Михаил Кирин – Марафон правополушарных рассказов (страница 5)

Всеобщее молчание прервала торжественная мелодия, словно марш Мендельсона. Затем врата разверзлись и хлынул поток изобилия.

Я устал черпать полными горстями блестящие кругляшки.

Потом прошел по магазину и раздал старые долги.

Больше я никогда не играл со Столбиком.

Поговаривали бородачи: аппарат уже не тот, что был в начале. Скрутили Столбику настройки и обнаглевшая железяка совсем совесть потеряла.

А я с теплом вспоминаю этот вечер. Люблю полезные машины. Работал мастером. Но это в другой жизни.

И все-таки до сих пор иногда в голове моей звучит электронная мелодия.

Тилим-пилим… Тилим-пилим…

Камышовый кот

Кот!

"Как много в этом звуке для сердца русского слилось!

Как много в нем отозвалось." А. С. Пушкин

Всех помню, но одного особенно хорошо. Этот пес уже тридцать пять лет в лесах наполненных дичью, а информация сгенерированная его духом и сегодня бодрит и заряжает меня энергией.

Память – ящик, лабиринт. Можно заблудиться.

В собственном прошлом, можно стукнуться башкой и увидеть все сразу, целиком картину жизни. И сделать выводы, итоги подвести.

Важней всего увидеть лица. Людей, кто рядом жил, любил, страдал и умер. А ты нет.

"Сегодня ты пойдешь со мной, – обрадовал меня Абдул-Гани военрук из школы, – историк должен видеть многое, чего не увидят другие.

Ты Миша, здесь не зря, не просто так, мне мама говорила, что не поедет обычный человек с тремя детьми в чеченское село.

Учителем из города в совхоз. Пойдем мы ночью в гости."

Гани мой друг. Он здесь в авторитете. Широк и коренаст как пень.

С загадочной чеченскою душой.

"Мой брат приехал умирать из лагеря домой. Мы все уже простились. Не знаю, что сказать, простись и ты. Скажи хоть что-нибудь, ему будет приятно, когда его благословит из города учитель".

Сидели долго на полу на шкурах из барана. Курили, ели, пили чай. О чем-то говорили.

Благославлённый брат поглаживал котенка, а напоследок протянул и попросил: "Возьми себе на память. Здесь его не любят.

За то, что он творит – убьют. А мне его так жаль. Я ухожу, но пусть живет подлец. А тубик он не передаст и ты не заболеешь".

Кот рос, мужал и гадил. Красивый рыжий кот-подарок. Как третий сын.

Под Новый год продуктов нет нигде. Ни дома нет, ни в магазине. Иду в совхоз.

Крестьяне делят хлеб. На лотке черные маленькие буханочки полусырого кирпича. Сердце колотит. Дадут, не дадут хлеба мне?

"Хлеба! – я им говорю, – вы все меня знаете. Я ваших детей в вашей школе учу".

"Иди ка ты с миром. Здесь наша кормушка.

Хлеб – наше богатство! Придет наше время. Мы все заберем."

Иду в магазин там скоро привоз. Час до машины, еще час в толпе, и вот я счастливый несу две буханки в руке.

А возле столовой подросток знакомый, племянник хозяйский, мешок вермишели мне вдруг предложил.

За мой нелюбимый, такой надоевший родной патефон. С большими бобинами, с квадратными дырами старинный мафон. Оденешь мягкие наушники и слушаешь музон.

И вот стоит вермишель под елочкой подарком. Смотрю гирлянду. Цветные огни веселятся и радуют глаза. Душа поет, как мой бывший магнитофон.

Сказочная картина, скоро приедет семья домой. И кот на мешке лапками перебирает. Танцует свой ритуальный танец. В такт, скотина, моей песне.

Коготками мешочек царапает и танцует. Хвост трубой задрал. Весело нам обоим.

Развлекает меня, настроение создает, детишек поджидает. А когда третий оборот вокруг своей оси совершил, то задрожал весь.

Волнами шкура поплыла и шерсть вздыбилась на загривке. Экстаз. Заворожило меня, загипнотизировало. В жизни не видел подобного.

Сюрприз так сюрприз! Когда на твоих глазах любимая скотина вываливает на мешок с вермишелью пол литра жидкого поноса.

Нет, я не нюхал: плавал в этой вони. Вздыхал и думал про себя: "Когда же черт возьмет тебя?"

Я все простил. Начнем сначала. Духовный рост мы укрепим очисткой тела. Мы с блохами решили бой вести. Бескомпромиссный.

Противоречия у нас тогда уж больно обострились. Непримиримые, антагонистические. Или блохи нас сожрут, или мы их.

И приготовил я чудесный эликсир. Должно было сработать. Последняя надежда. До этого ему ничто не помогало. Кроме солярки дома ничего не было.

В назначенное время кот приоделся в чистую простынь. Ухватился башкой за мои пальцы и словно терминатор погрузился в чистилище.

Потом страдалец вырвался и забрался под шкаф в непролазную щель. И запел прощальную песню викингов.

Обряд очищения длился три дня. Три дня и три ночи тоскует душа, кричит и ругается матом. Очищается от мыслей дурных и поступков.

Решается важный вопрос. Быть или не быть коту за общим столом в следующий Новый год?

Молчит кот под шкафом. Кот и жив, и мертв одновременно. Эффект наблюдателя.

Никто не знает, пока не посмотрит. Иди и смотри! Доля твоя такая котов спасать. Посмотрел, покормил, погладил, похоронил.

Ради пушистого засранца шкаф разберем и сдвинем. О, боже! Кто ты? Что за зверь? Ты еще жив? Глаза мигают, жив. Но шерсти нет.

И ноги странно стянуты какими-то жгутами из сухожилий. И сам, как Феникс, синий.

Лишь шапочка на голове из шерсти рыжей, как Папа римский.

Что творит соляра в хороших руках. Ее же пить можно. В коктейль добавлять.

Выжил кот, оклемался. Новой шерстью покрылся. Еще красивее стал. Чисто принц.

Ничего не делает. Мышей не ловит, потому что их и так нет. Только гадит по мелочам.

Решил я засранца в город отправить на заработки, на вольные хлеба. Как раз родители мои приезжали в гости. Выгрузил я продукты из сумки и спрятал там кота.

"Мы едем, едем, едем в далекие края", – мурлыкал рыжий пес, создавая волнительное настроение праздника. Возле моста через Терек папа остановил наш Москвич покурить.

Бурный Терек катил свои грязные воды вниз. По берегам непролазной чащей росли камыши. Меня осенила догадка. В сумке сидит Камышовый кот!

Он с детства мечтал покакать в камышах. Мышей всяких там, птичек развести на бабки. Свободу свободному духом!

Я почувствовал сопричастность к чему-то экзистенциальному. В торжественной обстановке всеобщего волнения я показал коту небо и камыши.

И даровал свободу там, где она ему по роду и племени, а не на перекрестке в городе.

Кот грациозно вошел в камыши и застыл на месте. Он принюхался. Новые запахи вскружили голову. Он не знал, как реагировать.

Радоваться свободе и идти со страхом вперед или бежать обратно со страхом в сумку?

Камышовый кот выбрал свободу!