух телохранителей, а сам с третьим, бывшим опером, выехал в названное Нине «милиционерами» место. Там напарники исползали чуть ли не на карачках довольно внушительный участок, прилегающий к дороге, и осмотрели находившиеся неподалеку строения.