Михаил Кильдяшов – Флоренский. Нельзя жить без Бога! (страница 44)

От отца и брата матери — дяди Васи — Кирилл унаследовал любовь к природе, охоте, оружию и технике, был вдумчив, созерцателен, стремился к разгадке тайн окружающего мира: что скрывают земля, вода, огонь, небо. Ещё тринадцатилетним подростком он отправился со старшим братом в геологическую экспедицию. Это во многом определило его решение поступить в Московский заочный геологоразведочный институт.

А через три года — работа в биохимической лаборатории под руководством Владимира Ивановича Вернадского, которого высоко ценил отец Павел, с которым вёл переписку из заключения. Сын Кирилл стал своеобразным связующим звеном между двумя гениями, и несостоявшийся очный диалог, синтез двух воззрений он явил в будущем в своей деятельности. Вернадский очень дорожил молодым сотрудником, считал его достойным сыном своего отца, такую давал ему характеристику: «Как экспериментатор он совершенно исключительный. То, что я всегда ценю в своих учениках: с большой инициативой и смелостью мысли. На протяжении моей более чем шестидесятилетней научной деятельности я встречал только два-три человека такого калибра». Впоследствии Кирилл Павлович выступил публикатором Вернадского, развил многие его идеи, приложив их к космической отрасли.

Как химик и инженер Кирилл Флоренский оказался очень востребован в начале Великой Отечественной войны, занимаясь вопросами маскировки наших войск. Несмотря на слабое зрение и противление Вернадского, в сентябре 1942 года Кирилла Павловича призвали на войну. Свой боевой путь он начал корректировщиком артиллерийского огня на Сталинградском фронте. Затем форсирование Дона, Днепра, Вислы и Одера, взятие Берлина. Кирилл Павлович Флоренский был награждён медалью «За отвагу», орденами Красной Звезды и Отечественной войны II степени.

Важным событием в его жизни стало руководство в 1958 году комплексной экспедицией в зону падения Тунгусского метеорита. Флоренский привлёк самых разных специалистов: геохимиков, геологов, петрографов, физиков, химиков, астрономов, — что позволило сделать важные выводы как относительно самого падения, так и в области планетарной эволюции.

К. П. Флоренский — основатель особой области знаний — сравнительной планетологии, в рамках которой он утверждал, что планеты развиваются подобно людям, и каждая из них имеет свой возраст. Например, Земля — это взрослый человек лет сорока пяти. Сравнительная планетология Флоренского предвосхитила многое из того, о чём всерьёз заговорили только после полёта человека в космос.

В 1968 году К. П. Флоренским при Институте космических исследований Академии наук была организована лаборатория Луны и планет. Там аналитическими методами добывали сведения о природе Луны, а также конструировали луноходы и станции для доставки на Землю лунного грунта. Сегодня один из кратеров Луны назван в честь Кирилла Павловича Флоренского.

При всём этом он проявил себя и как гуманитарий, хотя, вслед за отцом, никогда не размежёвывал области знания. Так, например, он активно занимался охраной памятников истории и культуры. Считал их важными составляющими ноосферы: с утратой хотя бы одного из них нарушается вся экосистема мысли, изменяются ход времени и причинно-следственные связи. Немало сил положил К. П. Флоренский на сдерживание разрушения древних каменных построек Владимиро-Суздальской Руси, на их излечение.

«В науке надо уметь дерзать и рисковать, иначе будешь пассивно тащиться, отставая от наличной стадии знания и лишь подметая за другими мусор», — говорил Павел Флоренский сыну. И сын рисковал. Он первым в Советском Союзе прорвал блокаду вокруг имени своего отца: в 1968 году в «Учёных записках Тартуского государственного университета» опубликовал статью «Обратная перспектива» и вплоть до самой смерти в 1982 году открывал читателю ранее неведомого отца Павла Флоренского: «Органопроекция», «Закон иллюзий», «Пифагоровы числа», «Symbolarium», «Пристань и бульвар» (из воспоминаний о детстве), «Строение слова», «Анализ пространственности в художественно-изобразительных произведениях».

Кирилл Павлович первым определил ключевую особенность отцовского творчества: стремление удержать мир, его цельную картину от расползания. «Павел Александрович очень глубокий диалектик. Он видит глубокие трещины, которые проникают в современное сознание, и говорит о том, что не надо их замазывать, не надо не обращать на них внимания, сглаживать, а надо наоборот, как-то их подчеркнуть и понять, как же это должно быть решено для того, чтобы все-таки, несмотря на двойственность миропредставления, создать истину», — говорил Кирилл Павлович об отце и в этом поиске истины был прямым его продолжателем.

Ольга Павловна Флоренская. От отца она унаследовала прежде всего любовь к искусству и трепетное отношение к цветам, почему и поступила на биологический факультет Московского университета, стала ботаником. Непослушная и озорная в детстве, Олень, как её называли в семье, не без влияния отцовских наставлений стала серьёзным и мужественным человеком. Во время Великой Отечественной войны была Почётным донором Красного Креста, награждена медалью «За оборону Москвы».

В старости, пережив инсульт и оказавшись в инвалидном кресле, она тем не менее нашла в себе силы оставить ценные воспоминания об отце, о детстве, о жизни в Сергиево-Посадском доме. Их записал её муж Сергей Зосимович Трубачёв, тоже занимавшийся изучением наследия Флоренского, его взаимоотношений с музыкальной средой своего времени. Промыслительно, что иерей Павел Флоренский венчал его родителей — Зосиму и Клавдию, будущих свёкра и свекровь своей дочери. Зосима Трубачёв, оказавшийся сватом Флоренского, тоже принял мученическую смерть за Христа и ныне канонизирован как новомученик.

От союза Ольги Павловны и Сергея Зосимовича пошла мощная родовая ветвь Трубачёвых. Трое их детей, Ольга, Мария и Александр, также сделали очень многое для популяризации Флоренского.

Михаил Павлович Флоренский. Именно к нему, всегда самому болящему, самому ранимому, были обращены в 1923 году последние слова отцовского «Завещания»:

Милое мое дитятко Мик! Да будет вовеки над тобою, мой ясный ангел, Покров Матери Божией! Знай, что мы любим тебя всею душою и плачем над тобою, мой сыночек родной. Живи на радость себе и всем. Господь да хранит тебя, дитятко.

Он дорого достался родителям: после родов Анна Михайловна тяжело заболела. Несколько дней мучилась с высокой температурой и в полузабытьи. Когда состояние стало критическим, отец Павел исповедовал и пособоровал жену. Но, по молитвам мужа, на утро ей стало легче, и болезнь постепенно отступила.

Мик, как и старшие братья, увлёкся геологией. Сразу после школы уехал в свою первую экспедицию в Донбасс. Воевал, несколько раз был ранен, контужен, награждён двумя медалями «За отвагу». После войны женился. Стал работать в Московском филиале Всесоюзного нефтяного научно-исследовательского геологоразведочного института. Как геолог занимался исследованиями в Поволжье, Туркмении, на Камчатке. Наблюдательный в отца, умеющий ловить в окружающем мире всё самое красивое и интересное, он с большим увлечением занимался фотографией.

Наверняка Михаил Павлович мог бы многое сделать для флоренсковедения, если бы не трагедия. 14 июля 1961 года М. П. Флоренский с сотрудниками переправлялся на машине через камчатскую реку. Сильное течение опрокинуло машину. Всем удалось спастись, кроме Михаила Павловича. Отец будто предчувствовал эту беду с первых дней жизни сына. Об этой грядущей беде был отцовский плач.

Михаила Флоренского похоронили на любимой им камчатской земле, а жена и две дочери вернулись в Сергиев Посад. Обе дочери стали врачами.

Мария Павловна Флоренская. Младшая дочь, которую в семье с лёгкой руки отца все называли «Тинатин», ласково «Тика» — по имени прекрасной царевны из поэмы Шота Руставели. Как и многие в роду, она занялась естествознанием, стала химиком. Мария Павловна, последняя в семье из тех, кто видел живого отца, для поколений его внуков и правнуков она стала живой нитью рода. Благодаря жизнелюбию Марии-Тинатин первое поколение потомков Флоренского — от рождения старшего сына в 1911 году до кончины младшей дочери в 2014-м — прожило более ста лет. Родовая эстафета перешла внукам.

Павел Васильевич Флоренский — старший из внуков, тоже принесённый под крышу дедовского дома, год дышавший с дедом одним воздухом на этой земле. «Я непрестанно не то что думаю о маленьком, а живу с ним», — писал отец Павел с Соловков.

Геолог, минеролог, преподаватель, писатель, общественный деятель, подобный деду энциклопедист и парадоксальный человек. Он применил учение Вернадского о ноосфере к военным конфликтам на постсоветском пространстве, ездил по горячим точкам как учёный, будто спешил обнаружить, где в ноосфере образовались чёрные дыры, и старался закупорить их, чтобы остановить разрастание зла.

Руководитель рабочей группы по чудесным знамениям при Богословской комиссии Русской Православной церкви, он не раз убеждал коллег с материалистическим сознанием, что в мире есть Божья тайна, перед которой рассудок бессилен, тайна, которая постижима только сердцем. Когда Павла Васильевича однажды спросили, какое самое поразительное Божье чудо ему было явлено в жизни, он ответил: «Главное для православных чудо свершается каждую литургию, когда вино претворяется в кровь, хлеб — в тело Господне». Такому ответу дед в чертогах небесных наверняка порадовался.