Михаил Костин – Полотно судьбы (страница 22)

– Что она задумала? – спросил Айк, кивая в сторону А-ти и ее аалов.

– Не в ней дело, похоже, – ответил я.

Правительница аалов стояла на месте, и не думая отступать, и рядом с ней на огромном белом скакуне сидел могучий воин, которого я ранее не видел. К ним по полю, нахлестывая коня, мчался еще один всадник, на этот раз человек. Наверняка генерал Орнаво послал одного из своих офицеров, чтобы узнать, что творится и почему союзники прекратили наступление. Гонец закричал, не доехав до двоих аалов доброй полусотни шагов. Правительница аалов небрежно взмахнула рукой, и всадник словно врезался в стену. Мелькнули задранные копыта, и офицер имперской армии полетел в пыль. Впрочем, он тут же поднялся, завопил еще что-то, наверняка ругательства, и заковылял прочь, в ту сторону, куда умчался его испуганный скакун.

Двое аалов продолжали стоять и смотреть на Рам Дир, не обращая на незадачливого гонца внимания. Простые же воины из их народа уходили дальше, не задерживаясь в лагере. А выращенные шалаши и прочие, более масштабные строения в его пределах начали жухнуть прямо на глазах. Цветы отваливались, листья желтели, ветви скручивались так, что здания теряли форму и оседали на землю.

– Имперцы могут идти в задницу, их атаку никто сегодня не поддержит, – проговорил Эйо, и в голосе бывшего начальника стражи сира Рона прозвучало разочарование. – А это значит, что работенки у нас не будет. Жаль, я бы размялся.

Мы с Айком над этим только посмеялись, а услышавшие слова командира ополченцы посмотрели на него как на сумасшедшего.

Всадник на белом еще какое-то время постоял рядом с волшебницей, потом развернулся и помчался прочь. Словно молния, пронесся он через поле и исчез в зарослях точно там, где сгинули шеренги его более воинственных собратьев. Правительница же аалов, гордо вскинув голову, пошла к воротам Рам Дира. Одна. Мы с Айком переглянулись и, не сговариваясь, бросились к лестнице. Вскоре мы были уже у ворот, где стоял сир Джам в компании других членов городского совета, отряда воинов, а также Арк и Роб. Мне показалось, что в толпе я заметил лицо Эйва, но оно быстро исчезло, а потом, сколько я ни вглядывался, вновь обнаружить брата не мог и поэтому решил, что мне показалось.

– Чего хочет эта женщина? – требовательно спросил сир Джам, глядя на меня.

Вновь, в который уже раз, я, Дарольд Ллойд, оказался главным специалистом по аалам.

– Переговоров, – пожал я плечами. – Вряд ли она собралась воевать. Одна, без своей армии.

– Что там снаружи?! – крикнул сир Джам, обращаясь к одному из воинов на привратной башне.

– Стоит в полусотне шагов от ворот! Никакого больше движения! Держим ее на прицеле! Стрелять?

– Ни в коем случае! – отозвался сир Джам. – Мы поговорим с ней. Дарольд, ты пойдешь со мной.

Идея показалась мне сомнительной, но я спорить не стал, только кивнул.

Солдаты бросились открывать ворота, и, поскольку створки приготовили к штурму, на это ушло некоторое время. Потом заскрипели огромные петли, и мы вышли наружу, туда, где стояла одинокая А-ти, и ветер трепал ее золотистые волосы, а изящное лицо ее казалось суровым, печальным и решительным.

– Приветствую тебя, военачальник людей, владеющих городом, – произнесла она нараспев.

– И тебе привет, правительница аалов, – отозвался сир Джам чуть смущенно. Красота А-ти была настолько совершенной, что действовала даже на самого стойкого мужчину, особенно того, кто видел ее лицом к лицу первый раз.

– Вам нет более смысла бояться вражды со стороны моего народа. Воины, пришедшие со мной из Великого леса, отправились обратно домой, и вряд ли вы увидите аалов на своих землях до истечения вашего земного срока.

– Почему? – не выдержал я.

– Эту войну начала я! Я и только я! – А-ти задрала подбородок, и стало видно, что ее глаза блестят от слез. – Вопреки воле всего Рушари и своего Шиари.

Сир Джам в недоумении посмотрел на меня.

Я понял, что пора оправдать репутацию знатока аалов.

– По-нашему Рушари – это как «клан», – поспешил я с разъяснением, – если я помню, все аалы поделены на десять Рушари. Шиари же можно перевести как «дом», и в каждом Рушари есть несколько таких домов. – Я посмотрел на А-ти, она кивнула в знак одобрения. – Каждый Шиари возглавляют двое, – продолжил я, – один, что выбирает путь магии, его именуют Килшари, как А-ти, например, и второй, что действует в первую очередь как воин, носит титул Дишари. Наша А-ти управляет четвертым домом клана Лор-Элиас…

– Управляла, – поправила меня А-ти, – Я более не Килшари. Совет лишил меня титула и повелел мне отправиться в Аркум.

– Что еще за Аркум? – спросил сир Джам.

– Поход в таинственные глубины Великого леса, – ответила А-ти, – несчетные тысячелетия тому назад туда ушли многие наши родичи. Теперь мне предстоит отправиться на их поиски…

– Твои воины пойдут с тобой? – задал я следующий вопрос.

– Нет, этот Аркум только мой.

– Нет, не только твой! – Услышав знакомый голос, раздавшийся из-за спины, я обернулся.

Мой брат, Эйв! Каким-то образом он вышел за ворота и стоял в нескольких шагах от нас! Стоял тихо и слышал все, что говорила лишенная титула Килшари.

– Прекрасная А-ти, я пойду с тобой! – пылко воскликнул мой брат.

– Но ты всего лишь человек… – Она нахмурилась. – Ты не сможешь…

– Ради любви я смогу все! – Эйв выступил вперед.

– Стой! – воскликнул я, собираясь шагнуть ему наперерез, но сир Джам внезапно схватил меня за локоть. – Э, погодите, сир, что вы делаете, его надо остановить! Мой брат одурманен ее чарами!

– Не думаю, – покачал головой правитель Рам Дира.

– Я больше не Килшари, я не могу дать тебе ничего из того, что ты заслуживаешь, – продолжала говорить А-ти, глядя на Эйва с ласковой улыбкой.

– Мне нужна только ты и ничего более! – Мой брат подошел к А-ти, и стало ясно, что если кого-то из людей и можно подобрать ей в пару, то это именно его, высокого, белокурого и мускулистого. – Я готов отправиться с тобой куда угодно, пусть даже в изгнание, главное – с тобой, вместе!

Бывшая Килшари мгновение смотрела на него, затем кивнула и обратилась ко мне:

– А тебе, Дарольд, я готова поклясться, что моей магии здесь нет. Он действует исключительно по собственной воле.

Я ничего не ответил.

– Прощайте, бывшие враги и бывшие друзья, – произнесла Ати нараспев. – Вы более никогда не увидите меня и не услышите обо мне. Прощайте.

– Но как же так… – наконец опомнился я.

Эйв подошел ко мне, положил руку на плечо, сжал несильно.

– Дарольд, я выбрал этот путь сам, и я с него не сверну. Желаю тебе добиться всего того, чего ты должен добиться. Я уже своего достиг. Я приобрел самое ценное, что только мог найти.

– Что же это? – удивленно протянул я.

– Любовь, братец, любовь!

Он произнес это так чисто, так искренне, что я не мог ему не поверить. Более того, я вдруг осознал простую и глубокую вещь – не было никакой магии, никаких подчиняющих душу чар, а если и были, то давно исчезли. Мой брат действительно любил чародейку и хотел быть с ней, и тогда, когда мы видели его в Лесу, и потом, когда мы его якобы спасли, и сейчас. Мы обнялись, а затем они с А-ти неспешно зашагали прочь, куда-то на восток. Навстречу поднимающимся из-за горизонта тучам, в ту сторону, где где-то далеко лежал Великий лес, настолько большой на самом деле, что не все его уголки ведомы даже аалам.

– Похоже, что он и в самом деле любит ее, – сказал Айк чуть позже. – Кто бы мог подумать?

– Ну, слава уж не знаю кому, но от одной занозы в заднице мы избавились. – Впервые за долгое-долгое время вечно озабоченный сир Джам заулыбался. – Осталось избавиться от другой, немного менее длинной!

И он показал в ту сторону, где по-прежнему находился лагерь генерала Орнаво.

– Ну, с учетом того, что у нас есть даары, это не будет так сложно, – проговорил я.

На имперского полководца весть о том, что могучие союзники просто ушли, произвела гнетущее впечатление. Он отменил приказ о штурме, велев отвести войска на прежние позиции, после чего удалился к себе в шатер, чтобы «обдумать ситуацию», а на самом деле как следует напиться. Там Орнаво впал в буйство, принялся рубить мечом мебель и требовать к себе офицеров, чтобы показать им, что такое «настоящая военная школа». Но офицеры, не будь дураки, попрятались по лагерю так, что никакой ординарец не мог их найти, так что генерал буянил, срывая злобу на попавшихся под руку простых воинах. Двоих он избил, третьему повезло меньше, и с рваной раной плеча он отправился в лазарет.

К вечеру Орнаво утомился и уснул, едва добредя до своей койки. Проснулся он глубокой ночью с трещащей головой, адской сухостью во рту и желанием убить всех вокруг. Но разбудили генерала не все эти телесные неприятности, а крики и звон, доносившиеся с разных концов лагеря.

– Что за ерунда, почему им не спится? – пробормотал Орнаво, с трудом ворочая тяжелым с похмелья и со сна языком.

Полог шатра распахнулся, и внутрь забежал один из офицеров, в доспехах, но без шлема и с кровью на лице.

– На нас напали! – закричал он, размахивая факелом.

– Кто? – Генерал поднялся, дико выпучив глаза.

– Какие-то нелюди! Их много, и они пользуются странным оружием! Быстрее, нужно организовать оборону!

– Да ты пьян? – Орнаво таки ухитрился встать с койки, преодолев головокружение.