Михаил Каюрин – Нигилист. Повесть о штурмовике (страница 8)

– Батя сказывал, что твой отец – мой прадед – тоже был осужден перед войной? – спросил Михаил. – Это правда?

– Да, он получил пять лет за то, что изрядно поколотил грабителя, превысив предел самообороны.

– Поня-ятно, – протянул Михаил. – Получите срок, гражданин Куртаков.

– Половину срока мой отец отсидел – потом напросился в штрафбат и ушёл бить фашистов. Чудом остался жив, но был трижды ранен. До конца своих дней ходил с деревянным костылём.

– Интересные истории ты мне сегодня поведал, дед, – сказал Михаил.

– А ты вот возьми, да и напиши книжку о прадедах, – неожиданно предложил дед. – Думаю, интересной она получится. Я раскрою перед тобой все детали, которые мне известны.

– Да я не писатель, не получится у меня, – отказался Михаил.

– Тогда найди того, кто может написать, – не отступался дед, ухватившись за неожиданную идею. – У тебя же большие связи с известными людьми.

– Я подумаю, дед, – сказал Михаил.

– Тут и думать нечего – надо действовать, рассказывать людям о героизме твоих предков.

– А ты что полезного сделал для Родины? – с вызовом проговорил Михаил, не предполагая, что дед Митрофан может претендовать на героя одной из глав будущей «книжки».

– И я свой долг перед Родине тоже исполнил, не сомневайся, – с гордостью проговорил дед.

– Освоение целинных земель и строительство БАМа? – улыбнулся Михаил.

– Это тоже исполнение долга перед Родиной, – сказал дед. – Только гражданского. Она позвала – я отозвался. Медаль имеется, к твоему сведению. «За строительство Байкало-Амурской магистрали» называется. И за освоение целинных и залежных земель тоже медаль имею.

– И ничего от неё взамен не получил за свой ратный труд, даже квартирой она тебя не обеспечила, – подковырнул Михаил деда.

– Зато я сам построил дом, в котором живу и по сей день, а от квартиры я отказался добровольно в пользу более нуждающейся семьи, – сообщил дед.

Он помолчал немного, вспоминая, вероятно что-то из того периода, а потом, уставился на Михаила, продолжил:

– Только и с воинским долгом у Митрофана Куртакова всё в порядке.

– Знаю, дед, что служил ты в армии, отец мне показывал твои фотографии в солдатской форме.

– А он, как и ты, ничего о моей службе и не знает, не рассказывал я ему.

– Есть интересная история?

– Про «Операцию «Вихрь» слышал когда-нибудь?

– Нет.

– Это военная операция по подавлению вооружённого мятежа в Венгрии в ноябре 1956 года, я участвовал в ней, – сообщил дед. – Если будешь писать книжку – расскажу.

Дед посмотрел на часы – они показывали десять часов вечера.

– Всё, Мишуня, я пошёл спать – у меня режим, – спохватился он, приподнимаясь из-за стола. – Славный у нас с тобой разговор получился. А насчёт своего долга перед Родиной ты подумай хорошенько. Совершишь мужской поступок – считай, что получил у отца реабилитацию. Так-то вот, внучок.

В ту ночь Михаилу не спалось. Он долго лежал с закрытыми глазами, размышляя над словами деда Митрофана, и заснул лишь под утро.

Утром, он крепко обнял деда на прощание.

– Спасибо дед за угощение, а ещё больше – за доброе слово.

Лицо старика сияло – он был доволен, что ему удалось заглянуть в душу внука.

Он смотрел на Михаила и улыбался.

***

…. После долгих и мучительных раздумий Михаил пошёл в военкомат, чтобы отправиться добровольцем на СВО.

Он был известным человеком в городе, его заявление тут же перекочевало на стол военкома.

– Михаил Матвеевич, вы не служили в армии, являетесь ограниченно годным к службе, не попали под Указ о частичной мобилизации и хотите, чтобы я вас отправил на СВО? На каком основании, скажите мне?

– Я прошу отправить меня добровольцем.

– М-мм, да…добровольцем… А, что вас, собственно, подвигло на такой поступок? У вас солидная должность, высокая зарплата, надо полагать.

– Это трудно изложить словами, Андрей Алексеевич, – ответил Михаил. – Я просто… просто чувствую, что должен так поступить, а не отсиживаться в тёплом кабинете.

– Веская причина и очень убедительная, – усмехнулся военком. – Если бы всё мужское население нашей страны испытывало подобные чувства, что и вы, Михаил Матвеевич, – тогда и не нужен был бы Указ о частичной мобилизации. А то ведь наша молодёжь толпами ринулась за границу со страху. Закрывать на фронте образовавшуюся брешь стало некому.

– Наслышан, Андрей Алексеевич, – сказал Михаил. – Вот потому я и хочу пополнить ряды наших вооружённых сил на Донбассе.

– Почему именно в ВДВ, а не в другой род войск, поближе к вашей профессии? – задал вопрос военком, уставившись в лицо будущего десантника.

– Я с детства мечтал послужить в ВДВ, но получил травму позвоночника и не попал на службу.

– А сейчас, в тридцать семь лет, вы считаете себя годным к службе такого рода войск?

– Да, я совершенно здоров, последствия травмы устранены, я кандидат в мастера спорта по рукопашному бою. Остальному, я думаю, меня научат.

– Весомые основания, – сказал военком. – В таком случае, Михаил Матвеевич, желаю вам удачи в этой непростой военной операции на Украине. Что-то мне подсказывает, что вернётесь вы домой непременно героем.

– Спасибо за добрые слова, товарищ подполковник, не подведу, – сказал новоиспечённый десантник и вышел из кабинета военкома.

Через несколько дней Михаил Куртаков отправился на учебный полигон специального центра подготовки контрактников.

Глава 4

В учебном отряде

Когда было принято решение отправиться на СВО, Михаила не покидала мысль: удастся ли ему, не служивому, влиться в боевое братство десантников, которые успели понюхать пороху и которым был не страшен сам чёрт? Не будет ли он для них помехой, и ещё хуже всего, посмешищем?

Михаил был самолюбив и насмешки младших по возрасту десантников для него были неприемлемы. Он мог сорваться и наломать дров. Такое с ним случалось, когда стерпеть оскорбление в свой адрес было выше его сил. Тут срабатывал вдобавок ещё и инстинкт бойца по рукопашному бою, которым он начал заниматься ещё в институте, добившись результатов кандидата в мастера спорта, и не прекращал это занятие до последнего дня перед отправкой на СВО.

И вот наступил первый день его пребывания на учебном полигоне. Облачённые в полевую форму, контрактники выстроились в две шеренги. Прапорщик в полную силу могучих лёгких орёт:

– Равняйсь, сми-ирна-а!

Это была первая реальная строевая команда для него, как военнослужащего, которому предстояло присягать на верность Отечеству. Ему впервые предстояло выслушать слова реального командира и наставника.

Строй добровольцев замирает, прапорщик поворачивается к начальнику полигона, докладывает. Начальник – рослый майор лет тридцати пяти с выбритыми до синевы щеками и орлиным взглядом – поднимает ладонь к виску, выслушивает доклад, здоровается. Голос его могучий, утробный.

Разноголосый хор глоток добровольцев отзывается нестройным выдохом. Капитан подаёт команду «вольно», прапорщик дублирует. На фоне ярко-зелёного летнего пейзажа звучит пламенная речь боевого офицера.

Капитан был не только статен и красив лицом, но, как оказалось, был умным и начитанным офицером, из уст которого периодически изливались острые фразы. Это были не похабные изречения, а мудрые и остроумные выражения. И трудно было понять: или он говорил языком одному ему известных литературных героев, или же это были его собственные слова, рожденные в его уникальной голове.

– Солдаты! Вы прибыли сюда добровольно, никто вас не посылал! Вы сами выбрали для себя работу штурмовика. А это означает, что мотивация бить врага у вас выше, чем у тех, кто оказался на СВО по мобилизации. После прохождения боевой подготовки на полигоне вы отправитесь на линию боевого соприкосновения и приступите к выполнению тех задач, которые будут ставить перед вами ваши командиры. Лёгких операций у военных не бывает, а у штурмовиков тем более, и вернуться с очередного боевого задания невредимым у вас, в отличие от военнослужащих другого профиля, шансов не так уж и много. Российская войска не бомбят города и населённые пункты – там всегда есть мирные жители. Российские бойцы берут их штурмом.

Ваша задача – откинуть нацистов как можно дальше. Лишь после выполнения этот непростой задачи на ваши позиции прибудут основные силы. Командир будет ставить задачи брать высоты или какие-то определенные точки на местности, зачищать опорные пункты. В лесных массивах это будут блиндажи, в деревнях вам предстоит выковыривать боевиков из домов, погребов или сараев.

Капитан ненадолго умолк, сделал несколько шагов вдоль строя, заметно припадая на правую ногу, словно обдумывая слова, которые нужно обязательно проговорить перед вновь прибывшими, вернулся на место, окинул взглядом строй добровольцев, продолжил:

– Опасно ли это? Врать не буду: опасно. Штурм, вы все должны отчётливо понимать, – это самое опасное. Штурмовик идёт на вражескую точку, по нему будут стрелять, каждому из вас предстоит лезть в самое пекло. Потерь будет много, и каждый из вас должен принять этот факт, как неотвратимость. Но еще больше будет раненых. Самое тяжёлое и опасное для бойца – получить ранение на территории противника или в серой зоне, потому что провести эвакуацию практически невозможно. Бойцы, несущие раненого, – удобная цель для неприятеля. На каждом шагу вас подстерегает опасность. Она смертельная, потому как враг жесток, изворотлив и коварен. Но, что бы не произошло на вашем пути – помните: вы здесь, на Донбассе, с добрым намерением, с доброй волей, для оказания помощи братскому народу, попавшему в беду. Воин России отличается бесстрашием и умением воевать. Я глубоко уверен, что ни один из вас не струсит, не смалодушничает и не переметнётся со страху на сторону врага. Поверьте, трусость можно преодолеть и изжить совсем, а в бою за правду и справедливость, не страшно. При стычках с врагом появляется азарт боя, период, когда о смерти человек забывает и вспоминает о ней лишь после боя. Страх смерти непреодолим, потому что живёт он в человеке наравне с радостью и весельем и точно так же ожидает лишь своего часа.