Михаил Кисличкин – Крепость «Авалон» (страница 18)

— Дай-ка мне микрофон Юль, — сделав шаг, я потянулся к рации. — Надо кое-что сказать этому муда…

— Стой, Саша, — неожиданно придержал меня за плечо Матвей. — Не надо! Пусть Юлька говорит.

— Надо, млять! Я сейчас им…

— Не надо, командир, — продолжал удерживать меня моряк. — Охолонись, успокойся. Я твои чувства вполне разделяю. Но старпом права. Не видишь, она с ними играет, как кошка с мышью. Голову баранам дурит, тянет время. Я же говорил, слишком близко! Сейчас расстояние до противника около двух миль, если мы развернемся носом для торпедной атаки, то подставимся как в бою с «Чистильщиком» лоб в лоб на сходящихся курсах. И залепят нам в борт несколько снарядов от всей души, даже если с торпедной атакой у нас все сложится как надо. Стрелять им в нашу корму сейчас сподручнее, чем нам с бака целиться, выворачивая назад ствол на предельных углах. Но у нас разница в скоростях аж в шесть узлов, что-то их паровая машина хреново тянет! Минут через двадцать оторвемся еще на пару миль или больше, тогда развернемся и торпедируем обоих. Так безопаснее! Глядишь, не успеют в нас издалека попасть за те минуты, пока торпеда идет.

Я мотнул головой, плотно сжав зубы и коротко выматерился под нос, но остановился на месте. Матвей был прав, и в самом деле следовало тянуть время. Ни торпед, ни торпедных аппаратов я у противника не заметил. А мы сможем торпедировать противника, лишь развернувшись к нему носом, и когда торпеды окажутся в воде, по нам неизбежно откроют огонь, причем, если сделать это сейчас, за время маневра расстояние сократится до километра. Врежут по нам и из пушки и из всех зенитных пулеметов и попадут как пить дать, слишком близко. Нам выгоднее атаковать подальше, тогда будет шанс выйти из обстрела без потерь.

— Ти глупая, э? — продолжала бубнить рация. — Я сказал стоп машина. Дэвочка, дэлай что я сказал!

— Я не боюсь. Но прежде чем остановиться по вашему требованию, я должна доложить Тайр-шеру о происшествии по всей форме. Вы же ему служите? — сменила тон Юля.

— Какие будут приказания, ярл? — забубнила у меня рация голосом Макарыча. — Я навел орудие на пароход. Мне открывать огонь? Сменить цель?

— Цель не менять. Огня пока не открывать, — приказал я. — Подожди немного, майор, мы тут разговоры разговариваем, млять.

Глава 9. Пираты Тайр-шера

— Не твое дэло, кому я служу, — ответил голос. — Останови параход.

— Подождите пару минут, сейчас подойдет капитан и…

— Я с тобой в игрушки играю, э? Убегать от меня рэшила?

Сам выстрел позади «Бойкого» я не увидел, но взметнувшийся впереди по курсу столб воды и долетевший до нас звук открывшей огонь пушки, был красноречивее всяких слов. Снаряд пролетел совсем рядом, разминувшись с китобойцем лишь в десятке метров, и я почувствовал, как у меня мгновенно покрылась потом спина. Вашу маму… шутки кончились.

— Нет! Не стреляйте! Мужчина, пожалуйста, мы сдаемся! — в голосе Юли была самая настоящая паника. — Пожалуйста, я все сделаю, сейчас остановлю… подождите…

— Слэдующий снаряд в тэбя. Стоп машина, сказал!

— Да, конечно, сейчас все будет… сейчас, одну минуту… ой, я не то включила, подождите, я уже…

Юля отпустила тангенту рации и повернулась к нам.

— Парни, кажется, долго тянуть время не выйдет. Надо что-то решать, — тихо сказала подруга.

Долго раздумывать я не стал. Собственно, у нас оставался один-единственный вариант и ходить следовало сразу с козырей. Прямых попаданий в корпус наш китобоец не переживет, ему много не надо — это я прекрасно понимал. Изображать «Варяга» долго не получится.

— Юль, Матвей, разворачивайте «Бойкий» носом к противнику. Скажите «джигиту» что мы сдаемся, — выпалил я. — Добавьте, что на корабле магический жемчуг и мы хотим сдать судно и клад невредимыми, а стрелять не будем. Врите что угодно, но уболтайте гада не открывать огонь, пока мы возимся с торпедой. Я на палубу.

— Макарыч, — схватил я рацию. — Бросай пушку и срочно бегите с Сергеем на правый борт. Торпедная атака!

Следующие пару минут бояться мне было некогда. «Бойкий», накренившись, заложил на полном ходу резкий разворот назад, и нам с майором и бывшим менеджером пришлось постараться, чтобы не только занять свои места у бугеля, но и не свалиться за борт, в чернеющую совсем рядом воду. Если бы в этот момент нас еще обстреливали из орудия и 37-миллиметровых зениток, силуэты которых я разглядел в прибор ночного видения на «германце», то все было бы еще печальнее. Но обошлось. Не знаю, что Юлька врала по рации, и почему вражеский капитан ей поверил, но маневр нам совершить дали. Расстояние до противника около трех миль, торпеда направлена прямо на него, пора.

— Запирающие краны открыты! — заорал я, лихорадочно выполняя последние манипуляции у бугеля. — Стопоры с винтов сняты! Машинный кран открыть!!!

— Машинный открыт! — отозвался Сергей.

— Макарыч пуск!

Майор резко рванул рычаг и металлическая сигара ушла в воду. До «дойча» ближе всего, кильватерный след и акустическое поле у него просто шикарные, наверняка торпеда наведется правильно. Осталось лишь продержаться несколько минут и все…

— Всем прочь с палубы! — закричал я приказ, метнувшись к входу в центральную надстройку. — Прячемся парни, расчетам бросить орудие и зенитку. Если начнут стрелять, то на палубе будет жарко, не стоит подставляться! — На самом деле, у меня еще оставалась надежда, что нормальных приборов ночного видения у противника нет, и пуск торпеды враг не заметит. Но все равно — лучше пока укрыться и не рисковать людьми.

Но моим надеждам было не суждено оправдаться. На носу «германца» неожиданно включился мощный прожектор, луч которого, описав небольшую петлю по волнам, поймал наш кораблик, ослепив ярким светом и первые, пристрелочные очереди зениток потянулись нитями трассеров к «Бойкому». Не успели мы укрыться внутри судна, как чужие снаряды с резким, противным звуком замолотили по корпусу и надстройкам китобойца, пробивая их насквозь. Спрятаться от опасности можно было разве что в трюме, бронирования у нас не было никакого, правда и расстояние для эффективного вражеского огня было великовато. Слушать, как снаряды рвут наш китобоец, было страшно, звуки попаданий и рикошетов звучали со всех сторон, заставляя поневоле сжиматься и втягивать голову в плечи. Но когда в нас попалоснарядом из восьмидесяти восьми миллиметровой пушки, стало еще хуже и мне даже на мгновение показалось, что нам конец. По судну словно треснули гигантской кувалдой, кораблик качнулся, в ушах пронзительно зазвенело. Преодолевая страх, я вскарабкался по лестнице вверх в рубку. Стекла в ней были все в трещинах, в одной из стен я заметил несколько дырок, палубу под рубкой заволакивал дым, а мостик на носовую площадку куда-то исчез. Но оба судоводителя продолжали стоять по местам, управляя пароходом, экраны и циферблаты на приборах работали, «Бойкий» отнюдь не торопился идти ко дну…

— Ну давай, давай! — Матвей напряженно смотрел на зажатый в руках секундомер. — Пора уже, где она?! — Капитан заложил новый резкий разворот, приведя корабли противника на траверз и продолжая держать полный ход, убегая от прожектора. Попасть по ночной цели с быстро меняющимся азимутом «германцу» оказалось сложнее, и мы на какое-то время выскочили из зоны действия вражеского огня. Однако, вражеские артиллеристы не даром ели свой хлеб…

Снова удар, грохот, я едва не упал на пол, схватившись за переборку — еще одно попадание из пушки пришлось нам куда-то в корму. Потряс головой, разгоняя искры в глазах, поднял взгляд вверх и… увидел то, что ожидал. Наконец-то! Примерно в трех милях от нас вверх вздымался огромный столб воды, спутать который ни с чем было нельзя. Торпеда все-таки нашла вражеский траулер и триста с лишком килограммов боевой части сработали, как им и положено. Когда вода опала и до нас донесся звук громоподобного взрыва, вместо стройного силуэта корабля я увидел переломленный надвое корпус. Пока он еще держался на воде, но долго это продлиться не могло. С нашим главным противником было покончено.

— Команде осмотреться в отсеках! — прозвучала команда Матвея, больше подходящая капитану подводной лодки. — Доложить о потерях и повреждениях! Артиллеристы и аварийная команда — на палубу.

Действительно, второй корабль прилично отстал и пока не пытался нас атаковать. Следовало воспользоваться передышкой и попробовать восстановить боеспособность «Бойкого», пока есть такая возможность.

— Машинное отделение — мостику. Все живы, на первый взгляд все в порядке, — пробубнил динамик голосом Олега. — Пробоин и течей не наблюдаю, дыма и запаха гари нет, машина работает нормально. Лампочки и предохранители маленько побило и бардак вокруг, конечно, но аварийное освещение в норме.

— В трюме порядок. Пробоин, течей и повреждений не вижу, — вскоре доложил Алексей.

— Десантное отделение — рубке, у нас один трехсотый. Боре бок каким-то осколком продрало, перевязываем. В седьмой и пятой каюте дырки от зенитных снарядов, — узнал я голос Артура.

— Камбуз — рубке, мы живы, — пискнула Алена. — Но каша на завтрак с плиты упала. Вся большая кастрюля!

— На палубе — звиздец, нах, — пробасил, наконец, Макарыч.

— Докладывай точнее майор, — не выдержал я. — Ты же военный, давай без эмоций!