Михаил Каншин – Физтех. Романтики. НЕнаучная жизнь физтехов (страница 42)

Памир. Снежный мостик. Справа – на леднике Гармо.

Подумать о том, по силам ли мне путешествие по Центральному Памиру, не дала фотография снежного мостика от уже побывавшего там Анатолия Николаева39 – друга моих друзей-физтехов.

Много лет фотографии Анатолия красивейших мест СССР и СНГ (Памира, Памиро-Алая, Тянь-Шаня, Кавказа, Саян, Алтая, Крыма, Путорана…) и спутников по восхождениям на сложные горные вершины (пик Ленина, 7134 м, пик Корженевской, 7105 м) украшают не только журналы о природе, но и наши квартиры. А в 60-е, когда еще не было компьютерных возможностей, на январских встречах у меня дома Анатолий восхищал собравшихся красочными «фильмами» из менявшихся слайдов-снимков дикой природы в ритме фортепьянного концерта Грига.

Сейчас уже непонятно, почему фотография снежного мостика произвела на меня такое впечатление, и как сработало моё воображение, но она вызвала непреодолимое желание побывать в тех местах, и отказаться от участия в походе в горы Памира на ледник Гармо у меня возможности не было.

А тут ещё совпадение – агитпоход к пограничникам Памира.

Вернувшись в Душанбе после концертов у пограничников и проводив агитбригадских соратников в Москву, опять втроём с Машей Селивёрстовой и её школьной подругой Наташей встречаем мужской состав походной группы. И возвращаемся в горы, но теперь это совсем другое знакомство с Памиром и серьёзное испытание на прочность.

Мы уже были знакомы с высотой, но жара, тяжёлые рюкзаки и увеличивающаяся высота первое время, пока тропа была просто старой дорогой, вынуждали отдыхать днём и выходить на маршрут, когда солнце становилось не таким палящим, и идти до полной темноты.

1964 г. Памир. На подходе к леднику Гармо. Через висячий мост идём по одному. Справа – река Киргизоб.

Серьёзное препятствие на пути к леднику Гармо – переправа через реку Киргизоб. На подходе к ней встретили две группы, которые вернулись, отказавшись от переправы (всего одна девушка, а в нашей группе – три), но мы пошли дальше, – была какая-то уверенность, что пройдём. С ними мы передали письма в Москву. Другой связи с родными не было и, чтобы волнений было меньше, хитрили – посылали телеграмму и два письма: авиа и простое, которое добиралось до дома дольше.

Переправились, конечно со страховкой, но потом воспоминания о напоре и силе едва доходившей до колена, но сбивающей с ног клокочущей воды, и видимое недалеко слияние рек Киргизоб и Гармо с образованием уже могучей Обихингоу, очень напрягали. О переправах через памирские реки не любили вспоминать не только мы.

Памир – одно из немногих мест на земле, где многие путешественники чувствуют себя пришельцами на другой планете.

1964 г. Памир. Ледник Гармо. Памятник британским альпинистам Уилфриду Нойсу и Робину Смиту. Справа – язык ледника Гармо, из под которого вытекает гладкое озеро и бурным потоком срывается вниз

Памир поражает своими масштабами, расстояниями и ощущением чего-то грандиозного, живущего своей непостижимой для человека жизнью, готовностью к новым изменениям в любой момент, завораживает удивительными красками высокогорья.

Ледник Гармо (более 30 км, высота 3000 – 4700 м) казался огромным живым существом, покрытым панцирем из морен: раздавалось шуршание скатывающихся камушков с подтаивающих горок, в провалах журчала вода. И мы уже знали, что перейдя через перевал, увидим следы действия ледника Медвежий, который «ожил» прошлой весной: обычно полз со скоростью около метра в день, а апреле 1963 г. скорость ледника внезапно возросла более чем в 100 раз.

Поднимаясь по леднику, обнаружили следы лагеря советско-британской Памирской экспедиции 1962 г., даже остатки каких-то продуктов, и недалеко от лагеря памятник двум британским альпинистам – спортсменам экстра-класса Уилфриду Нойсу и Робину Смиту – участникам этой экспедиции, погибшим при спуске с пика Гармо.

Поднявшись выше, ветки можжевельника положили и к памятнику уже нашему альпинисту Николаю Дьяконову, погибшему в 1958 г. при восхождении на пик Коммунизма.

1964 г. Памир. Ледник Гармо. Справа – вид с ледника Гармо на пик Коммунизма (7 495 м), теперь – пик Исмои́ла Сомони́

Долгий, долгий подъем на четырехкилометровую высоту, и, пройдя Второй Пулковский перевал Дарвазского хребта, оказываемся в долине реки Ванч.

Здесь видны следы прорыва ледника Медвежий, который, по рассказам очевидцев, за месяц удлинил свой язык почти на 2 км, перегородил боковую долину реки Абдукагор, образовал глубокое озеро. Вскоре вода прорвала ледяную перемычку, и мощный сель оставил на месте небольшого поселка геологов пятнадцатиметровый слой грязи и камней.

Через реку Ванч переправлялись уже на местных лошадках и с проводниками, далее – на попутном грузовике, который ждали почти сутки.

Спустившись с перевала, мы оказались в пограничной зоне, куда по дороге попадают по пропускам. Получить пропуска для выезда в Душанбе из Ванча удалось после долгих переговоров с местными властями и предъявлением командировочных удостоверений, оставшихся у девушек после агитпохода к пограничникам, с намёком, что такие есть у всех. Обратный путь в Душанбе на открытых грузовиках совершали по уже частично знакомой дороге.

Фанские горы (Фаны) тоже Памир, но другой, настоящее чудо природы, – множество необыкновенной красоты озер: большие и малые, тёплые, светло-зелёные Куликалонские, холодные, с кристально чистой, леденяще-холодной бирюзовой водой Алаудинские, постоянно меняющее оттенки пёстрое Большое Алло.

В глади озёр отражаются снежные вершины и скальные стены, облака и солнечные лучи. Маленькие озёра очень глубокие, но прозрачны до дна, и видны камешки. Когда, не удержавшись, бросаешься в воду и плывёшь, мелкие волны становятся ярко-синими, дыхание от холода перехватывает, – быстро возвращаешься, чтобы отдышаться.

1966 г. Фанские горы (Фаны). Подъем на перевал Чимторга (4 700 м), впереди – Гена Мартынов, Володя Чехлов40. Справа – 1991 г. Владимир Чехлов на Хан-Тенгри (6995,2 м)

На стоянке у Большого Алаудинского озера ощущаешь себя в сказке: сидишь у слегка потрескивающего костра и, глядя на тёмно-голубую поверхность озера с длинной тёмной рябью, точно уверен, что рябь совсем не от ветерка из ущелья, а от движения какого-то огромного сказочного змея, слегка передвигающегося под водой («Страшно, аж жуть!»).

Фаны. Большое Куликалонское озеро и и сказочное Большое Алаудинское озеро

2006г. Встреча в Клубе Физтеха: Татьяна Воскресенская, Татьяна Власенкова (Марчевская), Наталья Плевако, Людмила Ширяева (Михайлова), Тамара Калмыкова (Боброва), Алла Заболоцкая, Ольга Дрожжева, Галина Чеботарёва (Михейкина), Любовь Клименко (Лушева), Ирина Сладкова

В сентябре 2006 года в Клубе выпускников Физтеха состоялась долгожданная встреча нашего курса – выпуска 1966 года. Самым активным организатором была Маша Вышинская, я ей помогала отыскивать адреса и телефоны, используя возможности на работе.

Аэромехи, физхимики, радиофизики и радиотехники: Люся Азбиевич, Ира Сладкова, Рита Леонова, Люда Махнова, Наташа Мартакова. Нина Ногинова, Люда Михайлова, Нина Белёнова, Тамара Боброва, Наташа Плевако

Встреча была очень тёплой, волновались, некоторые встретились впервые после более сорока лет, но узнавали друг друга сразу, обменивались телефонами для возможности дальнейшего общения.

Три подружки: Алла Заболоцкая, Таня Барабанщикова (Зубкова), Люда Дартау (1964 г.) и наоборот (2006 г.)

1962 г. На «картошку» и с «картошки»

Радость, волнение, предвкушение от предстоящего общения с некогда близкими людьми при встрече подтвердили сохранившиеся тёплые воспоминания о времени учёбы в институте и проживания в общежитии.

В год нашего поступления девушкам был отдан целый (!) этаж в корпусе Г (раньше – пол-этажа в корпусе Б), но строительство корпуса закончилось только в октябре и иногородним пришлось расположиться в разных, не совсем подходящих помещениях, – библиотеке, полуподвальном помещении лабораторного корпуса, где-то ещё…, и к моменту заселения в свои комнаты общежития мы уже перезнакомились и подружились.

1965 г. Агитпоход по Тянь-Шаню: Тамара Бычкова. Агитпоход в ноябре 1961 г.: Люся Азбиевич, Тамара Бычкова. Справа: Таня Марчевская – участница агитпоходов 1962 г. и 1963 г.

До первой сессии обстановка была несколько напряжённой, девушкам как-то в большей степени приходилось доказывать некоторым преподавателям своё право учиться на Физтехе (видимо успешно, и институт мы закончили практически в полном составе).

Позже, почувствовав себя увереннее, находили свободное время для своих увлечений, реализации своих талантов и участия в ненаучной, но кипевшей творческой жизни Физтеха.

Возможностей было достаточно: спортивные секции, танцевальный ансамбль, оркестр (скрипка – Галя Михейкина), вокальные ансамбли (квартет «2+2» – Маша Селивёрстова и Нина Белёнова), институтская стенгазета (художник – Наташа Плевако).

Лыжные тренировки начинались уже в «нашем лесу» через железную дорогу, плавать ездили в бассейн «Чайка» у метро «Парк культуры». Научившись передвигаться на коньках на залитом пятачке около корпуса Г и обнаружив в магазине австрийские фигурные коньки, я приблизилась к своей мечте – научиться танцевать на коньках, правда уже в абонементной группе «Лужников».