Михаил Капелькин – Барон Дубов 9 (страница 40)
— Цыц, оглобли! — рявкнул Быков, а затем нахмурился. Шрамы, которые я ранее принял за морщины, недовольно изогнулись. — Да, Мишутка! Знаете, Ваше Благородие, японцы верят, что любая вещь обладает своим духом. Каждое дерево, каждый цветок и каждая машина.
— Мы же не в Японии.
— Мы с парнями там бывали. И я думаю, что они правы. Иногда мне кажется, что он всё слышит и понимает, — старый воин хлопнул по железному ящику. — Вот только заряда у него маловато осталось, а новые электро-кристаллы ещё не скоро прибудут. У вас случайно не завалялась парочка? Мишутка будет хорошим подспорьем в бою, даю слово!
— А разве он не работает на старых технологиях?
— Работает, — кивнул Никон. — На древних топливных элементах. Но их давно уж нет. Найти такой в руинах старых городов — просто невероятная удача. Их и тогда-то немного было, до Саранчи, я имею в виду. Мои предки приспособили его работать на магических кристаллах.
— Хм… Ладно, есть кое-что.
Я перенёс из кольца запас одноразовых артефактов с молниями. Закупился в Пятигорске у торговки Елены Маститовой в свой последний визит. Отдал коробочку Никону.
— То, что надо, Ваше Благородие! — разулыбался седой воин и повернулся к своим парням. — Ну, чего встали? Давай разбирать короб! Доспех должен быть готов через пятнадцать минут! Живее, живее!
Оставил Никона разбираться со своей реликвией и спустился в бункер архива. Сверху в круглую крышу светило утреннее солнце, внизу росло молодое деревце, похожее на то, из которого в Дубовой роще вышла Мать Леса. Только поменьше размером. У его ствола уже сидели и болтали девушки, обсуждая… меня. Ну конечно, кого же ещё⁈ При моём появлении резко замолчали.
Здесь же были и Гоша с Альфачиком, и Верещагин, рассматривавший полки с книгами.
Под их взглядами притащил и поставил в центр образованного круга котелок с зельем и черпаком.
— Пилюли! — скомандовал я.
Все синхронно закинули пилюли в рот и проглотили, морщась от горького вкуса. И я тоже. По одной штучке закинул в пасти и Лютоволку с пауком. Дождался, когда пилюли начали действовать. На животных этого не было заметно, но вены на руках — моих и девушек с Верещагиным — заметно вздулись, дыхание участилось, а кровь забурлила в жилах. Энергия буквально распирала. Альфачик и Гоша тоже пришли в возбуждение, но я мысленно приказал им не двигаться. Влил каждому по чарке в их пасти. А через секунду согнулся от боли, которая ударила по мне, как огромный таран.
— Чёрт… Будет больно… — едва смог выдавить я.
— Ау-у-у! — взвыл Альфачик.
— Кц-кц-кц!!! — затрещал жвалами Гоша.
А потом обоих окутали коконы, проросшие прямо из их спин. И они стали похожи на гигантские жёлуди, торчащие прямо из пола. Да, внизу выросли штуки, похожие на шкурку для желудей.
Девушки испуганно переглянулись, Алексей же смотрел из-за своей маски хладнокровно.
— Я готова! — первой опомнилась княжна, подставляя кружку, которые все принесли с собой.
— И я! И я! — доносилось от каждой девушки.
— Если я последний из рода… — тихо сказал Верещагин. — Наполни мой бокал… друг.
— Ну, понеслась, — крякнул я, разливая из глиняной чарки тёмно-коричневое зелье. Оно ещё больше настоялось, стало густым и почти чёрным с белыми прожилками.
Последним выпил я. Поэтому видел, как лица девушки кривились от боли, слышал, как они кричали, а затем их окутали желудёвые коконы. Только Верещагин стойко и молча перенёс эффект зелья.
А потом и меня накрыло волной дикой боли. Меня будто в вулкан окунули и хорошенько там поболтали. Всё тело словно объяло пламенем. Из спины начал появляться кокон.
Вдруг в моё сознание прорвался торопливый голос дриады:
Да твою ж мать… Хотел бы я ответить, но не мог. Кокон сомкнулся вокруг меня, и голос дриады исчез из головы. А потом темноту развеял яркий белый свет.
Глава 20
Кабинет князя Деникина
Примерно в это же время
Роскошная некогда мебель была поломана, большое зеркало в золотой оправе — разбито, а пол усеивали осколки. Убранство кабинета просто перестало существовать. Словно прямо здесь разыгралось сражение. Подтверждали это и пулевые отверстия в стенах, дереве и вообще где только можно. Будто из пулемёта целый короб высадили. Снаружи ещё доносились звуки сражения.
Князь Деникин сидел за обгоревшим столом, который был перевёрнут во время короткой схватки и затем поставлен обратно. Он взглянул на часы, что-то проверил в ящике стола, а затем вернулся к листку бумаги, на котором писал. Пышная борода его в одном месте была ровно обрезана очень острым предметом.
— Смотрю, подготовка к нашему плану уже на завершающем этапе… — просипел голос, и следом за этим из тени в углу появилась фигура в балахоне. — Ваше последнее интервью вызвало настоящий фурор в столице. Газеты с ним разлетаются как горячие пирожки, а люди не знают, чью сторону им принять. Императора или Светлейшего князя Деникина?
Тарантиус сделал несколько шагов, направляясь к единственному уцелевшему креслу.
— В этом и состоит наша основная цель, разве не так? — сухо спросил Деникин, оторвавшись от письма. — Осталось опубликовать мой манифест и можно начинать.
— Вы совершенно правы, — произнёс Тарантиус, опускаясь в кресло. Едва положив руки на подлокотники, он зашипел от боли — сухую ладонь порезал застрявший в дереве осколок трабелуниума. Вероятно, часть лезвия одной из прорвавшихся тварей. Князь тут же протянул пришельцу платок, которым тот обмотал порезанную ладонь. Белоснежная ткань пропиталась красной кровью.
«Всё же человек?» — мелькнула мысль в голове Деникина.
— Прошу прощения за это, — сказал он вслух. — Мы ещё не успели разобраться со всеми последствиями последнего нападения Саранчи. В этот раз они смогли прорваться за стены крепости. Мы до сих пор выбиваем последних тварей из подземных тоннелей.
В подтверждение его слов из разбитого окна донеслась глухая стрельба.
— Ничего страшного, — растянулись в улыбке иссиня-бледные губы из-под капюшона. — Скоро активность Саранчи пойдёт на спад. Я гарантирую это. Ваш враг будет атаковать ровно с той силой, которая необходима, Саранча не сможет прорваться слишком глубоко, чтобы не расстроить наши планы. Нам ведь не нужна разрушенная страна, верно, князь?
— Мне нужна Империя, и больше ничего, — сухо отвечал Деникин.
Вдруг тело Тарантиуса выгнулось дугой, бледные пальцы впились в подлокотники, окрашивая один из них выступившей сквозь платок кровью. Через секунду он вновь обмяк, и на бледных губах растянулась радостная улыбка.
— Наконец-то это случилось, — прошептал Тарантиус. — Знаете, князь, ваш сын был отличным подопечным. Он подавал большие надежды. Я скорбел о его гибели не меньше вашего, но благодаря ему скоро у меня будет новый ученик.
— Ученик? — хмыкнул Деникин.
Боль от утраты наследника на мгновение сковала горло.
— Подмастерье, союзник, адепт. Называйте, как хотите. Главное, что он будет намного… намного сильнее вашего сына. Так что его гибель не была напрасной. — Тарантиус вдруг поднялся из кресла. — Как бы то ни было, время пришло. Начинайте свой крестовый поход.
Князь ничего не ответил. Лишь слегка скользнул взглядом по окровавленному платку на ладони Тарантиуса. От гостя это не укрылось. Он развязал ткань и явил ладонь без следа каких-либо ран.
— Вы же не думали, что я вам его верну? — ухмыльнулся он, нависая над столом князя. У Деникина против воли всё похолодело внутри. От этого человека пошла вдруг волна такой мощи, что сердце бешено забилось. — Я знаю… вы пытаетесь узнать, кто я такой. Пытаетесь избавиться от моей хватки. Напрасно, Ваша Светлость. Вы теперь полностью в моих руках. Попытаетесь пойти против меня, и я превращу вас в нечто куда более худшее, чем-то, в кого превратился ваш любимый сын.
Платок исчез в широких рукавах балахона, и Тарантиус отошёл от стола. Направился к тёмному углу, из которого явился.
— Ах да, — застыл он на полпути, — ещё одна маленькая деталь…
Он обернулся и протянул руку к креслу, на котором остались капли крови. На мгновение некогда роскошное кресло скрыла тень, и оно исчезло, оставив лишь тёмный след на полу. Словно кто-то неряшливо мазнул кистью с чёрной краской.
Тарантиус отошёл в угол, из которого явился, и исчез в тенях. Страх, обуявший Деникина, испарился, и его место занял гнев, заклокотавший в груди. Ему было плевать на трон Императора, плевать на всех. Хотел он лишь одного — мести этому ублюдку. И ради этой цели он был готов на всё. Даже затопить всю страну кровью.
Одновременно с гневом пришло ликование. Князь открыл ящик стола и достал небольшой артефакт — песочные часы с серебристым песком. Крохотные, размером с указательный палец. Он подошёл к тёмному мазку на ковре и поставил часы туда.
За этот одноразовый артефакт, управляющий временем, Деникин выложил целое состояние, практически поставив свой род на грань разорения. Но оно того стоило. Маленькие песочные часы могли обернуть вспять время в небольшое зоне около метра в диаметре. Максимум два метра, но эти артефакты стоили уже совсем неприличных денег. Да и время возвращалось назад всего на пару мгновений. Такие артефакты часто держали в элитных аукционных домах, как лишнюю страховку от порчи.