Михаил Кирин – Дыдымские рассказы (страница 2)

Следующие тридцать страниц романа были наполнены персонажами с очень высокими должностями, московскими кабинетами и большими деньгами. Автор бредил. Артура понесло так, что он все свободное время писал.

Когда количество страниц перевалило за сто и многие уже читали или слышали про роман, он исчез. Долго искать не пришлось, потому, что Артура вызвали на ковер.

Как потом он мне рассказывал, ему долго пришлось объяснять, что все написанное – это плоды фантазии и не надо бояться высоких кабинетов.

Тем не менее рукопись Артуру вернули при условии не упоминать больше ни имен, ни фамилий, ни должностей.

Я надеюсь, что Артур когда-нибудь допишет свой первый роман.

Отрывок из романа Артура Лемура " Звезды на проводе"

Нет от племянников житья, подумал Сергей Сергеевич, заходя в свой кабинет. Эта мысль, как репейник, зацепилась еще ночью, когда, совершенно неожиданно, позвонил Артур.

Когда-то Сергей Сергеевич помогал своей сестре и её сыну Артурику. С начала устроил его в институт, а потом в киностудию. И невесту для него Сергей Сергеевич отбирал из своего круга, для надежности.

И вот она благодарность. Из кино ушел и жену потерял. К тому же еще оказался под следствием.

Сергей Сергеевич стоял у окна в кабинете и смотрел вперед на купола и звезды. Там жила его мечта, его цель жизни – оказаться внутри этих стен.

Но как не вовремя этот ночной звонок. Сергею Сергеевичу совершенно не хотелось портить отношение с новым мужчиной бывшей Артуриковой жены. Он чувствовал какую-то угрозу для себя, но ни как не мог понять настоящую причину.

Сергей Сергеевич подошел к старинному сейфу, достал из него бутылку коньяку, пузатый бокал и вернулся к окну. Сколько дней и ночей он всматривался в эти купола, в эти рубиновые звезды. Такие сладкие мысли, такое блаженство почувствовать себя там, внутри. Стать частью истории, порулить массами.

Вот и на бутылке с коньяком тоже звезды. Сергей Сергеевич начал считать звезды. Он любил считать звезды. Раньше он считал звезды на своих погонах и погонах друзей, затем на погонах начальников и подчиненных.

В последнее время он постоянно считал звезды на бутылках. Он даже подумал как-то, что не спаивает ли его кто-то через постоянные подарки.

Но эта крамольная мысль растворилась в янтарной жидкости.

Эта бутылка была особенно красива. Множество звездочек, куча медалей, приятный дизайн. Вот только кто принес её, Сергей Сергеевич не мог вспомнить и свой нервоз сваливал на Артура.

Решительным движением руки он откупорил бутылку, налил себе от души и залпом выпил.

В какой-то момент ему показалось, что коньяк с привкусом миндаля, но развить свою мысль он не успел. Тяжелый спазм перехватил дыхание и Сергей Сергеевич забился в конвульсиях. Он пытался еще что-то крикнуть в окно, как бы прощаясь с рубиновыми звездами.

Когда его нашли, то охранники видели своими глазами, что в глазах Сергея Сергеевича так и отпечатались те самые рубиновые звезды.

Варюжкин в дурмане

Если бывают безобидные люди, то Саша был одним из них. Симпатичный паренек, домашнего воспитания, с голубыми глазами, по фамилии Ларюшкин.

Никто не стремился его специально унизить, а скорее ради смеха, прозвали его Варюжкин.

Красиво получилось и созвучно, и характерно.

Работали мы тогда в овощеводческой бригаде, целый день в поле, на свежем воздухе. И время от времени кто ни будь на все поле орал "Варюжкин!"

А Саше хотелось что б его звали примерно так же, как старших товарищей. Например, Бизон, или Душман, или хотя бы Мартын.

Однажды мы грузили арбузы на бахче. Растянувшись длинной цепочкой мы медленно шли и передавали арбузы друг другу.

То тут, то там росли кустики дурмана. Мартын сорвал колючую коробочку полную черных семян, высыпал на ладонь и заявил, что уже пробовал и больше такого никогда не сделает. А кто сделает, тот самый отчаянный дурак на свете.

Этого оказалось достаточно, чтобы Саша загорелся. Такой шанс показать всем, какой он смелый, какой решительный, какой крутой.

Все стали его отговаривать, рассказывали про галюники, бредовые состояния, потерю зрения, полную дезориентацию. Мартын гарантировал жизнь. За дозировку тоже отвечал Мартын.

К вечеру Саше стало плохо. Язык его заплетался, говорил он невпопад, стремился куда-то уйти. За ним присматривали, чтобы ничего не натворил.

Ночью вскакивал с кровати и пытался убежать куда глаза глядят.

Три дня и три ночи Сашу колбасило не шутя. Всем было уже совсем его жалко. Поддерживали как могли, отпаивали чаем, душевно беседовали.

Чуть позже Саша мне признался, что испугался только тогда, когда пропало зрение. Но ему повезло и через неделю зрение полностью восстановилось.

Пробная охота

Когда я познакомился с Пашей, у него были светлые, выгоревшие на солнце волосы, потрескавшиеся губы и сильно загорелое лицо. Высокий рост и ладони, как лопаты, без лишних слов внушали уважение, поэтому Паша был не разговорчив.

С раннего утра и до позднего вечера Паша пас баранов. Много-много баранов. Паша уставал так, что проваливался в сон, как только ложился спать, там же, где ночевали бараны.

Однажды Паша покормил бродячую собаку и та осталась у него жить. Паша брал собаку с собой на работу, разговаривал с ней и учил гонять баранов в нужном направлении.

Над кличкой он долго не задумывался, назвал Пальмой.

За полгода они хорошо сработались. Паша не мог нарадоваться своей помощницей. Они были неразлучны, потому, что Пальма постоянно бегала за ним.

Как-то в воскресенье Паша зашел к нам взять продуктов и сходить в душ, а Пальма осталась на улице.

Надо сказать, что среди нашего начальства был тогда один большой любитель пострелять. Охотник со стажем, любитель оружия и униформы.

Раз в полгода он подъезжал к нашей столовой и тренировался на собаках.

Когда Паша услышал выстрелы, вначале не мог даже себе представить, что кто-то может стрелять в его Пальму. Ведь нет в округе такой умной и трудолюбивой собаки.

Выбежав на улицу, он увидел Пальму с простреленными задними ногами, в крови, жалобно стонущей под забором. И охотника, который немного завозился, перезаряжая ружье.

Паша хотел было кинуться вперед, чтобы наказать или просто убить на месте любого, но он взял на руки собаку и, не сдерживая слез, понес её к себе домой.

Месяц он носил ее на руках, присматривая за стадом. Пальма поправлялась и все увереннее стояла на ногах.

А где-то через полгода к нашей столовой снова подъехала та же машина и тот же охотник. Он молча зарядил ружье и начал искать собак. Кто-то из рабочих попытались его остановить. В основном все молча смотрели, что будет.

Из-за угла выбежала собака и ничего не подозревая остановилась напротив охотника. Ни секунды не мешкая, охотник вскинул ружье и выстрелил.

Дикий вопль разнесся по окрестностям. Охотник бросил ружье на землю, согнулся пополам и повалился на колени. Недалеко от него на земле валялась оторванная кисть руки.

Как потом выяснилось, виновато было ружье. Что-то где-то в нем заклинило и ружье разорвало на куски.

Говорили, что охотник перестал стрелять, ушел на пенсию по инвалидности и сильно изменился.

Ситуация

Как обычно, с утра бригадир объявил, что тот , кто выполнит свою норму, может спокойно идти отдыхать.

Рядом со мной в этот день работал Владимир Владимирович. Его все так и звали по имени отчеству. Мой ровесник, мой постоянный шахматный соперник, которого я звал Володя.

Владимир Владимирович в прошлом был предпринимателем, но по призванию – он был адвокатом. Любил статистику своих побед. Тысячи отправленных жалоб, сотни отсуженных лет, десятки отмененных приговоров. Просто ходячая энциклопедия права.

Мощный, с большой лысой головой, с невероятными пробивными способностями, шутник и балагур, исполнитель песен Высоцкого.

В постоянном общении и без перекуров, мы быстрее всех выполнили норму и довольные отправились домой. По пути купили в магазине не много продуктов, мороженное, квас.

Идти предстояло шесть километров, на попутку мы не надеялись. Где бы еще прогуляться вот так беззаботно, просто наслаждаясь чистым воздухом, синим небом и надеждой прийти первым, что бы без очереди принять душ.

Мы шли и о чем-то разговаривали, когда я увидел на обочине какой-то мешок. Я подошел, мешок зашевелился. Развязав узел, я потянул мешок вверх и из него вывалились семь одномесячных щенков кавказской овчарки.

Мы стояли с Володей в большом недоумении, а щенки тем временем лезли нам на ноги, скулили и временами начинали выть. Надо было менять свои планы.

Владимир Владимирович положил одного подмышку, потом второго и молча включил скорость. До дома было еще метров пятьсот.

Я стоял посреди дороги, один с пятью щенками. Стоило мне отнести троих метров на десять, как оставшиеся переставали догонять, садились и начинали скулить и выть. Возвращаюсь за ними, оставленные разбегаются и то же воют.

Я, словно челнок, ходил и ходил, пока мы не пришли. Два первых щенка уже ждали нас во дворике перед столовой. Весь вечер мы их благоустраивали на улице, а на ночь перенесли в кочегарку.

На следующий день был выходной и могло нагрянуть большое начальство, поэтому малое начальство в виде бригадира, наступив предварительно на одну из тысячи собачьих какашек в кочегарке, с криком чьи собаки, вызвал меня на разговор.

Условие таково. Дает он мне тридцать минут, что бы собак тут не было.