Михаил Кисличкин – Крепость «Авалон» (страница 17)

— Мило смотрится, — фыркнула Юля. — Однако раз цепь поднята, значит нас уже ждут.

— Какие будут предложения, товарищи? — спросил я, продолжая осматривать чужой берег в бинокль и чувствуя, как адреналин потихоньку разгоняет кровь. — Вроде бы кораблей в гавани не видать. В поселке наблюдаю круглый каменный барак для имущества и деревянные постройки. Барак, судя по всему, стартовая постройка для посева от Кройт, вроде нашего барака-склада в гавани.

— Получается, остров изначально принадлежал магам, — согласилась со мной Юля, стоя рядом со своим ночным биноклем. — Значит, в нем имеется собственный «ярл» с кристаллом, а не только гарнизон, пленный не соврал. Вокруг барака круглые дома тельнор… так и тянет магов строить все круглым, хоть дома, хоть надстройки на судах…гм, к чему бы это? Но сам поселок большой, больше чем на соседнем острове.

— Что у нас на радаре? — поинтересовался я. — Чисто?

— Пока чисто, в радиусе двенадцати миль никого нет. Но кто-то может прятаться в мертвой зоне на другой стороне за мысом у самого берега — осторожно заметил капитан. — Надо бы обойти остров по периметру и убедиться точно.

— И потерять время, — добавил я. — Впрочем, раз мы все равно решили заняться шантажом… то его придется терять по любому. Согласен, без разведки в гавань соваться не станем. Но для начала заявим о себе как положено.

— Макарыч, — вызвал по рации я уже занявшего место у орудия майора. — Пальни-ка между башнями фугасным. А затем подвесь над гаванью пару «люстр» для привлечения внимания. Пусть поймут, что мы ребята серьезные, но с ходу все крушить не намерены.

— Принято, командир, — пробормотал в динамике голос майора, и я добавил, — Да, кстати, прикажи своим орлам вытаскивать Тров-кана из трюма. Пусть Ефим готовится везти его на берег.

Участвовать в смертельно опасном деле бывший раб тельнор вызвался сам. Понятно, что не за просто так: в награду за риск он попросил сто кандел и зачисление в основной экипаж «Бойкого». Я согласился — отпускать на переговоры Тров-кана в одиночку мне не хотелось, кроме того маг не умел обращаться с моторной лодкой, а грести на веслах с дальнего рейда и обратно — дело долгое. К тому же Ефим немного понимал язык магов и сам мог связать на нем пару слов, без всякого кристалла-переводчика. Да и вообще — был довольно наблюдательным и толковым мужиком, такой кадр пригодится в экипаже, дело ему найдем. Если, конечно, маги не грохнут его вместе с пленником, что вполне могло случиться еще на пути к гавани, или после того, как услышат наш ультиматум. Требование мое было простым: выдача людей-рабов, магического жемчуга и рогов морских носорогов до рассвета, в противном случае мы уничтожим поселок. Впрочем, Ефим хорошо подготовился к переговорам, смастерив большой белый флаг из простыни с нарисованным на нем Тров-каном иероглифом, обозначавшим то ли миролюбие, то ли дипломатию, то ли еще что-то в этом духе. Пистолет и две гранаты я ему тоже выдал, на всякий крайний случай. Но я все же надеялся, что до боя дело не дойдет и местный «ярл» окажется достаточно благоразумен. В случае убийства парламентеров ему рассчитывать было не на что. Снести артиллерией поселок и устроить на острове зачистку по всем правилам нам было вполне по силам. Прятаться тут от огня орудия и пулеметов особенно негде — голая местность, а рощица совсем уж маленькая. Хотя, хрен их серорожих знает… у нас запас боеприпасов далеко не бесконечный, на всех магов может не хватить. И людей меньше взвода. Если что-то пойдет не так, то поселок на острове я обязательно раздолбаю, но высадки десанта не будет — решил для себя я. Биться врукопашную с загнанным в угол волком вредно для здоровья. Правда, магам об этом знать не обязательно…

Первый снаряд пролетел над цепью и разорвался метрах в тридцати за башнями, подняв вверх столб воды. Затем, выждав пару минут, пушка дважды выстрелила осветительными снарядами, подвесив яркие звездочки «люстр» над поселком. Зрелище было довольно впечатляющим, для привлечения внимания — в самый раз. Мертвенно-бледный, словно потусторонний мигающий свет залил все пространство над гаванью, разогнав тьму.

— Забегали, сволочи, — прокомментировал шевеление на берегу Матвей через пять минут после того как пушка выстрелила в третий раз. — Зашевелились, гады. Наблюдаю скопление до трех десятков магов у гавани. Что делают — непонятно. Похоже, что ничего осмысленного.

— А мне кажется, что они о чем-то спорят, парни, — осторожно заметила Юля. — Словно две группы собрались и выясняют какой-то вопрос. У них даже одежда немного разная… впрочем, не уверена, плохо видно.

— Но нас пока не трогают, — заметил я. — никакого колдовства не наблюдаю. Будем считать, что все идет по плану.

— Стоп машина. Спускайте лодку, — распорядился Матвей.

Несколько минут спустя небольшая алюминиевая моторка, чуть переваливаясь на некрупной волне, не спеша направилась к перегораживающей проход цепи. Конечно, она могла и обогнуть защищающие гавань островки, ей глубоководный фарватер не нужен, но тут был принципиальный момент: пропустят нас или нет? Подсвеченный фонариком на флагштоке развевающийся над лодкой белый флаг с тельнорским иероглифом был отлично виден с берега. Ошибиться в наших намерениях было сложно…

— Есть, — выдохнула рядом со мной Юля, увидев, как стравливаемая из башен цепь пошла вниз, под воду. — Нам дали дорогу.

— Замечательно, — кивнул я. — Матвей, полагаю, минут двадцать у нас точно есть. Пока наши парламентеры доплывут, пока их выслушают, пока что-то решат… Надо обойти весь остров кругом и осмотреться. Макарыч будет вызывать по рации Ефима каждые пять минут, если что, успеем вернуться и подобрать своих.

— Принято, — отозвался капитан. — Право на борт, средний вперед…

Я очень надеялся, что неприятных сюрпризов на другом конце острова не обнаружится, но когда на радаре внезапно появились две отметки, нисколько не удивился. Чего-то подобного и следовало ожидать. Это случилось, едва мы прошли одну милю, начав огибать остров с востока. Чужие корабли прятались в бухте за скалистым мысом, как и предполагал наш капитан. Еще не успев увидеть, кого это несет нам наперерез, Матвей тут же скомандовал полный вперед, развернув «Бойкий» носом в открытое море и отрываясь от возможного преследования. То, что от магов в бою нужно держаться подальше мы прекрасно усвоили после абордажа. Дураков нет, мы лучше издалека поработаем торпедами и артиллерией. Впрочем, в неведении мы оставались недолго.

— Люди?! — ахнула Юля, увидев появившийся по левому борту корабль. — Неужели свои?

— И маги, — мрачно добавил я, глядя в бинокль ночного видения. — Второй корабль — рейдер тельнор. Какие тут нахрен свои… Наверняка прятались, ждали момент.

— Странный какой-то рейдер, — всматриваясь в темноту через свой бинокль, сказал Матвей. — У него на палубе какие-то механизмы… И пароходик этот мне по силуэту что-то до боли напоминает… где-то я такой видел… KUj -12, мать его!

— Что за куджи -12? Говори ясней! — не выдержал я.

— Немецкий траулер, переделанный в охотник за подлодками во время второй мировой. У него 88-миллиметровая пушка как у нас и зенитки с бомбометом. Звиздец, ребята.

— Все так плохо?

— Почти. Единственный наш козырь — скорость. У дойча паровой угольный котел, его предел — тринадцать узлов против наших семнадцати. Надо отрываться быстрее, — сжал губы капитан. — Иначе нас сразу из орудия и зениток накроют на раз-два, слишком близко.

— Он, гад, наверняка котел раскочегаривал, пока мы переговорщиков высаживали, — не удержался я. — А мы в темноте дым проворонили.

Пока Матвей замер, напряженно над чем-то размышляя, Юля решительно шагнула к рации и взяла трубку на витом шнуре. Нажала на тангенту и заговорила.

— Неопознанное человеческое судно без флага! Вас вызывает борт вооруженных сил Авалона «Бойкий». Немедленно назовите себя. Доложите о курсе следования и принадлежности как положено, — суровым тоном выпалила в динамик моя подруга.

— Не ответят они нам Юль, — Матвей работал рулем, потихоньку подворачивая корабль влево, так, чтобы Макарыч мог с предельного угла навести пушку на противника. — Даже если там люди, и они слушают шестнадцатый канал УКВ.

— Неопознанное судно, назовите себя! — не обращая внимания на его слова, еще раз щелкнула каким-то переключателем помощница капитана, и неожиданно в рубке послышался негромкий треск, а затем раздался голос, говоривший с гортанным акцентом.

— Слюшай дэвочка, ты кто? Капытан, да?

— Я старший помощник капитана «Бойкого» Анисимова. Немедленно назовите себя!

— Слушай прыказ Анысымова — останови машину, ложись в дрэйф. И позови капытана. Мужчыну к рации пазови, э?

— С кем я разговариваю? Назовитесь! — как ни в чем не бывало, продолжала Юля.

Услышав голос в рации, я почувствовал, как у меня сами собой начали сжиматься от злости руки в кулаки. Вспомнилась общага на излете девяностых, в которой я жил на последних двух курсах университета и состоявший преимущественно из кавказцев «студенческий» оперотряд при коменданте. Вот они примерно с такими же интонациями разговаривали. Помнится, как-то около полуночи выбили хлипкие двери в наш блок, по хозяйски выгребли из шкафчика тушенку, походя вытащили все деньги из моего кошелька, лежавшего в тумбочке стола, за которым я чертил проект и ушли, смеясь. «Панимаешь, брат, надо дэлиться», — улыбаясь, сказал мне на прощание начальник «оперотряда». «Сегодня ты с нами падэлился, завтра мы с тобой»… Наглые, сильные, все как один «спортсмены», уверенные в своем превосходстве и в том, что с ними за это ничего не будет. И ведь так оно и было: жаловаться и искать управу студентам на них можно было только у других бандитов, да и то… Девчонки из общаги их боялись как огня… Правда, когда я писал диплом, «оперотрядовцы» куда-то делись: кого-то, по слухам, посадил РУБОП, кого-то грохнули на разборке, а остальные свалили на родину. Но злоба у меня с тех времен, как оказалось, никуда не делась, и подступившая волна ненависти ударила в голову как стакан спирта…