Михаил Котвицкий – Шесть витков следствия (страница 29)

Молодой человек тяжело сопел. Весь он вдруг скис, обмяк, словно проколотый мяч.

А в квартире уже находился начальник отдела угрозыска майор Миронов.

— Товарищ майор, этого я догнал, — доложил Макаров.

— Молодец, старшина, — похвалил майор. — Вези их в управление.

— Как в управление? — Светловолосый отступил на шаг и уставился на девушку. — За что?

Миронов тоже взглянул на пострадавшую. Ее красивое лицо было в синяках, губы распухшие.

— Что, мало заплатил? — выяснял парень. — Пили, понимаешь, ели… Знала, куда шла? Чего молчишь? Отвечай, с… — Он повернулся к брюнету, стоявшему в углу коридора. — Зайнар, подтверди, что я заплатил. Ну? Или вы заодно?

— Заткнись! — процедил тот сквозь зубы.

Девушка, словно ждала команды, вскрикнула:

— Ложь! Клевета! Я прошу, товарищ майор, привлечь их к уголовной ответственности! Я так этого не оставлю! Я требую…

— Разберемся. — Миронов прекратил перепалку и жестом указал Макарову, чтобы тот забирал парней и уезжал. — Квартиру опечатать. Вы, Снегирев, останетесь охранять.

Майор посадил девушку в свою машину. Спрятав лицо в дрожавшие ладони, она тихо всхлипывала. Миронов видел разные слезы: киношные, дешевые, которым он не придавал значения, трогательные, когда плачут от радости или счастья, и слезы холодные, как оплавленный лед. Вот и сейчас он почувствовал, как неприятно его опахнуло каким-то тоскливым сквозняком.

— Видели их раньше? — спросил после некоторого молчания Алексей Павлович.

— Нет, — ответила девушка. И подтвердила: — Раньше не видела.

Майор хмыкнул.

— Сейчас можно все отрицать. Вы наверняка знаете кого-то из них, и надо рассказывать честно, так, как было, — разъяснил Миронов и вдруг спросил: — Как же вы оказались в этой квартире? Сами, выходит, туда пришли?

— Как сама?

«Очень просто, — отметил про себя Алексей Павлович. — Знаем, как это делается. Как раз таких кокоток и выгребаем…» Тут его мысль перескочила на разговор с одной задержанной на днях юной феей. В двенадцать лет она убегала из дома. Потом окончательно ушла. Сама так решила. «Мать плешь переела, все грызла меня, — откровенничала девушка. — Одно нельзя, другое не трогай. Жила по струнке — не дай бог сделать что-то не так».

Ушла и стала жить по своим правилам. Древнейшей профессией стала заниматься добровольно и осознанно. Начала с первым же мужчиной, который пообещал щедро заплатить. Потом пошла по рукам, с «дальнобойщиками» каталась…

Миронов вернулся к прерванному разговору:

— Вот я и хочу уточнить: как?

— Меня привезли.

— Насильно?

— Нет. Меня привез молодой человек.

— Как его зовут?

— Не знаю.

— На чем привез?

— На «Волге».

— Дальше! Вас привезли, пригласили в квартиру?

— Да, так и было. Там играла музыка. Выпивали. Потом одна пара ушла. Мы остались втроем. И тут ко мне стали приставать. Я сопротивлялась. Тогда меня избили. Вдвоем надо мной издевались. Я кричала. Соседи стучали, требовали прекратить безобразие. Они пытались вмешаться, но дверь была заперта. Когда мучители уснули, я выскочила…

— Номер машины вы, конечно, не запомнили?

— Нет.

— А какого она была цвета?

— Необычного цвета. Что-то вроде гранатового… «Уазик», свернув с главной улицы, вкатил в уютный двор управления.

— Для прокуратуры есть работа, — сказал Миронов, обращаясь к дежурному. — Вызывай, Анатолий Васильевич, врача и следователя. Пусть разбираются. Место происшествия охраняется.

У Миронова ломило в висках. На этот раз силы были почти на пределе, и ему хотелось одного: забраться под одеяло и уснуть. Служба, однако, продолжалась. И тут ему на помощь пришла аутогенная тренировка, которую Миронов освоил по настоянию врача. За каких-нибудь пятнадцать минут силы восстановились.

Закрыв кабинет, Миронов справился у дежурного, где работает следователь, и направился к нему. Шел допрос Зейнара Зеймидова. Этот парень, обладавший острым взглядом и сметливостью, вызывал у майора повышенный интерес.

— У нас были порядочные намерения, — говорил Зеймидов.

— Порядочные, значит? — уточнял следователь.

— Да, хотели познакомить приятеля с хорошей девушкой.

— И что же помешало?

— Поужинали. Все, понимаете, шло нормально… — Зеймидов замялся.

— А кончилось?

— Кончилось плохо. Не поняли друг друга.

— Только и всего?

— А что еще? — удивился парень.

Миронов, переглянувшись со следователем, спросил:

— Вы сказали «у нас». Кого еще имеете в виду? Зеймидов не торопился с ответом, смотрел в окно, забрызганное бисеринками дождя.

— Своих друзей, — наконец выдавил он.

— Кого именно? Как их зовут?

Парень опять задумался. «Выиграешь в одном, — соображал он, — проиграешь в другом». И решил никого не выгораживать.

— Зовут Людмила. По фамилии — Скворцова.

— А еще кто?

— Как вам сказать…

— Правду, молодой человек. Только правду у нас принято говорить, — напомнил следователь.

И Зеймидов рассказал, что в ресторане познакомился с парнем, приехавшим в Ленинград в гости. Тот пожаловался, что уже вторую неделю живет у престарелой тетушки и не прочь бы повеселиться в приличной компании. Зеймидов пообещал ему помочь, позвонил Скворцовой.

— И как же дальше развивались события?

— Дальше? — переспросил Зейнар, явно выигрывая время. — Мне перезвонил ее знакомый.

— Как его фамилия?

Зеймидов попеременно поглядывал то на майора, то на следователя.

— Отвечайте! Быстро!

— Купылех.

— Расскажите о нем.

— Что рассказывать? Человек как человек…

Зеймидов говорил сбивчиво, перескакивая с одного на другое. Сказал, что Купылеху многим обязан, но так и не сообщил его домашнего адреса.