Михаил Климов – Узы крови (страница 4)
С этими словами Каролайн пододвинула свою руку к моей. Красивая кисть с изящными длинными пальцами и черными заостренными ногтями, блестевшими от попадания лучей потолочных ламп.
– Я могу освободить тебя сегодня от занятий. Ты этого хочешь? – улыбнулась она шире, чем обычно. Мне показалось, что ее зубы такие же острые, как у Джейн.
– Я этого заслуживаю?
– Более чем. Ты мой любимчик. – она накрыла мою ладонь своей. Я ощутил приятный холодный.
– А вы моя любимая учительница с недавних пор. – улыбнулся я.
– Ты можешь узнать меня ближе, если того жаждет твое сердце, Джеймс. – шепнула она.
Я заметил, что на нас покосилось половина учеников в столовой. Каролайн отстранилась и встала.
– Уже скоро звонок. Мне пора идти. – заметила Харкер, задвигая стул обратно.
Я проводил ее взглядом. Сердце бешено рвалось в груди. Пожалуй, лучше мне пойти домой и готовиться к вечернему визиту на кладбище. До полуночи предстояло много подготовительных хлопот. Не пойду же я с голыми руками на вампира? Впрочем, сама только мысль об этом заставляла мои волосы вставать дыбом, а по телу, как муравьи бегали мурашки…
10.
После школы я отправился в магазин, который принадлежал одной милой пожилой паре и носил название «
Магазинчик занимал первый этаж углового здания на перекрестке. За стеклянной витриной, в которой отражались прохожие, машины и противоположные дома стояли старые антикварные вещи, среди которых имела место мебель, игрушки, различные прикладные безделушки и всякая всячина. Не зря же магазин носил такое название?
Звонок колокольчиков, подвешенных над дверью, оповестил мой приход. Я прошел к кассе налево от входа. Эбенезер Брук – добродушный старичок, чей лоб покрывали старческие пятна приподнялся в кресле и улыбнулся:
– О, Джеймс, заходи. Давно тебя не видел. Какими судьбами?
– Полагаю, что только у вас есть кое-что, что нельзя найти больше ни у кого в этом городе. – заметил я и остановился подле прилавка.
– Ты меня заинтриговал. Что же тебе нужно?
– Осиновый кол. – произнес я.
Мистер Брук переменился в лице. С его губ исчезла улыбка. Он поднапрягся.
– Говоришь осиновый кол… – вздохнул он. – А зачем он тебе?
– Мы хотим использовать его, как оберег. Последние события в городе, сами знаете, произвели эффект и будет, куда спокойнее, когда твой дом защищен от всякого рода ударов судьбы. – пожал плечами я. – Так у вас есть?
– Да, был вроде. Щас сгоняю на склад и принесу.
С этими словами Эбенезер, кряхтя поднялся, вышел из-за кассы и скрылся среди ассортимента «всякой всячины». Я ожидал его на месте, переминаясь с ноги на ногу.
– А где ваша жена? – поинтересовался я, пытаясь вырваться из потока мыслей, которые пытались отговорить меня от этой безумной затеи.
– Аманда дома. Устроила себе выходной. Сам понимаешь, легче все скинуть на меня старика, нежели работать самой! Женщины! Что с них возьмешь? – отозвался он.
Брук вернулся через полминуты. Он встал напротив меня и разжал ладонь. В нос ударил горьковатый и терпкий запах осины. Острый, как копье, выточенный из ядровой древесины кол длиной около фута.
– Ну что, берешь? – спросил он с улыбкой.
– Да, сколько? – я полез за кошельком.
– Щас, гляну.
Брук обошел прилавок кассы, опустился на свою табуретку на колесиках и защелкал клавиатурой компьютера.
– Десять баксов. – сказал он.
– Идет.
Я протянул ему купюры и забрал кол. Повертел его в руках. Дерево приятно скользило по ладони.
– Спасибо, мистер Брук. – улыбнулся я и ушел. До полуночи оставалось три часа.
Осиновый кол я спрятал в рюкзак. Переступив порог дома, я поспешил в свою комнату. Там, я избавился от ноши на спине и взглянул на часы. Уже половина десятого. За окнами темнело. Солнце давно зашло и городок погрузился во мрак. Я освободил рюкзак от школьных принадлежностей. На данный момент в нем лежал только кол. К нему я положил маленький фотоаппарат, чтобы при случае зафиксировать улики, которые можно будет представить в полиции, а также веревку, которую раскопал среди вещей на чердаке.
До кладбища пешком около получаса. Оно находилось дальше, чем школа и почти не имело связи с городской инфраструктурой. То есть буквально было отрезано от цивилизации. Там жили лишь покойники.
Одна сторона моего разума пыталась переубедить меня, другая же твердила, что я на верном пути и душу Джейн надо упокоить. Ее укусили. Она стала вампиром, а значит сама рано или поздно, если еще не начала охотиться на людей в нашем городке, а тогда ситуация выйдет из-под контроля.
Я пошел на кухню. Там тихо играло радио.
– У нас есть чеснок, мам? – поинтересовался я, подходя к корзине с овощами.
– Нет, милый, а что?
– Что-то горло скребет.
– Не знаю. Можешь посмотреть в погребе. Вдруг там есть?
– Ясно.
Из кухни я вышел в прихожую. Обошел лестницу сбоку и открыл невысокую дверцу. За ней шла лестница вниз. Я нащупал на стене выключатель и зажег тусклый желтый свет. По скрипучим ступеням я сбежал вниз и открыл дверь в погреб.
Это была квадратная комната с низким потолком. На стенах висели полки, на которых стояли банки с соленьями. Компанию им составляли сетчатые мешки с картофелем. Я водил головой из стороны в сторону, высматривая связку чеснока, но ее нигде не было видно. Наконец, когда я уже собирался уходить и потерял надежду, то в дальнем углу рядом с банкой, в которой плавали томаты я заметил три головки чеснока.
– Есть! – я протянул руку и захватил их в охапку.
Летучая мышь яростно билась в мое окно. Я был на низком старте. Мама ушла спать и не должна была заметить моего ухода. На удивление, я оставался спокоен. Пугающе спокоен, несмотря на весь ужас того, что мне предстояло пережить этой ночью.
Густой туман накрыл кладбище. Я остановился у высоких кованых ворот. Сделал глубокий вдох. Холодный воздух наполнил мои легкие. Я сделал два шага вперед. Мне повезло. Створки ворот оставались приоткрыты. Кладбищенский сторож был редким пьяницей и часто забывал закрывать их на ночь, предпочитая этому банку пива.
С протяжным скрипом я отодвинул одну створку и протиснулся в открывшееся пространство. Мои ноги ступили на землю мертвецов. По левую и по правую руку от центральной аллеи, где я стоял возвышались зловещие кресты, надгробия и склепы.
Я тронулся с места. Джейн была похоронена в склепе у пруда, что был на окраине кладбища. В черном куполе неба сияла Луна. Чем дальше я шел, тем тяжелее становилось дышать. Приходилось бороться с желанием развернуться и убежать. Раз уж начал, надо закончить. Из простого чувака провинциального городка, заканчивающего школу я вдруг превратился в охотника на вампиров.
Неужели все это происходит на самом деле? Куда я иду? Что вообще творится в этом богом забытом месте?
Я спустился с холма к пруду. На другом берегу стояло несколько усыпальниц. Я остановился и перевел дух. Скинул со спины рюкзак. Присел на корточки и расстегнул молнию.
– Я тебя ждала, мой милый. Знала, что ты все равно придешь.
Я резко поднял голову. Джейн приближалась со стороны пруда. Ее глаза горели красным.
– Здравствуй, Джейн. – ответил я. – Отлично выглядишь.
Я выпрямился, пряча за спиной кол. Нечто, в людском обличье Джейн подошло еще ближе и остановилось в паре шагов. При свете Луны падающим на нас, цвет ее лица стал молочным. Глаза горели ярко-красным огнем. Тонкие губы растянулись в кокетливой и демонической усмешке.
Белая рубашка и черная мини-юбка, в которых ее похоронили сохраняли свежий и опрятный вид несмотря на время, прошедшее со дня погребения.
Джейн встала почти вплотную ко мне. Я ощутил на лице холодное, безжизненное дыхание, от которого веяло смертью и изнутри меня все покрывалось льдом.
– Давай, сделаем это… – вздохнула она.
Джейн запрокинула голову назад. Раскрыла рот. Из ее коралловых десен прорезались длинные и острые клыки. Она тихо рассмеялась и резко опустила голову, целясь распахнутым ртом мне в шею.
Я выхватил осиновый кол и вонзил его сбоку под ребро. Из груди Джейн вырвался вскрик. Немедля, я вернул кол и вогнал его в живот. Нечисть, в какую обратилась Джейн отпрянула, зашипев. Я толкнул ее в грудь. Она споткнулась об валявшийся на холодной земле камень и приземлилась на пятую точку. Надо сказать, пятая точка у нее была очень хорошенькой.
Я прыгнул на нее с колом наготове и сел сверху, придавив своим весом ее к земле. Джейн яростно билась, сопротивлялась, шипела. Ее когти царапали мне лицо, раздирали одежду, клыки цокали, в надежде оторвать кусок плоти. Я зажал осиновый кол обеими руками, замахнулся и со всей силы вогнал его в сердце.
Попытки сопротивления прекратились. Джейн забилась в предсмертных конвульсиях. На ее алых губах застыла кровавая пена. Я налег рукой на кол, вгоняя его глубже. Джейнзамерла. Ее красные глаза закатились. Она харкнула накопившейся во рту кровавой пеной прямо на меня и более не двигалась. Из ее груди торчал деревянный конец осинового кола…
Ничто и никогда в жизни не отнимало у меня столько сил, сколько отняла эта короткая схватка…
В бессилии я слез с распростертой на земле Джейн и лег слева от нее на спину. Мое сердце учащенно билось. Дыхание никак не могло стабилизироваться. Грудь то и дело вздымалась вверх и опускалась вниз. Одежда прилипла к телу от пота. На лице я ощущал липкие капли крови.