Михаил Колесников – Солдаты невидимых сражений (страница 35)
Алина ничуть не обиделась на ее предупреждение. Она снова порывисто обхватила ее за шею:
— Ну хорошо, не будем об этом. А сейчас пойдем — по стаканчику? Пойдем, синеглазочка?
— С удовольствием бы, — сказала Мария, — но меня ждет Тубе. Я и так на рынке сегодня провозилась. Такая толчея! И нет ничего такого, что любит мой хозяин. Пришлось вместо курицы взять ему гуся. Вот и переживаю: чего доброго, даст нахлобучку.
Мария старалась говорить беспечным, равнодушным голосом, а перед глазами у нее стоял восьмилетний мальчик. Олежка…
Утром следующего дня, встретившись с Ильей в парке, она коротко сказала:
— Я готова.
— А я и не ждал другого ответа, — сказал Илья. — Спасибо.
Они медленно пошли по пустынной аллее.
— Мария, — начал Илья, — вы хорошо знаете Тубе?
— Не очень хорошо, но знаю. Немец как немец. Иногда Гитлера поругивает потихоньку, говорит, что немцы войну проиграют, — а потом снова другой. Не поймешь его.
— Нам нужно знать все о Тубе. И о работах, которые ведет его фирма. Как переводчица, вы, наверное, имеете возможность знакомиться с различными документами.
— Да, знакомлюсь. Но я не особенно в них вникала…
— А теперь вникните. Мы встретимся через три дня. На вокзале. И вы придете с первой информацией. Действуйте предельно осторожно. Кстати, у вас есть друзья, подруги?
— Нет, я стараюсь держаться обособленно. Правда, есть одна знакомая. Подругой ее но назовешь, но все же…
И Мария рассказала Илье о своем разговоре с Алиной Чернокутской.
— Это интересно. Вы вели себя с ней правильно, молодчина, — сказал Илья. А про себя подумал: «Этой Алиной надо поинтересоваться».
— А знаете, всю ночь меня преследовали кошмары, — призналась Мария. — Какими зверями нужно быть, чтобы стрелять в ребенка! Это невыносимо! Моге — настоящий палач. Да и Тубе, наверное, способен на все…
— Ненависть к врагу — хорошее чувство, — сказал Илья. — Пусть оно кипит в вашем сердце. А внешне вы — немка, самая преданная, самая фанатичная. Понимаете? От вашей воли зависит успех. Итак, до встречи.
Все эти дни у Макса Тубе было отвратительное настроение.
— Что с вами, шеф? — мило улыбаясь, поинтересовалась Мария. — Меня начинает беспокоить ваш вид. В конце концов, здоровье прежде всего.
— Я вне себя от злости, — заговорил Тубе, подсаживаясь поближе к Марии. — Эта скотина Гуккер способен превратить меня в неврастеника. — И он рассказал Марии о своей последней встрече с шефом «Бауляйтунга» Гуккером.
Шеф принимал Тубе в своей резиденции на Пушкинской улице. В этом доме находилось проектное бюро с небольшим штатом и рабочий кабинет Гуккера с приемной. От баварцев из гаража, обслуживающего «Бауляйтунг», Макс слышал, что Гуккер никого не боится, исключая бога и фюрера. Резиденция его охранялась только в ночное время, а днем у парадной двери выставлялся всего один пост. В поездки Гуккер обычно отправлялся без охраны, брал с собой русский карабин и пистолет. Доверял только своему шоферу Гансу. Тот у него был и за телохранителя, всегда вертелся поблизости от шефа и не расставался с автоматом.
Тубе пришел к Гуккеру с просьбой. Ему хотелось добиться разрешения на то, чтобы фирма занялась доставкой деталей и материалов к объектам. Это сулило немалую прибыль на перевозках.
Ровно в одиннадцать Тубе был в кабинете Гуккера. Навстречу ему поднялся старик низкого роста, с лицом, напоминавшим печеное яблоко. Выслушав Макса, Гуккер нахмурился, а потом неожиданно улыбнулся, приоткрыв гнилые зубы.
— Прибыль! — воскликнул он. — Соблазнительно, черт побери! Перевозки — выгодное дело. Но… — продолжил он, вставая, — Германия! Германия — превыше всего! Вы подумали о том, как обеспечить абсолютную секретность перевозок? Нет? Так за каким же дьяволом у вас в черепной коробке мозги? Неужели вам не ясно, почему «Бауляйтунг» занимается и проектированием и перевозками? Думаете, нас соблазняет прибыль? Мы привязываем проекты к местности, и мой гараж доставляет строительные детали к месту назначения. У вас такого гаража нет. Мои шоферы проверены вплоть до десятого колена. А ваши? Вы разберитесь, кто у вас в фирме работает.
Заметив мрачное выражение на лице Тубе, шеф состроил что-то наподобие улыбки и попытался сгладить остроту разговора:
— Не обижайтесь. Русские не должны знать, что и где мы строим. Хвала всем святым, что они до сих пор не знают, что здесь, на завоеванной доблестными германцами земле, находится объект государственной важности. Я не имею полномочий сказать вам, какой именно, но, повторяю, чрезвычайной государственной важности!
— Благодарю за доверие, мой шеф, — поднимаясь со своего места, сказал Тубе. — Я тоже патриот Германии, но, как частный предприниматель, не смею забывать о прибыли. Иначе придет день, когда я вылечу в трубу.
— Не скромничайте! — трескуче засмеялся Гуккер. — Я имею представление о ваших капиталах. И кроме того, помните о блестящих перспективах. Мы, немцы, имеем неоспоримое право на украинские земли. Еще в пятом веке здесь жили германские племена, и мы, безусловно, найдем остатки их культуры. Наша задача — под руководством фюрера совершить второе великое переселение народов. Для начала мы выселим с территории юга Житомирского генерального округа сто пятьдесят тысяч украинцев. Самые плодородные земли разделим между лучшими исполнителями воли фюрера. Вы представляете, какой размах строительных работ получит ваша уважаемая фирма?
— Надеюсь на вашу поддержку, господин Гуккер, — поблагодарил Тубе. — Но все это — будущее. А пока что нам здорово мешают партизаны.
— Вы, Тубе, хороший инженер, по плохой политик. Все это временные трудности. Конечно, от партизан много беспокойства. Кстати, недавно на подступах к городу убили лучшего пилота Гиммлера. Вместе с верховным командующим СС и полиции Украины обергруппенфюрером Прюцманом я выезжал на место происшествия. Трагедия с пилотом произошла в то самое время, когда Гиммлер проводил у себя в резиденции совещание командующих СС и полиции безопасности. По приказу Гиммлера село сожгли, а жителей расстреляли. Я убежден, что это сыграет устрашающую роль.
«Настоящий садист», — подумал Тубе. Он вспомнил случай, который произошел совсем недавно. Партизаны взорвали котел на электростанции. Взбешенные гитлеровцы схватили двадцать заложников из местных жителей. И Гуккер захотел лично присутствовать при их казни. Он попросил сделать ему фотоснимки казненных и с садистским наслаждением рассматривал их. Вспомнилось Тубе и то, как Гуккер за малейшую провинность избивал своих подчиненных, нередко до крови.
Прощаясь, Гуккер снова начал угрожать Тубе:
— Нам придется заняться вашей фирмой вплотную. У вас слишком много непроверенных людей. Постарайтесь принять меры…
Тубе заверил шефа, что сделает все необходимое, и откланялся…
Мария внимательно выслушала Тубе.
— Вы так откровенны со мной! — с чувством признательности сказала она. — Такое отношение нельзя не ценить.
— Кстати, — прищурил глаза Тубе, — я делаю это несмотря на то, что кое-кто пытается внушить недоверие к вам…
— Вот как! — воскликнула Мария. — Кто может клеветать на честную немку?
— Не будем об этом. У меня нет оснований относиться к вам с предубеждением. Скажу только, что этот человек — женщина. И вы отлично ее знаете.
— Господин Тубе, вы задаете мне загадки.
— Их легко разгадывать, Мария, — улыбнулся Тубе. — Подумайте на досуге, и вам все станет ясно. А сейчас я попросил бы вас поужинать вместе со мной.
И Тубе, почтительно пропустив Марию вперед, направился в столовую.
«Неужели Алина?.. — думала между тем Мария. — Неужели у нее такая черная душа?»
Когда Мария пришла на вокзал, Ильи еще не было. Мария присела в плохо освещенном уголке зала, так, чтобы ее не было видно со стороны входа, и стала ждать.
Она так задумалась над событиями последних дней, что не заметила, как кто-то тихонько притронулся к ее ладони. Мария вздрогнула, но тут же облегченно вздохнула: рядом с ней сидел Илья.
— Кажется, мне повезло, — прошептала Мария. — Тубе был со мной очень откровенен. Да и кое-что я узнала из деловых бумаг.
— Рассказывайте, — сказал Илья. — Поезд будет нескоро, и в зале нет ни души.
Мария передала Илье весь разговор Тубе с Гуккером, затем то, что ей удалось выяснить.
— В прошлом году, когда контора фирмы находилась в Казатине, — говорила Мария, — рабочие готовили железобетонные блоки, арматуру, строительные детали. Все это по железной дороге отправлялось под Винницу и на станцию Гулевцы. Кроме того, фирма строила мосты, виадуки, аэродром. Этим летом фирма будет участвовать в строительных работах под Каневом и на реке Тетерев…
— Так, это очень важно, — сказал Илья.
— Из документов видно, — продолжала Мария, — что годовой доход фирмы составляет около ста тысяч марок, а на счету в Германии — около трехсот тысяч марок. Правда, как я поняла, эти доходы не только от строительных работ. Гитлеровские чиновники занимаются здесь чем хотят, лишь бы заграбастать как можно больше денег. Алчны они до предела.
— О самом Тубе вам что-нибудь удалось разузнать?
— Да, — ответила Мария. — Позавчера, за ужином, он был очень любезен. Много выпил, — видно, после разговора с Гуккером. И долго рассказывал о своей жизни. Говорит, что родился в Тюрингии, в крестьянской семье. Учился в городе Гельнице, а получив специальность, устроился помощником мастера в фирму «Заага и Вернер», через несколько лет выбился в мастера. В молодости, когда был поближе к рабочим, Тубе, по его словам, симпатизировал коммунистам. Но обстановка резко изменилась: нацисты захватили власть. После поджога рейхстага Тубе спешно покинул Берлин, опасаясь, как бы его не заподозрили в приверженности к коммунистам. Устроился в одну из строительных фирм на западе Германии. Нацисты его не трогали. Дело в том, что его братья Хельмут и Эткар занимали положение функционеров в организации наци в Альтенбурге. Это очень пригодилось Тубе. Конечно, он не во всем был согласен с наци, но то, что они поддерживали лавочников, мясников, заигрывали с крестьянами, пришлось ему по душе. Наконец повезло и Тубе: он скопил денег, попросил помощи у братьев и открыл свою строительную фирму. В то время в Германии строительные работы были доходным делом. Возводились военные заводы, строились стратегические автострады, мосты. Не прошло и года, как новоиспеченная фирма получила правительственный заказ.