Михаил Каншин – Кусочки мозаики. Почти документальные истории (страница 5)
Окончен институт.
Дрюня распределился в Академгородок – сказались тесные связи с НГУ, c клубом «Квант». Сказалось влияние духа веселья и юмора и той непередаваемой атмосферы научного творчества (и не только научного) в Академе, которую мы все прочувствовали во время нескольких наших визитов.
Шура рванул с А.С. на Сахалин – дань романтике путешествий и увлечению физикой моря и океанологией.
Меня забросило в Киев – в Союзе микроэлектроника (да-да, не удивляйтесь, именно микроэлектроника. Судьба довольно прихотлива, и парнишка, закончивший Факультет Аэрофизики и Космических Исследований, оказался вдруг молодым специалистом по разработке программных средств для проектирования больших интегральных схем, чипов) была сосредоточена в довольно ограниченном количестве мест, и судьба выбрала из них именно Киев.
Гоня остался один – двигать вперед советскую космонавтику в подмосковном Калининграде, теперешнем Королеве, и… продолжать дело «Гони-М» (это, так сказать, «по факту». Как говорит сам Гоня, у него и в мыслях этого не было, это Секарь, см. ниже, подвигнул его на это).
После нескольких краткосрочных промежуточных вариантов наконец сложилось новое звучание «Гони-М». «Гони-М», версия 2. На этот раз это было трио. К Гоне примкнули Секарь и Вредный. Это был новый виток истории «Гони-М». Качественный скачок.
Андрей К. Секарь. Этот – наш, с Физтеха. С ФУПМа – факультета управления и прикладной математики. Мы были знакомы с ним еще со времен «Гони-М» версии 1, участвовали вместе в концертах, где он выступал или сам по себе, или с кем-то. Низкий красивый глубокий голос. Наши басы. Бородатый былинный русский богатырь. Высочайший специалист в области радиолокации и специализированного ПО. В области музыкальной теории ему тоже палец в рот не клади. В спорах Секаря и Гони как раз и рождались уникальные и красивейшие расклады по партиям наших песен.
Юрий А. Юрик. Подпольная кличка – Вредный (это тот самый случай, когда кличка совершенно не соответствует реальности, более того – противоположна ей). Единственный из нас не с Физтеха. Московский педагогический институт. Что-то связанное с географией, биологией, природой. Некоторое время изучал птиц, ездил в орнитологические экспедиции по всей стране, от пустынь Средней Азии до заполярной тундры, от Кавказских гор до сибирской глухомани.
И вот где-то в глубинах Сибири в одной из научных экспедиций на берегах Енисея (Секарь с Гоней в те времена в свои отпуска тоже забирались с сибирскую глушь, подальше от столичной цивилизации) пересеклись пути всех троих участников будущей «Гони-М» версии 2. Где-то там, в таежной глуши, они пели все вместе у костра и не могли не почувствовать, как гармонично в этом трио звучат их голоса. Чистые Гонины верха, глубокий бархатный низ Секаря и приятного тембра центровой голос Вредного, ведущего, как правило, основную мелодию.
Байки, которые рассказывали об этих таежных экспедициях Секарь, Юрик, Гоня на наших четвергах на Петровско-Разумовской (см. ниже), достойны особого внимания. Приключения в духе Мамина-Сибиряка, встречи с уникальными людьми (один Мика Тарковский – внук Арсения Тарковского и племянник автора «Зеркала», «Андрея Рублева», «Соляриса»… – чего стоит) …Но это совсем другая история, которая требует отдельного рассказа.
Славная история трио «Гони-М» («Гони-М», версия 2) занимает период примерно до середины девяностых. Если «Гони-М» версии 1 – это была все же студенческая самодеятельность, хоть и старавшаяся выйти на какой-то более высокий уровень (увы, для этого им просто не хватило времени), то «Гони-М» версии 2 на пике их формы – это были уже профессионалы. Не в том смысле, что пение стало их профессией. Нет. Все они по-прежнему работали в серьезных научных и научно-инженерных направлениях, и пение было лишь их хобби. Но исполнение ими песен достигло того уровня, когда можно было сказать: да, это мастера! Именно трио «Гони-М» снискало большую популярность среди слушателей. Это были три великолепно сочетавшихся голоса и три гитары. Все трое отлично владели инструментом и порой выдавали такие перлы виртуозной игры на гитаре, что слушатели просто замирали от удовольствия.
Во времена уже «Гони-М» версии 3, слушая их лучшие вещи, такие как «Аве Мария», «Черная птица», «Зеленоватые глаза», «Я смотрю на Москву», я понимал, что это трио вполне самодостаточно. Ах, как красиво они пели втроем! Какие вещи делали! Три ярких голоса, три полноценные гитары, огромный творческий потенциал и гибкость. Зачем им понадобились мы с Шурой? Это вызывало у меня недоумение, особенно в те моменты, когда в мою «тормозную» голову с трудом «вбивали» какой-то музыкальный ход в доставшейся мне партии. На это Секарь с Гоней неизменно отвечали, мол, пять голосов – это более богатое звучание, более широкие возможности делать красивые вещи на голоса. И мне приходилось стискивать зубы и терпеть те «мучения» и «пытки», которым подвергал меня Гоня…
Так или иначе, где-то в середине девяностых трио «Гони-М» преобразилось в квинтет – «Гони-М», версия 3. К тому времени Союз развалился, экономика рухнула, наука влачила жалкое существование. Я вернулся из Киева в Россию, быстро поняв, куда рулит хохлятская самостийность. Все мои интересы по работе были сосредоточены в Москве, вот мы с семьей сюда и перебрались – благо родители жены из Подмосковья. Шура со своим семейством тоже вернулся с Сахалина, где занятие наукой не оставляло возможности нормально жить и зарабатывать, да и здоровье сына требовало сменить климат (что было, пожалуй, основной причиной). Так все мы вновь оказались в Москве. Все, кроме Дрюни, – он остался в Академе, своей энергией проламывать идиотизм 90-х.
И конечно, мы не могли не встретиться. И конечно, мы не могли не начать петь все вместе. И оказалось, что у нас это неплохо получается. И решили всерьез вновь заняться этим делом. Так образовалась группа «Гони-М», версия 3.
Лучшие времена «Гони-М» версии 3 – это времена Петровско-Разумовской. Там, вблизи станции метро Петровско-Разумовская была наша репетиционная база – недоремонтированная однокомнатная квартира с пошарпанными стенами без обоев, которую мы превратили в нечто вроде музыкальной студии для репетиций, а в дальнейшем, когда приступили к реализации идей звукозаписи (увы, так и не доведенной до конца), оборудовали ее очень неплохой звукозаписывающей аппаратурой, и она стала еще и студией звукозаписи. Мы старались собираться каждую неделю по четвергам часам к семи вечера, после работы. До одиннадцати – репетиция. А после одиннадцати… О, это было замечательное время! Варилась кастрюля пельменей, закупалось пиво и что-то вкусненькое к нему для баловства, и наши дружеские беседы затягивались далеко за полночь – часов до двух-трех ночи, охватывая широчайший спектр тем – от древней истории Руси до новейших проблем науки… Потом укладывались в спальники здесь же на полу, чтобы утром разбежаться по своим работам.
Это благословенное время продлилось до весны 2008, когда ту квартиру пришлось освободить. Мы стали бездомными скитальцами, приют которым дала родная Alma Mater. Но это было уже не то…
…Ну вот. Краткий экскурс в историю «Гони-М» подошел к концу, и очень кстати, так как наконец-то объявили посадку в самолет. Где-то после 3 часов ночи мы вылетели, проторчав в аэропорту семь часов с лишним.
День первый
Продремав в самолете четыре часа с перерывом на обед, мы приземлились в Толмачево. Дрюня встретил нас двумя машинами. Радостная встреча! Я не видел его, наверное, лет шесть-семь. Точно не помню. Помню, что пересекались где-то на Физтехе, кажется, на 20-летие окончания института. Он нисколько не изменился. Радостная толчея вокруг него – он один, а нас-то пятеро плюс С.Т. прямиком из Лондона, с которым, как оказалось, мы летели на одном самолете. С.Т. – это здешний, Н-ский, человек из компании друзей Дрюни, связанных с клубом «Квант». Здоровый такой мужик, с серьезно-смешливым выражением лица, сквозь крупные черты которого прорывалась наружу как будто с трудом сдерживаемая постоянная готовность смеяться и шутить.
Радостно-возбужденно-приподнятое настроение, которое будет сопровождать нас все эти четыре дня, завладевало нами…
Дрюня сразу привез нас в свою контору – слегка взбодриться, выпив по чашке кофе, коротенько показать свои владения (большую серьезную экскурсию он пообещал назавтра). Потом нас доставили в гостиницу, где мы могли немного отдохнуть и прийти в себя перед основным мероприятием сегодняшнего дня – нашим концертом.
Гостиницей оказалась очень хорошая большая квартира с тремя спальнями на шестерых человек, просторной гостиной и кухней, которая была предоставлена в наше распоряжение на эти четыре дня, хотя и под присмотром горничной, которая менялась каждые сутки.
Я принял душ и даже сумел немного отдохнуть в полудреме перед тем, как нас препроводили к месту нашего концерта. Под временный концертный зал было оборудовано помещение ангара со сводчатым бетонным потолком, в котором на следующей неделе будет монтироваться оборудование для водяной резки металла, полученное из Германии – новая технологическая задумка Дрюни.
На наших глазах, пока мы распевались и вспоминали кое-что из нашего репертуара, рабочие споро собрали сцену, привезли и смонтировали вполне профессиональное оборудование: микрофоны, усилители, микшерный пульт, телекамера… Ого, да тут все по-серьезному и на хорошем уровне! Дрюня – молодец!