Михаил Казьмин – Дочь лесника (страница 35)

— Господа офицеры! — обратился я к своим соседям, едва мы уселись за стол. — Прошу вас выступить моими порученцами в чрезвычайно важном для меня деле!

— Но, господин инспектор, в войсках объявлено походное положение, следовательно, дуэли запрещены! — лейтенант Лоди почитывал «Коммерческий вестник» и потому был в курсе моего недавнего приключения.

— Речь вовсе не о дуэли, — поспешил я успокоить его, а заодно и Киннеса с Линнгройсом, как-то уж очень заметно вдруг закаменевших лицами. — До выступления в поход я собираюсь жениться и просил бы вас стать моими сватами.

— Ого! — добродушно усмехнулся Киннес. — Быстро же вы! И к кому из городских красавиц вы нас отправите?

— А при чем тут городские красавицы? — деланно удивился я. — Вы же, ротмистр, прекрасно знаете, куда будет лежать ваш путь!

Киннес завис буквально на секунду и сразу же все понял.

— Дочь имперского лесничего Триама, насколько я понимаю? Поздравляю, господин инспектор, прекрасный выбор! — Господа, — обратился он к капитану и лейтенанту, — помните, я рассказывал вам о бое господина инспектора с мерасками? Так вот, господин инспектор в тот раз освобождал захваченную ими девушку, к отцу которой сейчас и просит нас отправиться. Я предложение господина инспектора принимаю и прошу вас ко мне в этом присоединиться!

Господа офицеры дружно выразили свое согласие, лейтенант Лоди даже неуклюже польстил мне, сравнив мою историю со старинными легендами и рыцарскими романами. А когда я рассказал, что одного мераска застрелила тогда и сама Лорка, еще одного порвала ее ручная рысь, да и до этого девушка вместе с семьей отражала штурм их хутора мерасками, прониклись к моей невесте изрядным уважением, пусть пока и заочным.

Ясное дело, ни мне, ни моим товарищам никто не говорил о сроках выступления в поход, но я-то тут не просто так! Сопоставив сроки обещанного прибытия моих подчиненных, время, необходимое для налаживания их работы, доходившие до меня обрывки информации о развертывании войск, я сделал вывод, что в степь мы выйдем где-то в течение декады после окончания ярмарки. В чем смысл начала боевых действий в конце осени и ближе к зиме, я, честно сказать, не сильно понимал, но начальству, как известно, виднее. В любом случае это означало, что время на устройство личной жизни у меня было, и потому наутро мы все вчетвером подали рапорта с просьбой о четырех сутках отпуска начиная с первого по завершении ярмарки дня. Ну, а поскольку испрошенные отпуска мы получили, то мои прогнозы можно было с уверенностью считать реалистичными.

…Те дни, что в Коммихафке продолжала шуметь осенняя ярмарка, я разрывался между исполнением пока еще не особо обременительных служебных обязанностей и визитами на ярмарочную стоянку лесничеств. Пару раз удавалось уединиться с Лоркой прямо в фургоне, да разок мы смогли воспользоваться гостеприимством моей хозяйки и отсутствием других квартирантов. Лорика вся эта предсвадебная атмосфера захватила полностью, девочка цвела и пахла, распространяя вокруг себя магические флюиды счастья. Да, еще придет настоящее осознание бездетности, даже не знаю, как мы с этим справимся, но сейчас… Сейчас мы с ней просто упивались счастьем, которого у нас раньше никогда не было. Мы словно запасали его впрок, наполняя этим восхитительным ощущением глубины наших душ и закрома памяти, чтобы когда-нибудь потом в тяжелые минуты воспользоваться нашими запасами или хотя бы воспоминаниями о нынешних днях — днях, когда мы могли такие запасы делать. Да только ради этого нам обоим стоило встретиться — что год с лишним назад, что сейчас!

Потихоньку стали прибывать мои борзописцы. Строго говоря, тех, кто заслуживал такого определения, то есть репортеров, всего-то пять человек и было. Остальные — фотографы, художники (техника фотографии пока еще оставляла желать много лучшего), работники походной типографии (свои войска оставлять без идейной накачки тоже не стоит) да телеграфисты. Чтобы я в своем чиновничьем ранге мог быть их непосредственным и полноправным начальником, все они были либо тоже военными чиновниками (в младших, понятно, чинах), либо нестроевыми. Назначив себе заместителя — хорошо знакомого по совместной работе в «Коммерческом вестнике» Виннера, теперь уже военно-полевого ассистента — я спихнул на него прием и размещение новоприбывающих, и вплотную занялся подготовкой к историческому для меня событию.

Рассчитать время отъезда я попросил Киннеса, опытного кавалериста. К делу ротмистр подошел основательно. Внимательно осмотрев наших с капитаном Линнгройсом и лейтенантом Лоди коней, а также ознакомившись с посадкой в седле и манерой езды каждого из нас, а также заехав на ярмарку, чтобы лично оценить лошадей и фургон Триамов, он минут пять что-то считал в уме, а затем выдал свое авторитетное мнение. По его словам получалось, что Триамам вполне можно ехать обычным для них порядком, то есть покинуть город с раннего утра и не очень поздним вечером оказаться дома, а вот нам, чтобы прибыть на лесной хутор в начале следующего дня, следовало выдвинуться еще затемно. Скорость передвижения, по расчетам ротмистра, у нас должна была быть примерно в полтора раза выше, но надо же дать хозяевам время приготовиться к встрече таких гостей!

Глава 23

— А что, почтенный хозяин, молва идет, будто дочка твоя старшая в девицах засиделась? А то у нас и жених имеется!

Смотреть, как сухопарый Киннес надувает щеки и вообще ведет себя так, как будто у него выросло вдруг огромное пузо, которым он прямо сейчас затолкает Корната в дом, было смешно, но я пока сдерживался.

— Жених, говоришь? А у жениха твоего только глаза загляделись, да в кошельке мухи не засиделись? А то дочка моя меньше ведра пива за раз и не пьет, а на закуску три круга колбасы возьмет да хлеба каравай, только подавай!

Корнат, уже почти что мой тесть, стоял в своем темно-зеленом парадном мундире на крыльце дома, подбоченившись правой рукой, левой опираясь на толстую палку. По левую руку от него переминался с ноги на ногу с трудом строящий серьезное лицо Фиарн, тоже в мундире, по правую встала Таани в алинкином наряде, из-за нее с веселым любопытством выглядывала Тирри. Касси, надо полагать, тоже в обновках и с Корнатом-младшим, держалась за ними, и где-то совсем уж позади их всех раздался знакомый и такой родной смешок. Я попытался представить себе Лорика, поглощающего съестное в таких объемах, и тоже хихикнул.

— Денег у нашего жениха не сосчитать, — важно провозгласил Киннес, — потому как и считать нечего. А сам он справный да ладный. Хлеба каравай ему на один зуб, а иных зубов и нету совсем, а пива ведро — только губы намочить, а то ведь он то ведро и не поднимет! Так что, хозяин, отдашь девицу нашему кавалеру?

Не скажу, что такая презентация жениха и невесты выглядела прямо уж верхом остроумия, но всем явно было весело. Да и мне, чего уж греха таить, тоже.

— А и отдам, — согласился Корнат. — Заходите в дом, а мы ее вам приведем.

Когда мы зашли, Лорку я не увидел, должно быть, это тоже было частью ритуала.

— Ну-ка, женушка да сношенька, девку с лавки поднимите, да к нам сюда несите, — под эти слова Таня и Каська чинно удалились, а Корнат продолжал:

— Только вот ведь беда — одолела дочку нужда. Нечего ей на свадьбу надеть, да за столом не на чем сидеть. Вот ежели подпояшете ее поясом красным, да не атласным, усадите на золотую подушку-сидушку, тогда ее и забирайте, да свадьбу играйте!

А ловко у него получается рифмовать на ходу! Вот уж не подозревал, что у этого серьезного мужика такой талант! Ну раз так, подумал я, то сейчас я тебе подыграю…

Когда мать с невесткой ввели Лорку, держа ее под руки, я повернулся к Лоди и Линнгройсу и, стараясь говорить глубоким басом, обратился к ним:

— Ну-ка, сваты, лихие хваты! Пояс с подушкой несите, невесте моей сей же час вручите!

Под общий смех лейтенант с капитаном удалились, но уже вскоре вернулись с затребованными предметами. Сначала Таня и Каська осторожно, чтобы не поломать, надели Лорке на талию «красный пояс» — круг колбасы. Затем лейтенант положил на лавку здоровую головку сыра, Лорка на нее уселась, а те же Таня с Каськой тщательно проследили, чтобы «подушка-сидушка» оказалась никак не меньше той части лоркиного тела, которой моя невеста на этой «подушке» восседала, но и не так уж чтобы совсем намного больше. Размеры с Лорика я снял заранее, так что все сошлось, что называется, тютелька в тютельку.

— Вот тебе, дочка, жених, счастья вам с ним на двоих! Вот тебе моя дочь, мил человек, живите с ней счастливо целый век! — взяв дочь и меня за руки, Корнат подтянул нас друг к другу и под приветственные крики присутствующих мы с Лориком поцеловались.

На этом церемония сватовства и закончилась. Честно говоря, даже имея некоторое представление о том, как это происходит (Лорка просветила), я и не ожидал, что будет так весело. Да она, собственно, только о выкупе в круг колбасы и головку сыра и рассказывала, так что поэтические импровизации Корната да расхваливание меня Киннесом стали приятным сюрпризом. Вообще-то, полагалось еще устроить общее застолье, но из-за того, что на все про все времени у нас было немного, пирушку решили устроить ближе к вечеру, а сейчас отправили сватов и Фиарна на хутор лесного старосты договориться насчет завтрашней собственно свадебной церемонии, а заодно отвезти все, что для этого от нас требовалось, и пригласить гостей. И пока они исполняли порученное, я вручил подарки Корнату и младшим, а потом мы с главой семейства Триамов уединились, чтобы пропустить по стаканчику вина и поговорить.