Михаил Казьмин – Двуглавый. Книга 3 (страница 17)
— Потому что ты сам это и сказал, — ответил я.
Честно говоря, я так и не понял, почему эта, можно сказать, дежурно-стандартная шутка возымела такое действие — тёзка самым непристойным образом заржал. Может, просто его нервам требовалась разрядка? Скорее всего так… В любом случае, это пошло на пользу обоим — дворянин Елисеев и правда сбросил нервное напряжение, а минута смеха пошла на пользу и мне — организм-то общий, а смех, как говорят, полезен для здоровья. Ну и хорошо, что никто не видел, а то могли бы появиться ненужные вопросы относительно смеха без причины…
— Вот никак не привыкну к твоим шуточкам, — в тёзкиных словах чувствовалась зависть, хорошо хоть, белая и лёгкая. — Может, ещё и подскажешь, как именно иначе?
— Нет, — я его рассмешил, я же и вернул разговор в серьёзное русло. — Тут моя компетенция заканчивается и начинается твоя. Если что, я, конечно, постараюсь помочь или подсказать, но искать решение тебе, скорее всего, придётся самому.
Моей верой в его способности и возможности дворянин Елисеев в должной степени проникся, и после нескольких неудачных попыток нашёл-таки поразивший меня своей простотой способ мысленно объединить себя с машиной. Он просто представил себе весь грузовик, последовательно пройдя мысленным взором от бампера до заднего борта, и себя в нём. Представил раз, представил другой, и вместе с представлением в третий раз приступил к предшествующим разгону действиям. С длиной того самого разгона он снова не прогадал, и союз человека с машиной наконец телепортировался. Не давая себе расслабиться, а удаче махнуть хвостом и исчезнуть, тёзка закрепил достигнутый успех ещё двумя заходами, после чего отогнал грузовик на стоянку, в некоторой задумчивости осмотрел уже подогнанные и оставленные по соседству бронемашины, после чего решительно направился к ним. Я видел, что товарищ поймал кураж, и тормозить его в таком состоянии не рискнул.
Спасибо здешним конструкторам, управление доступной дворянину Елисееву колёсной бронетехникой от вождения автомобиля ничем принципиально не отличалось, что и понятно — делали её те же автомобильные заводы, да и разрабатывали, как я подозревал, те же люди.
Двухосный бронетранспортёр АМО Б-17 «Казак» поддался тёзке легко и просто, будто не бронированная машина была, а лёгкий грузовичок. Не сильно тяжело прошло у дворянина Елисеева и с трёхосным НАМФ Б-9 «Драгун», разве что опять малость заложило уши, и снова по настоянию тёзки Лёвушкин об этом не узнал. А вот с четырёхосным пушечным «Витязем», он же НАМФ ТБ-12, всё оказалось куда как сложнее.
Для начала дворянину Елисееву пришлось просто поездить по полигонным дорогам, чтобы привыкнуть к новому для него средству передвижения — в отцовском батальоне таких броневиков не имелось. Вёл себя длинный и тяжёлый «Витязь» на ходу заметно иначе, чем даже «Лось», похуже было с обзором, да и особенности управления отличались от всего, что пробовал тёзка раньше. Но талант, как говорится, не пропьёшь, тем более тёзка пристрастием к алкоголю никогда особо не отличался, так что с изделием Нижегородской автомобильной и машинной фабрики (именно это означало «НАМФ» в наименовании машины) дворянин Елисеев освоился довольно быстро. С первой же попытки удалось тёзке и телепортироваться вместе с этим монстром на колёсах. Вот только заплатить за этот успех пришлось не просто заложенными, а прямо-таки запульсировавшими болью ушами, и уж тут деваться тёзке было некуда, и лекарю он сдался сам, добровольно. Каких-то видимых повреждений проведённый Лёвушкиным осмотр не выявил, но пару пилюль пациента проглотить заставил и, что смотрелось совершенно оправданным, предписал тёзке перерыв в опытах. Тут зауряд-чиновник Елисеев проявил несвойственную его невысокому чину мудрость — на правах главного экспериментатора предложил полковнику Шаховскому объявить обеденный перерыв, чтобы не тратить время даром.
В процессе поедания наваристых щей и на удивление вкусной перловой каши с салом боль в ушах постепенно утихала и к концу обеда совсем исчезла, но Лёвушкин перестраховался и добавил пациенту ещё четверть часа отдыха, против чего тёзка и не возражал. Я его прекрасно понимал: какая, в сущности, разница, от чего отдыхать — от болезненных ощущений или от обильного приёма пищи?
Продолжением программы опытов стали телепортационные поездки с пассажирами, в роли которых выступили и, ясное дело, Чучев с Прониным и Дягилевым, и Фролов, и полковник Шаховской с адъютантом, и даже коллежский секретарь Лёвушкин попросился. Тёзка хотел было устроить придирчивому эскулапу стр-р-рашную месть и отказать, но я сравнительно легко уговорил его не злобствовать понапрасну, всё-таки действовал лекарь по инструкции, а вовсе не из вредности. Впрочем, дворянин Елисеев получил повод для некоторого злорадства — Лёвушкина телепортация в автомобиле откровенно разочаровала, и отмщение, пусть и в максимально безобидной форме, таким образом всё-таки свершилось.
Причину этого разочарования я, кажется, понимал. Со стороны тёзкины опыты, выглядели, должно быть, эффектно — р-раз! — и автомобиль на мгновение исчезает и почти тут же появляется намного дальше того места, куда бы он за этот миг успел бы доехать обычным, так сказать порядком. Поэтому естественным образом возникает ожидание каких-то необыкновенных ощущений и при личном участии в столь поразительном действии. А их, тех самых ожидаемых ощущений, нет — просто была за окнами одна местность, и вдруг она становится другой, а поскольку особым разнообразием пейзаж на полигоне не блещет, то и эта смена не так уж и бросается в глаза.
С пассажирами в грузовиках и бронетранспортёрах выяснилось, кстати, интересное явление: те, кто сидел рядом с водителем, переносили телепортацию так же, как и в легковых машинах, а вот тем, кто сидел в кузовах грузовиков и десантных отделениях бэтээров, доставались неприятности в виде резкого инерционного толчка, отбрасывавшего их к заднему борту. Никто, к счастью, на дорогу не выпал, и в следующие разы люди крепко держались за скамейки, но острых ощущений нахватались, что называется, по полной.
На том все пункты имевшейся у зауряд-чиновника Елисеева инструкции были выполнены, и тёзка, вооружившись предусмотрительно взятыми с собой письменными принадлежностями, принялся составлять отчёт, предварительно опросив всех пассажиров об их самочувствии и наблюдаемых при телепортации ощущениях, в наличии которых никто не признался. Закончив с писаниной, тёзка украсил отчёт своим автографом, после чего поставили подписи полковник Шаховской и коллежский секретарь Лёвушкин. Дворянин Елисеев убрал документ в портфель, с лёгким сожалением вновь завёл свою «Яузу» в гараж и вместе с теми же сопровождающими двинулся в обратный путь.
Глава 11
Дела служебные, учебные и не только
— Вот, Виктор Михайлович, ознакомьтесь, — Денневитц пододвинул по столу несколько листов бумаги. — Доктор Васильев представил.
С учётом того, что как раз позавчера зауряд-чиновник Елисеев проходил у доктора Васильева обследование, бумаги тёзка взял с интересом, желая почитать, чего же такого Матвей Яковлевич про него написал. Само привлечение доктора Васильева к обследованию мы с тёзкой оценили как вполне разумное, поскольку Матвей Яковлевич уже занимался дворянином Елисеевым, когда тёзка изрядно перетрудился, телепортируя солдат и бронемашины при подавлении мятежа. Ну да, раз уж приходится расширять круг посвящённых в суть тёзкиных способностей, лучше делать это, хотя бы на первых порах, с теми людьми, кто уже имел ко всему этому какое-то отношение.
В общем и целом в составленном доктором Васильевым заключении мы с тёзкой ничего для себя неожиданного не нашли — если перевести документ с медицинского языка на русский, Виктор Михайлович Елисеев был абсолютно здоров, а по поводу отмеченной в отчёте периодической заложенности ушей пациента никакого внятного объяснения или даже предположения доктор дать не смог, о чём честно, хотя и не столь прямо, написал. Вот только, дочитав заключение почти до конца, тёзка сообразил, что под этим коротеньким документом лежат ещё несколько листов. И что бы, интересно, могло там быть?
А там были коротенькие справки о состоянии здоровья Петра Максимовича Чучева, Егора Фёдоровича Пронина, Николая Семёновича Дягилева и Степана Дмитриевича Фролова. Точнее, не просто о состоянии здоровья, а об изменениях в том состоянии по сравнению с последними осмотрами каждого. И вот там нашлось немало очень интересных подробностей…
Изменения доктор Васильев обнаружил у всех. Пусть и были те изменения не такими уж значительными, но, повторюсь, у всех, и у всех в лучшую сторону. Понятно, что полное исчезновение следа от ранения у Дягилева и заметное улучшение показателей на спирометре [1] у Чучева это несколько разного калибра улучшения, но все равно же улучшения!
— Полковника князя Шаховского и коллежского секретаря Лёвушкина Матвей Яковлевич осмотрит несколько позже, — сказал Денневитц, когда тёзка закончил читать. — Мы с Дмитрием Антоновичем тоже решили показаться доктору Васильеву, хотя, конечно, времени после телепортирования у нас прошло больше.