Михаил Коротков – Парижский мир. Книга третья: падение гегемона. Часть II: Время разочарований (страница 18)

На рассвете 11-го (23-го) февраля Волынский полк был отведен назад, в Троицкую балку, и расположился там в 400-х шагах за редутом. Селенгинский полк, также, отвели на 2-й бастион, кроме трех рот 4-го батальона, которые продолжали работать внутри укрепления. Неприятель, тем временем, вел перестрелку с русскими штуцерными, занимавшими ложементы. Вечером, войска, назначенные для защиты и постройки Селенгинского редута, вновь заняли предназначенные для них места, и приступили к выполнению своих задач: 4-й батальон Волынского полка рассыпал цепь впереди ложементов, занятых штуцерными и 36-ю пластунами 8-го Черноморского казачьего батальона; остальные три батальона волынцев расположились в 250-ти шагах за цепью: 1-й батальон впереди редута, 2-й – близ Килен-балки, а 3-й – у Троицкой балки. Работы все это время выполняли три батальона Селенгинского полка, из которых один находился внутри редута, а два – работали во рву и подносили материалы.

В это самое время (11-го /23-го) февраля генерал Ниель возвратился из Константинополя в Камыш с новыми директивами своего монарха. Воодушевленный высочайшим волеизъявлением, генерал Канробер решил атаковать новое русское укрепление в следующую же ночь. Для этого были привлечены: два батальона 2-го полка зуавов, один батальон нового недавно сформированного 4-го морского полка (infanterie de marine) и по одному батальону 6-го и 10-го линейных полков, под общим командованием дивизионного генерала Майрана.

В половине 2-го ночи, когда зашла Луна и совершенно стемнело, французы вышли из своих траншей; русские штуцерные, завидев их, огрызнулись огнем. Генерал Хрущов тотчас приказал зажечь фальшфейер75, чтобы дать сигнал пароходу Владимир на открытие огня по Георгиевской балке. С первыми же выстрелами рабочие разобрали свои ружья и заняли позиции на редуте, а командир Селенгинского полка полковник Сабашинский вывел изо рва работавший там батальон, и построил его на правой оконечности редута (для защиты от обхода со стороны Килен-балки). Французы наступали тремя колоннами: батальон морского полка двигался прямо на редут, а батальоны зуавов – охватывали фланги; прочие два батальона следовали в резерве. Средняя и левая колонны были задержаны переходом через крутые овраги и огнем штуцерных; правой же колонне удалось незаметно пробраться через линию ложементов и подойти ко рву редута. Сам Хрущов в это время находился на правом фланге (близ 2-го Волынского батальона), но, услышав слева от себя выстрелы и крики французов, с волынцами атаковал их, и занял траншею левее редута; 1-му батальону было приказано отступить на левый фланг 2-го волынского батальона; 3-й батальон, сделав залп по наступавшей неприятельской колонне, пристроился к левому флангу 1-го батальона. Таким образом, почти весь Волынский полк расположился левее редута, и прикрыл, таким образом, траншею и спуск в Троицкую балку.

Французы, еще не дойдя до этой позиции, были встречены огнем ближайших батарей и стоявших наготове пароходов, орудия которых еще с вечера были пристреляны.

Полковник Клер с правой колонной, не обращая внимания на потери своих зуавов, атаковал позицию русских одновременно с атакой средней колонны. Завязался упорный рукопашный бой. В хаосе боя генерал Хрущов был окружен французами; один из офицеров полка зуавов занес было саблю над его головой, но был заколот рядовым Волынского полка Белоусовым.

Генерал Моне сам повел среднюю колонну на редут, но здесь французы были встречены батальным огнем, остановились и залегли; несколько их смельчаков смогли переправиться через ров, и стали влезать на бруствер, где были приняты на штыки русскими солдатами.

Моне, уже три раза раненый, передал командование полковнику Клеру, но сам не вышел из боя, и, побуждая своих солдат идти вперед, кричал: «За мной, в укрепление!». Генерал Хрущов, заметив едва возникшее колебание в рядах неприятеля, атаковавшего редут, приказал играть сбор, затем построил свои батальоны, и с барабанным боем повел их вперед.

Правая французская колонна была опрокинута штыковым ударом русских на резерв, спешивший ей в помощь, а охотники и средняя колонна, штурмовавшие редут, обнаружив у себя на фланге волынцев, обратились в бегство, да так, что на обратном пути снова попали под обстрел пароходов и батарей оборонительной линии. Как французы ни пытались остановить наступление русских батальонов, каждый раз давали слабину в рукопашной схватке, и, потеряв множество людей, отступили окончательно в свои траншеи.

Тем временем, полковник Сабашинский, с одним из батальонов Селенгинского полка, отбросил левую неприятельскую колонну, а полковник Свищевский, с 4-й гренадерской ротой Волынского полка, встретив на Саперной дороге небольшую французскую колонну (вероятно – часть резерва), заставил ее отступить к Георгиевской балке.

Рукопашный бой в совершенной темноте продолжался около часа. Урон русских, понесенный почти исключительно Волынским полком, составил: убитыми – 67 нижних чинов; ранеными и контуженными – 6 офицеров и 34 нижних чина; без вести пропавшими – 2 нижних чина (всего: 6 офицеров и 411 нижних чинов, но 104 человека, легко раненые, остались во фронте).

Французы потеряли: убитыми более ста человек, в числе которых были один штаб-офицер и 7 обер-офицеров; ранеными – несколько сот человек; пленными 5 офицеров и 26 нижних чинов, всего же от 500 до 600 человек.

Дело, в котором четыре Волынских батальона (с небольшим участием трех батальонов Селенгинского полка) отразили нападение пяти отборных батальонов противника, поселило в рядах защитников Севастополя твердую уверенность в окончательной победе.

На следующее утро на место боя прибыли великие князья Николай Николаевич и Михаил Николаевич. Их «спасибо», от августейшего Имени государя императора76, возбудило в войсках восторг. В тот же день, по распоряжению начальника гарнизона, генерала Сакена, были устроены торжественные похороны. Французов хоронили особо, причем панихиду отслужил католический священник. «Все пленные, в числе которых был капитан зуавов Пьер, находились при погребальной церемонии»77.

В следующие дни (с 12-го (24-го) по 16-е (28-е) февраля) продолжались работы на Селенгинском редуте, и временно (из-за трудности подъема в гору более тяжелых орудий) редут был вооружен 24-х-фунтовыми карронадами.

Французы предполагали построить против Селенгинского редута две новые батареи, но прежде чем они приступили к исполнению своего намерения, в ночь с 16-го (28-го) на 17-е февраля (1-е марта) русские заложили еще один редут (названный ими Волынским) в ста саженях (~200 м.) впереди (и несколько левее) Селенгинского редута, и в 300 саженях (~650 м.) от неприятельской траншеи. У французов оба эти укрепления были известны под названием Ouvrages blancs (Белые редуты), потому что изначально их брустверы были насыпаны из земли с высоким содержанием известняка.

Для обстрела части Саперной дороги (над рейдом) и фланкирования Волынского редута, левее от него была построена батарея на два орудия, соединенная с редутом траншеей, приспособленной к ружейной обороне. Впереди редута были устроены 12 ложементов (на 200 стрелков). В обоих редутах и на батарее к 26-му февраля (10-му марта) установили 24 орудия (из них 16 фронтально).

Передовая позиция за Килен-балкой, которая находилась впереди 4-го отделения оборонительной линии, была подчинена контр-адмиралу Истомину. Комендантами ее редутов были: Селенгинского – капитан-лейтенант Шестаков, а Волынского – капитан-лейтенант Швенднер. Постоянно шесть батальонов Волынского, Селенгинского и Якутского полков занимали эту позицию, сменяясь через каждые трое суток. Рабочие наряжались от этих же полков. Командование над ними было вверено генерал-майору Хрущову.

Оборона Севастопольского гарнизона за Килен-балкой оказалась настолько важной, что неприятель вынужден был противопоставить ей в этом пункте шесть батарей, вооруженных 46-ю орудиями.

Поскольку суда, затопленные в минувшем году (при входе на рейд) были зимой размыты бурями, вице-адмирал Нахимов устроил в середине (в конце) февраля вторую преграду, затопив между батареями Михайловской и № 8 шесть судов (линейные корабли «Двенадцать Апостолов», «Ростислав», «Святослав» и «Гавриил», и фрегаты «Мидия» и «Месемврия»).

Редут на Килен-балке обеспечивал прикрытие левого фланга обороны. Пользуясь этим, защитники Севастополя получили возможность занять, также, высоту впереди Малахова кургана, и заложить там еще одно укрепление. Это смелое предприятие предложил полковник Тотлебен.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.