Михаил Королюк – Спасти СССР. Манифестация (страница 31)
Я задумчиво почесал бровь.
– Ладно, Ваня… Парень ты хороший, меня по-крупному не обманывал… Я так бате и сказал. В общем, поможем мы тебе.
Гагарин с надеждой вперился в меня взглядом.
– Эх… – Я обреченно вздохнул и повесил голову. – Мне батя на семнадцать лет «жигуль» обещал… Теперь он согласен дать тебе часть этих денег в долг, под пять процентов… Накинем тебе две тысячи к твоим запасам.
– Я вернусь и отдам! Да за первый же год! – Ваня начал оживать.
– Но! – поднял я наставительно палец. – Будет ряд условий, для твоей же пользы. А то засыплешься по-глупому, и пропадут наши инвестиции… Первое: деньги я тебе передам завтра вечером, и ты сразу же, даже не возвращаясь домой, уезжаешь. Добираешься до автовокзала на Обводном, садишься в автобус до Пскова – и почухал на ночь глядя. Второе: в Москву, Кронштадт и Севастополь не заезжаешь, на самолетах не летаешь. Чтобы никаких предъявлений паспорта нигде, понятно это? Никаких! Найдут.
Ваня истово кивал.
– Третье, – загнул я палец, – никаких контактов ни с кем из знакомых или родных весь этот срок. Родные есть вообще?
– Бабка с дедом в деревне. Ну и та тетка…
– Ага… Напиши им письма сегодня, что, мол, решил изменить жизнь, уезжаю на севера́, люблю-целую, скоро не появлюсь. Чтобы не подали в розыск из-за твоего длительного исчезновения. Ну и, естественно, даже не вздумай появиться до истечения срока в Ленинграде и его окрестностях – это будет расценено как нарушение конвенции. Ты уж извини, ничего личного, – холодно улыбнулся я, – но переломанные ноги – это меньшее, на что ты в таком случае можешь рассчитывать.
Гагарин вздрогнул, впечатлившись.
– Так… – продолжил я инструктаж, – на одном месте подолгу не жить, временной прописки не оформлять. Месяц здесь снял у хозяйки, месяц в следующем городе. Прокатись, что ли, по Средней Азии… Завидую даже – страну посмотришь как мало кто… Говори, что молодой писатель, работаешь над сюжетом, собираешь материал для книги. Кстати, а и попробуй вести путевые заметки – кто знает, вдруг да получится? Заодно будет что предъявить при случае… Веди обычную жизнь – не замыкайся, но и без гульбищ в ресторанах. Попадание в милицию для тебя заканчивается сроком. Это понятно?
– Да! – Он впитывал мои слова, как губка воду.
– Так… – Я ненадолго задумался. – Паспорт и свидетельство о рождении не забудь взять. С собой один нетяжелый портфель – и все! Одеться как обычно, идти спокойно, не оглядываясь и не суетясь.
– Что… – пошел он белыми пятнами. – За мной следить могут?
– Скорее всего, – отмахнулся я, – не бери в голову, оторвемся… Я помогу. Давай так… – Я пожевал губы, прикидывая.
Черт побери, а ведь за ним действительно могут следить! В животе похолодело, и я почему-то сразу представил Мелкую в приемнике-распределителе для сирот.
– Так… – провел рукой по лицу, словно смахивая налипшую паутину. Перед моим внутренним взором встали проходные подвалы и чердаки кварталов вокруг Московского вокзала. – Завтра ровно в семнадцать ноль-ноль ты сворачиваешь с Невского на Лиговку и неторопливо идешь в сторону Обводного. Когда я тебя окликну, ты со всех ног – в буквальном смысле этих слова, Ваня, я не шучу! – сразу бежишь ко мне, а потом за мной. Все понятно?
– Да! – Он энергично кивнул и, прижав руки к груди, истово воскликнул: – Я твой должник!
– Сочтемся, – бросил я, вставая. – Ну иди, а я минут через пять. Смотри, не подведи меня, Ваня…
Стихли шаги Гагарина, и я осел на стул.
– Цэ. Рэ. У… – Я прочувствованно, буква за буквой, выплюнул имя своего врага в тишину аудитории, и лицо мое перекосило от омерзения.
Рогофф. Фолк. Вот как?! Как они умудряются подобраться ко мне так близко?
Я замотал головой, стараясь прийти в себя. Было предельно ясно одно: надо срочно выдергивать Мелкую из снятой через Гагарина квартиры. В голове у меня тяжело заворочался метроном, словно начиная отсчет последних оставшихся часов.
– Так. Так. Так, – проговорил я вслух, пытаясь определиться с приоритетами и выстроить в уме геометрию необходимых маршрутов. Последнее мне и помогло. Я вдруг сообразил, что стою в пяти минутах ходьбы от первой нужной точки, и громко подвел черту под своими метаниями: – Так!
Трамвая ждать я не стал и остановку до Сенной протрусил рысцой. На Ефимова, у Горжилобмена, было привычно людно: завсегдатаи степенно перемещались вдоль застекленных щитов с платными объявлениями, выписывая интересующие их варианты.
Вот прямо туда мне было не надо. Я приник к простенкам и водосточным трубам, которые были обильно, на много слоев, заклеены разновеликими рукописными бумажками с топорщащимися отрывными номерками телефонов.
«Ага, вот. – Я встрепенулся, найдя наконец нужное: – Помощь в съеме хороших квартир. Телефон…»
За двадцать минут поисков я нашел еще одного такого маклера и на том остановился. Время продолжало неумолимо шуршать убегающими песчинками и гнало меня вперед.
От Ефимова до Бородинской было лишь два квартала наискосок. Быстрая ходьба прочистила мне мозги, но, даже поднимаясь по лестнице, я так и не решил для себя окончательно, что буду сейчас говорить Мелкой.
Я не стал звонить и открыл квартиру своим ключом. В темной прихожей стояла глухая тишина, и к большой комнате, что была за поворотом, я невольно крался. Дойдя, слегка двинул дверь и заглянул в образовавшуюся щель.
Мелкая сидела за письменным столом, почти спиной ко мне, и, склонив голову к плечу, выводила что-то в тетради. Светила лишь одна настольная лампа, и комната была наполнена уютным полумраком.
– Привет, – сказал я мягко и переступил через порог.
Девушка дернулась, разворачиваясь. Улыбнулась светло:
– Как хорошо, что ты пришел!
От этих немудреных слов мне стало еще горше.
Я включил верхний свет. Изучил один угол комнаты. Второй.
– Что? – Она поднялась со стула, поняв что-то по моему виду. – Что-то случилось?
Я задумчиво прошелся взглядом по потолку. Несколько мгновений выгадал, но слова по-прежнему стояли в горле колом.
– Ничего страшного, – выдавил наконец из себя, – но – да, случилось. Придется отсюда уехать. Прямо сейчас.
Томка вдруг стала словно меньше ростом, глаза ее потемнели.
Своих шагов вперед я не запомнил, просто плечи Мелкой вдруг опять очутились в моих руках.
– Малыш, – прошептал ей в лоб, – я с тобой. Я тебя не отдам. Это – неприятность. Они случаются. Они будут случаться. Но мы их переживем. Верь мне.
Она быстро-быстро закивала. Потом запрокинула голову и посмотрела мне в глаза. Коротко прильнула, и я отпустил руки, поняв, что она пришла в себя.
– Что мне делать? – деловито спросила Мелкая, потянувшись за портфелем.
– Понимаешь… – Я решил сначала ответить на первый ее вопрос. – Я только что, буквально час назад, выяснил, что человек, который подбирал нам эту квартиру, – ненадежен. Может получиться… нехорошо. Поэтому мы сейчас же отсюда уйдем, ко мне, еще на день или два. А следующую квартиру я сниму уже сам.
– А тебе сдадут? – Мелкая озабоченно нахмурилась.
Я пожал плечами.
– Попробую. Студенческий билет с моей фотографией у меня есть. Должно хватить. А что молодо выгляжу… Бывают и такие первокурсники. Наличие денег на съем будет вторым аргументом.
– Что мне делать? – повторила она.
– Собирайся. С чем пришли, с тем и уходим.
– А посуда купленная? – дернулась она. – А… – И замерла с приоткрытым ртом, словно вдруг что-то сообразила. Потом медленно кивнула. – Я поняла. Я быстро.
Я невольно поморщился, глядя, как она торопливо сметает учебники в портфель. Потер с досадой лоб: вот не думал, что придется так скоро, всего через неделю, воспользоваться ее разрешением на обман. Мелкая, конечно, такого не заслуживает.
Снял со шкафа чемодан и присел, раскрывая его. Меня вдруг приобняли сзади:
– Не расстраивайся, – шепнули тепло на ухо, – я тебе верю.
Я накрыл ладонью ее кисть.
«Нет, не отдам», – горько улыбнулся про себя. Ни за что.
Гагарин оказался на удивление пунктуален – точно в расчетное время в просвете между домами появилась его узкоплечая фигура.
– Ваня! – подал я голос и махнул рукой.
Он рванул ко мне как лось, высоко задирая колени. В отставленной далеко вбок руке болтался какой-то редкий по нынешним временам саквояж. Я торопливо смахнул набок лезущие в глаза лохмы парика. Вот никогда всерьез не предполагал, что мне этот припасенный по случаю реквизит пригодится…
– За мной, не отставай! – крикнул подбегающему Гагарину и свернул за угол.
Я решил провести отрыв от теоретически возможного «хвоста» с полной выкладкой, всерьез. Маршрут готовил несколько часов, излазив при этом окрестные чердаки и подвалы в поисках проходов. Пару дверей я оборудовал задвижками для отсечения погони.
По большей части эта работа была излишней – это только в кино топтуны бегут по тому же маршруту, что и объект наблюдения. Такое поведение слишком заметно. Обычно же филеры в таких ситуациях стараются в первую очередь взять под контроль соседние перекрестки, отсекая пути переходов в прилегающие кварталы.